Несколько недель я не выхожу из комнаты, обдумывая все произошедшее. Чувствую свою силу, но не правоту. Я просто знаю, как на моем месте поступил бы Аид, и я сделала в точности так же. Но сколько в этом поступке моего? Тьма управляла мной, усиленная ревностью, терзающей мою душу. Я должна была вспомнить себя. Научиться отделять свет от тьмы, хоть порой это казалось невозможным. Но в ту ночь, в спальне у Аида, я потеряла себя. И пока не найду внутри то, на что смогу опереться, ничего не выйдет.
Все время, пока я находилась у себя, я черпала силы и вспоминала, кем являюсь. Наконец одним утром, я распахнула веки и поняла: это случилось. В моей голове все выстроилось в четкую линию, встало на свои места. Пусть еще очень хлипко и ненадежно, но я почувствовала ту энергию, которая принадлежит мне, и поняла, какая часть силы во мне от Аида. Осталось только научиться ею управлять. Но без опыта я этого не сделаю. Так что пора выбираться из скорлупы, как бы мне ни хотелось остаться в комнате навеки.
Выбираю алое платье с золотыми вставками и таким же пояском-косичкой, который выделяет мою талию. Разрезы по бокам до самых бедер оголяют ноги при каждом шаге, и мне это нравится. Длинные волосы свободно падают на спину, обрамляя лицо пышными локонами. А из зеркала на меня смотрит девушка с невообразимо яркими, наполненными зеленью глазами. Но что-то глубоко внутри меня погасло. Умерло.
Я как будто повзрослела. Мне пришлось это сделать, хоть я и считала себя достаточно взрослой, чтобы заботиться о себе и о маме. Но сейчас это совершенно другой уровень. И теперь маленькая девочка внутри меня, которая все еще верила в чудо, мертва.
Больше не хочется прятаться. Мне нравится то, как я себя чувствую, когда на меня смотрят тысячи глаз. Я их богиня! И пусть не всех это устраивает, но они должны знать, что моя сила способна уничтожить каждого! В замке нет существа, способного меня убить. Едва ли вообще кто-то может это сделать. Разве что Аид… Но какой-то частью своей изменившейся души я понимаю, что он не станет причинять мне вред. Все было по-настоящему. И любовь, и боль.
Подхожу к залу суда и уверенно открываю дверь. Эмоции, свободно гуляющие в стенах этого помещения, больше не тревожат меня так, как это было в первый раз. Моя сила намертво сплелась с силой Аида, но теперь я могу отличить, где чья. Вот только другие не могут. Они видят во мне божество. Тьму. И они поклонились этой силе. Именно это помогло выстроить свой порядок в подземном мире.
Как только я показываюсь на пороге, тихий гул смолкает. Даже души на миг замирают, терзаемые агонией своих грехов. Я прохожу на возвышение, где меня уже ждет огромный золотой трон с шипами по верху наружной стороны. Он просто огромный, и когда я впервые его увидела, то почувствовала себя ребенком, забравшимся на отцовский стул. Но это чувство очень быстро прошло. Этот трон идеально подстроился под меня, словно был таким всегда. Принял мою силу и также покорился. Если бы я оказалась слаба для власти, то сгорела бы в ужасных муках, как только прикоснулась к его холодному металлу.
Окидываю взглядом всех присутствующих в зале и молча киваю, чтобы продолжали.
Да начнется суд!
Глава 3
Аид
Я потерялся во времени. Во всех человеческих лицах, пока еще живых, но таких скучных. Я видел их нити, которые не привлекали ни цветом, ни содержанием. В каждой я искал хоть частичку того света, который золотым морем плещется в душе Персефоны. Минуты сливались в часы, а часы сменялись днями.
Я вдыхал сырой воздух Дублина уже почти полгода, но так и не приблизился к решению своей проблемы.
Как она там?
Этот вопрос все чаще всплывал в моей голове, заставляя желать ее, хотеть вернуться.
Я скучал.
Пора было признать, что вынужденная разлука совсем не охладила мое сердце. Я все так же любил ее. Словно и не было никакого предательства. Да, меня тянуло к ней, но в то же время я не хотел ее видеть.
В одну из ветреных и дождливых ночей ноги принесли меня к бару, похожему на тот, где работала Персефона до того, как попала ко мне. Вспомнил, как впервые переступил порог того заведения и увидел ту, которая своим светом приманила меня еще с улицы. Она, словно солнце, светила мне далеко за пределы бара. А я, ведомый этим, пришел за ней, как верный пес.
Захожу внутрь и озираюсь. Людей не сильно много. Видимо, непогода заставила многих сидеть по домам. Поднимаю взгляд на барную стойку, ожидая увидеть там испуганную девчонку с самыми яркими изумрудными глазами и чистой, такой звенящей нитью. Но там стоит низенькая девушка с каштановыми волосами и россыпью веснушек на округлом лице. Нечто неуловимо знакомое есть в этих очертаниях. Она что-то пишет в своем блокноте, время от времени скучающе поглядывая по сторонам. Запахи еды и пары алкоголя неприятно забивают нос.
