Роза Султанова – Территория защищённого материнства (страница 5)
Территория здоровой самооценки и позиционирования также нуждается в благоприятном сопровождении. Юлия Меньшова в своей передаче очень настаивала на высокой значимости наведенной самооценки. И действительно, проблема с позиционированием самооценки человека, который соотносит её с оценкой, которую, как он думает, имеют окружающие на его счёт, что называется, навязла. Тем более, что накопилась и находится в раздражённом состоянии (ходили-ходили за шерстью, а стригут не они, а их) огромная группа доморощенных манипуляторов, которым ваша самооценка – охотничьи угодья. Впрочем, как учил Кастанеда, охотник не тот, кто в засаде с ружьём сидит, а тот, кого трудно просчитать. Но и адекватная, перспективно рациональная самооценка тоже несёт свои риски. Человек независимого самосознания, даже без демонстрации своей самодостаточности, провоцирует неустойчивое, дисгармоничное окружение на попытки проверить его устойчивость, повысить как раз свою самооценку за счёт его активов.
Примечательно, что упражняться насчёт чужой самооценки имеют притязания как раз люди, чья внутренняя неустроенность, интеллектуальная трусость или лень, а также энтропийная ориентированность жизненных ценностей и притязаний формируют псевдодеятельностный статус, чем пользуются всевозможные гуру и другие сектанты, не разрешая, а усиливая их дискомфорт в целях личного обогащения и повышения политического капитала. Под видом повышения у своих клиентов лидерских качеств, успешности, самооценку они надсажают их уровень притязаний, и так уже несовершенной ориентированности. Самооценка же адептов в таком компоте в силу подсознательной поправки закономерно именно снижается, всё более дезориентируя активистов.
У каждого человека есть, у каждой молодой семьи должна сложиться (а в ином случае – подлежит изучению!) своя территория ума, культуры, силы, денег, обеспеченности, успешности, уверенности в себе, близких, будущности.
В противном случае душевных сил, возможностей внимания и интеллекта может сокрушительно не доставать молодой маме, формируя вокруг ребёнка болезненное, негативно резонирующее пространство. Опытный специалист и просто внимательный взрослый легко улавливает дисгармонию в самых нарядных инсценировках.
Но, право, любовь к ребёнку, к себе самой и – да, к окружающим, хотя и очевидно не правым, – проявляет скрытые резервы, инициирует неведомые ранее возможности у матери, хотя, быть может, и не сразу. Конечно, есть риск истощения и этих ресурсов, особенно если сама молодая мама не настаивает на поддержке окружающих (иногда мама даже вынуждена ультимативно отказываться от общения в унижающей её, отца или ребёнка форме), либо ей навязываются вина, исключительные обязанности попечения за ребёнком и ответственность за гармонию в семье в искажающей интерпретации.
Всем участникам сопровождения ребёнка следует учитывать, что даже при полном материальном довольстве достаточно фактора эмоциональной депривации, угнетённости, неудовлетворённости молодой матери, чтобы жизнеобеспечение, а тем более – общение с мамой и окружением было существенно изменено. Скрытое угнетение, как и скрытая депривация, бывают не менее значимы для деструкции семейных отношений, попечения о здоровье и развитии ребёнка, материального благополучия молодой семьи.
ГЛАВА 3 НАШ ОТВЕТ ЧЕМБЕРЛЕНУ
Практически обязательная составляющая конфликта отцов и детей, то есть разных поколения – предъявляются к учёту устаревшие ценности и принципы: – Даже хрусталя у тебя нет! – Не умеет штопать носки! – Хлопчатобумажную ткань стирают не так! – Но хлопок и хб это разные вещи. – Тебе лишь бы спорить!
Заметили восклицательные знаки? Пафос обычно сопровождает внутреннее ощущение неправоты либо заглушающие «противника» акценты.
Назовём по типу импульсации: эндокринное общение (когда разговаривает гормональный статус), неврологический диалог (когда от устойчивости нервной системы зависит качество общения) также определяют настоящие и будущие отношения ребёнка со своим здоровьем, внутренним и внешним миром, его ожидания, запросы, активность, стиль и вкусы.
В силу душевного неблагополучия, психологической незрелости или падения психической активности, ревности старшее поколение зачастую демонстрирует оперативные реакции ребёнка: капризность, безответственность, необязательность, непоследовательность, несамостоятельность. Оперативно ответом на дефицит взрослости окружения может стать попытка относиться как к ребёнку, активировать истероидные реакции в формате креативного компонента занятости и коммуникации. Если собеседника внутренне возмутит отношение со сниженной критикой – он имеет шанс корректировать своё отношение и поведение. Обрадуется – как минимум необходим более комплексный, аналитический подход.
