Роза Ветрова – Дикая (страница 2)
Когда пришел отец со старшими братьями, все уже было накрыто, и даже мать терпеливо стояла в сторонке, ожидая, когда они помоют руки и усядутся. В нашем доме первыми за стол садились мужчины, и только когда они начинали звенеть ложками, мы усаживались рядом. Под столом меня за коленку ущипнула Дуняша, потом незаметно для всех завозилась с моим подолом. Я удивленно уставилась на нее. Как ни в чем не бывало она продолжила есть, зато я почувствовала, что на мою коленку что-то приклеилось. От восторга у меня перехватило дыхание. Я знала, что это что-то очень классное.
Так и оказалось.
Пока старшие сестры убирали со стола, я поднялась в нашу с ней и Анфисой комнату и проверила что там на моей ноге. Это оказался крохотный блокнот с клейкими страницами, на каждой из которых был нарисован персонаж из диснеевского мультфильма. Я ни разу не смотрела мультфильм, но мне много рассказывала Дуняша. Откуда она знала — никогда не признавалась, но частенько дарила втайне от всех вот такие милые девичьему сердцу вещички.
Да, в нашем доме было много правил. И одним из них было практически полное отчуждение от «мусора, которым засоряют головы с младенчества». Так говорил мой отец. У нас не было ни телевизора, ни телефона, ни музыкального центра. Только один допотопный кнопочный телефон у отца, который заряжался для особых случаев. Естественно, не было компьютера, изобилия игрушек.
Были книги. Много книг. Целыми стопками они стояли и пылились в главной комнате — гостиной. Потому что ни у кого из нас не было времени читать. После очередного дня в повседневных делах мы просто валились на свои кровати и засыпали.
Стояла глубокая ночь, в доме повисла безмолвная тишина.
— Дуняша, — шепотом позвала я сестру, уверенная, что Анфиса уже спит.
— Чего, Огонек? — мигом отозвалась сестра.
— Я сегодня была на озере, — нервно пожевав губы, призналась я.
Дуняша устало вздохнула и перевернулась на другой бок, ко мне лицом. Ее кровать громко заскрипела.
— Отец прознает — худо будет.
— Угу, — пробормотала я.
Какое-то время мы лежали в полнейшей тишине, потом она все-таки задала свой вопрос.
— Что ты там видела?
— Да все тех же ребят. Местных, — проговорила я. При воспоминании о том симпатичном мальчике сердце снова заколотилось. — Но был там еще один, я его не знаю.
— Веселый с загорелым лицом который?
— Да.
Неужели она его знает? От удивления я приподнялась в кровати. Она насмешливо улыбнулась в темноте.
— Это внук Алешина. К нему на лето приехал. Никита вроде. По-моему, вы с ним одного возраста. С ним еще старший брат приехал, но я его даже не видела ни разу у деда Саввы. Дома не сидит, может охотится.
— Он отличается от остальных.
— Наверное, — с безразличием пробормотала Дуняша, опять зевая. — Он городской.
— Мне показалось, что местные все в него влюблены. Поголовно, — я захихикала.
— Просто завидуют, — хмуро бросила Дуняша. — Он для них как с другой Вселенной.
— Хватит болтать, сороки! — вдруг сердито буркнула Анфиса, заворочавшись в кровати. — Вот расскажу отцу что о мальчишках трепетесь, так он вам надает!
— Фу ты, злюка! Анфиска, ну нельзя быть такой. Уж если твоя молодость прошла, то не значит, что и у нас так дела обстоят.
— Дуняша! — испуганно воскликнула я. Она никогда не протестовала так открыто и не оскорбляла Анфису.
Та тоже вздрогнула и отвернулась. В нашей комнате повисла неловкая тишина.
Поднявшись со своей кровати, средняя сестра осторожно забралась к старшей и обняла ее. Та не отпихивала ее, но и не отвечала.
— Ну прости меня, глупую. Ты же знаешь: язык мой — враг мой. Я совсем так не думаю, как сказала.
В дрожащем голосе Дуняши я явственно услышала раскаяние. Ей было стыдно. Что с ней, правда, такое?
— Анфис, ну хочешь я завтра весь день по готовке буду?
— Чтобы мы отравились? — скривилась Анфиса.
— Все не так плохо! Дед Савва ест мою стряпню и не возмущается.
— У него нет выбора. Кто в здравом уме пойдет батрачить за такие копейки?
— Ох, девочки! Вот возьму я и уеду! Устроюсь в городе, заработаю кучу денег. И вас к себе заберу. Всех-всех. Ну кроме Архипа с Демьяном, — подумав, добавила она. — Они уже взрослые. Сами справятся.