Я достаю свои часы.
Время снова замедляется, но я хорошо контролирую его течение. Словно неторопливое падение листьев, как тем осенним днем два десятка лет назад… Ненужные воспоминания набрасываются на меня с новой силой, но я пытаюсь от них отмахнуться, отрешиться. Прохожу к дальнему столику и скидываю промокшее пальто. Капли дождя оседают на затертом полу, а меня окутывает теплом.
Прячу часы в карман брюк, и время снова ускоряет бег. Девушка за стойкой отрывается от своего нехитрого занятия и, пробежав взглядом по залу, немало удивляется, обнаружив за столиком еще одного посетителя. В ее глазах читается явное удивление: она не заметила, как я вошел.
Люди… их так легко озадачить.
Она срывается с места и подбегает ко мне. В руках нет ни блокнота, ни ручки, но они ей и не понадобятся.
– Виски… – глухо произношу я, не поднимая глаз на девушку.
Она же продолжает стоять, ожидая чего-то. В конце концов мне это надоедает. Я хочу остаться в одиночестве, насколько это возможно, а эта…
Поднимаю взгляд на девушку и вижу ее прищуренные глаза.
– Я тебя помню… – выдает она самое неожиданное, что может быть.
Я не отвечаю ей, но взгляда не отвожу, ожидая продолжения.
– Это ты искал Перси! Ты был здесь прямо перед ее исчезновением! – ее глаза горят ненавистью, и я усмехаюсь. Ну конечно, это та самая Молли, которую так стремилась спасти моя… Персефона.
– А ты чуть не спрыгнула с моста, разочаровавшись всего в одном человеке! – произношу я, отрезвляя девушку.
– Откуда?.. – задыхается Молли, но я ее перебиваю.
– Откуда я знаю? – прищурившись, уточняю. – Так я все знаю, дорогая Молли…
Она боится. Я буквально вижу, как сжимается ее сердце. Зрачки становятся размером с булавочную головку. Но, видимо, ей и правда нечего терять. Она берет себя в руки и вскидывает подбородок:
– Это Перси тебе сказала?
– Нет.
– Где она? Где ты ее держишь? Ты в курсе, что ее мать просто с ума сходит после исчезновения дочери?!
Я задумываюсь. Мама Перси… Я отправил к ней Гадриеля, чтобы тот помог ей вылечиться, но сам так и не узнал, кто она. А это первое, что я должен был сделать, когда захотел узнать Персефону.
– Ей должно быть легче. Она выздоровела, ей теперь не нужна помощь Персефоны.
– Не нужна? Да что ты такое несешь? Как матери может быть не нужна собственная дочь? – кричит Молли, и все, кто рядом, оборачиваются в надежде на интересное зрелище.
Мне свидетели ни к чему. Я снова достаю часы. Все, кроме Молли, застывают, и она не сразу понимает, что произошло.
– Как?.. Кто ты? – полушепотом спрашивает она и делает шаг назад.
– Я тот, кто примет тебя в колыбель последнего сна, когда ты закончишь свою жизнь на Земле, – спокойно отвечаю я.
– Ты… Значит, Перси у тебя? Она умерла? – глаза девушки наполняются слезами.
Я хмурюсь. Неужели ей действительно это важно?
– Нет, – закидываю ногу на ногу, – она живее всех живых и, вполне вероятно, упивается своей властью, которую украла у меня.
– Ничего не понимаю…
– А тебе и не нужно! – мой взгляд становится тяжелее. – Тебе лишь нужно сказать, где сейчас ее мать.
– Она… я точно не знаю, кажется, она в каком-то аббатстве.
– Название!
– Святой Марии, кажется! Она там проводит практически все дни. Я как-то хотела наведаться к ней, но узнала от соседки, что та возвращается домой только глубокой ночью, если вообще возвращается. Но зачем тебе? Она очень страдает по дочери! Ты же скажешь ей, что с Перси все хорошо? Я не знаю, кто ты, но ты должен знать, что мама Перси любила ее больше всего на свете…
Я медленно поднимаюсь и встаю напротив девушки. В моей душе зарождается уважение к этой юной особе. Изначально она показалась мне слабой. Она хотела упустить такой дар, как жизнь, и все из-за какого-то мужчины. Сейчас же я знаю, что такое любовь. Черт возьми, я впервые за долгие тысячелетия понял, что готов был исчезнуть из всех миров, кода думал, что Персефона погибла в Тартарарах.
Но Молли удивляет меня храбростью. Она, несмотря ни на страх, ни на то, что поняла, кто перед ней, все же решается выступить в защиту. А это достойно уважения.
– Береги себя! – шепчу я, усмехаясь. Замечая крохотный огонек в ее чреве, поднимаю взгляд. – Ведь от тебя сейчас зависит еще одна жизнь. Сохрани эту душу на Земле, не спеши ко мне.
Молли задыхается от волнения, и на ее глазах выступают слезы. Она все поняла, а больше меня здесь ничего не держит. Время застывает, унося мой силуэт навсегда из этого места, оставляя беременную девушку держаться за свой живот и беззвучно плакать с улыбкой на губах.