Имеющиеся поведенческие стандарты окружения молодой мамы, молодой семьи, а также формирование новых (производных или калькированных, срисованных с исторических или художественных образов) в негативном варианте желательно обесценивать сразу же, критически или юмористически. Наиболее эффективно – поддерживать или вносить в обиход более благоприятные тренды, аккуратно награждать благородные проявления в значимых для этих людей позициях.
Многие тренды проявляются не одномоментно. Можно наблюдать, что у окружения происходит поиск категории для молодых, для определения малыша в ту или иную нозологическую, перспективную группу. В этот период можно облагородить когнитивный поиск, внося информационные акценты с опорой на значимые авторитеты.
Присутствие стороннего специалиста нередко позволяет провести диагностический эксперимент с неосознаваемыми обычно мотивами и помочь членам семьи остановиться на одном, благоприятном для ребёнка и младших родителей, стандарте, статусе, прогнозе.
Нередко активная подгонка под диагноз наблюдаемой картины, генетического, нозологического, нравственного статуса ребёнка или мамы может не осознаваться – тем затруднительнее бывает внести рациональное звено в этот процесс. Мамы, участницы наших тренингов, отмечают, что иногда пережить такую ситуацию позволяет осознание того, что и другие подвергались лицеприятному разбору – и всё-таки выстояли. Правда, некоторые добавляют: зато когда осознаешь масштаб проблемы – накатывают депрессивные настроения.
Предлагаем или для рационализации ситуации, или хотя бы для расслабления – а то и для перспективно благоприятного моделирования – провести небольшой эксперимент.
Такой приём мы десть лет назад разрабатывали для сопровождения пожилых и немощных членов семьи (смотрите «Геронтологический договор» на национальнм конкурсе «Золотая Психея»). Девочка сказала маме: а ты запиши, кА не надо делать, когда тоже станешь старенькая, – и потом так не делай. Таким образом, подвергается здоровой критике и рационализации конфликтогенный контент и, между прочим, снижается неосознаваемый страх, что в своё время вы повторите те же действия.
Если в подсознании людей существует образ слабости присутствующего – они неосознанно начинают рисовать картины завершения его положения. Также и «эффект канатоходца» необязательно сознательно направлен лично на вас. Просто актуализируются автоматические алгоритмы сознания. Хотя нично не мешает, конечно, им интегрировать и в сознательный регистр.
Очень действен, к сожалению, примат более раннего/значимого/присутственного заключения/намерения/договорённости. Иногда человек не успевает задуматься, на что и с чем соглашается. Бездумное следование формулам и слоганам, прозвучавшим на кухонном форуме, потом может защищаться весьма агрессивно. Самые грамотные возражения остаются дистанцированными от предыдущей площадки. Так что сенат, действительно, не место для дискуссий.
О Германий! Не оставайся надолго в Риме!
Технологию, которую Эрик Берн определил «Давай надуем Билла», ныне можно назвать «синдромом сетевого маркетолога» /или психолога после коммерческих тренингов/: предполагая зомбировать целевую аудиторию, на самом деле программируют только себя. Первоначально некоторая успешность достижима, в силу возросшей самоуверенности, специфических и сопутствующих усилий, тем сокрушительнее последующие неудачи, обманутые ожидания и обиды мелкого кукловода. Виновные в таком положении ищутся обычно очень энергично.
Самый лучший ответ, если получится – отстраниться. Наезд или будет перенесён на нецелевую аудиторию и будет израсходован нерационально – или иссякнет без подпитки – или не попадёт в фазу, иссякнет бесславно. Даже если удар попал в цель, сделайте вид, что не заметили – не поняли – не впечатлились. А, что вы говорите? Когда? Извините, по какому поводу? Отрепетированные, вторичные выступления заведомо слабее и малорезонансны. Их, неудачные, и пересказать-то «коллегам» невкусно. Можно предложить примеры из окружения для сравнения или креативного отражения, попробовать переключить. Эффективны анекдоты, как ни странно, а также можно допустить логорею, то есть неконтролируемый словесный поток (если выдержите и готовы потом отмываться от агрессивной лексики. Последнюю, впрочем, обесценить недолго. Даже если вы ранее не прерывали «златоуста», в один прекрасный день никто не возбраняет вам попросить без аффектации: – А можно другими словами, без «морской терминологии»? Осаживает будь здоров!).