— А я нет, что ли? — возмутилась Анфиса. — Я старше тебя на десять лет.
— Ты слишком мягкая, Анфиска. Разве же ты соберешься отсюда уехать первой?
— Ложитесь спать! — вдруг ни с того ни с сего разозлилась старшая сестра и окончательно отвернулась от нас. Дуняше пришлось вернуться в свою кровать.
Погруженные каждая в свои мысли мы, наконец, уснули.
Глава 2
Как самая неистовая сталкерша я следила за Никитой целыми днями, если выдавалась свободная минутка. На стирку бегала с превеликим удовольствием. Вообще-то стирала я всегда в горной речке, где вода бежала быстро-быстро между камней. А к озеру, что было неподалеку, ходила полюбопытствовать, оставив таз на знакомом пятачке.
Практически всегда он чувствовал, что я подглядываю за ним, оборачивался, глядя прямо на меня, приветливо улыбался. Но попыток приблизиться больше никогда не делал. Видимо местные ему рассказали, что меня все равно не догнать. Ну, либо остерегался, что я и впрямь чокнутая. Хотя как еще можно думать о человеке, который все время подглядывает за тобой?
По обрывкам разговоров на озере мне удалось выяснить, что Никите четырнадцать лет, ровно, как и мне. Что он из очень большого города, где население больше миллиона человек, что увлекается футболом.
Если ребят не было на озере, то я окольными путями бежала к окраине Ильчина, с противоположной стороны от дома Алешиных. Там располагалось выкошенное поле, окруженное колючим можжевельником и душистой жимолостью. Ребята самозабвенно играли там в футбол, пока я, затаившись в кустах, лопала ягоды жимолости и с интересом подглядывала за игрой.
Однако однажды случилось непредвиденное.
Помню, что стирки в тот день было очень много, я перестирывала постельное белье почти с каждой кровати в доме. Такая глобальная стирка у меня была регулярно, раз в две недели. Обычно в такой день мне помогала стирать Дуняша, но из-за того, что у Саввы Алешина все лето жили внуки, она бегала к нему домой чаще обычного, чтобы приготовить им еды. И на речке мне приходилось трудиться одной.
Уныло шаркая намыленной простыней по стиральной доске, я совсем не заметила, что за моей спиной кто-то притаился. И поэтому, когда услышала вкрадчивое «Стефания?», я дернулась от неожиданности вбок, наткнулась на полупустой таз и, перевернув его к чертям, плюхнулась в ледяную воду.
За спиной раздался заливистый смех.
Ошалело обернувшись, я увидела Никиту на берегу. Он так искренне и незлобно смеялся, что я тоже робко улыбнулась. Сидела по пояс в ледяной воде и таращилась на него, растянув губы в застывшей улыбке. Но, когда он подал мне руку — дернула его изо всей силы на себя. Вскрикнув, он повалился прямо на меня, намочившись с ног до головы. Теперь уже хохотала я.
— Какое коварство! — воскликнул парень, но я видела, что его глаза искрились от смеха. Каре-зеленые, они сразу притянули к себе взгляд.
Поглядывая друг на друга, мы выбрались из воды. Я тут же принялась отжимать подол, неприятно облепивший ноги.
— Вот это водичка! — застучал зубами Никита. — Совсем не как в озере.
Я промолчала, ухватившись за простыню, застрявшую между камней.
— Ты реально на этом стираешь? — он в шоке уставился на ребристую поверхность стиральной доски.
Мое лицо сразу стало пунцовым. Дурацкая особенность рыжих — слишком ярко и заметно краснеть. Увидев, что я смутилась и слишком рьяно ухватилась за свой таз, он поспешно замахал руками.
— Подожди, я без всякого умысла! Ну, не насмехаюсь. Мне просто интересно. Я впервые вижу такую штуку.
— У нас нет стиральной машины, — металлическим голосом проговорила я.
На него я по-прежнему боялась смотреть. Было страшно, что он окажется таким же, как и местные. Жестоким и агрессивным.
Но он вдруг выхватил тяжелый таз из моих рук.
— Да, я как-то не подумал. Извини еще раз за мою бестактность.
— Ничего, — растерянно пробормотала я, еще не понимая куда он направился с моим тазом.
Он обернулся, глядя на меня вопросительно.
— Чего зависла? Я тебе донесу, он же тяжелый.
— Мне нельзя, — тихо ответила я. — Отец заругает, если прознает.