Я рассматриваю своих попутчиков и замечаю, что та растерянность в их глазах, которую я видела раньше, начинает потихоньку растворяться. Они смотрят вдаль с обреченностью и принятием, даже не пытаясь что-либо изменить. Но лишь я среди всех этих несчастных знаю, что, когда мы ступим на земли Аида и действие испарений перестанет оказывать на них влияние, они захотят вернуться любым способом, но его уже не будет.
Лодка с глухим звуком ударяется о мель. Понимая, что нужно покидать ее, я встаю, но замечаю, как многие пытаются хвататься за борта полупрозрачными руками. Что ж, их право, правда, это ничем не поможет. С таким же успехом можно держаться за лямки рюкзака с парашютом, который не открылся, надеясь, что это тебя спасет от падения.
Мы передвигаемся дальше и оказываемся у ворот замка. Другие души смотрят по сторонам, но мне это совершенно неинтересно. Если бы у меня было сердце, оно бы сейчас сломало ребра, настолько я боюсь встречи с Аидом. Но еще больше боюсь, что не встречу его вовсе. Вдруг он не будет присутствовать на суде?
Оглядываюсь назад. Харон высаживает еще несколько десятков душ. Так быстро? Мне показалось, мы плыли очень долго, а оказывается, для того чтобы перейти на сторону мертвых, достаточно мгновения?
Мы поднимаемся по лестнице, входим в замок и тут же оказываемся у арки суда. Я оглядываю зал и понимаю, насколько все выглядит нереально. Вот что значит судьба… Еще недавно я судила людей, а теперь сама стою под этой аркой и жду вердикта… Аида?
Вскидываю взгляд на трон и замираю, увидев там любимого. Все остальное теряет для меня всякий смысл.
– Аид… – беззвучно произношу его имя. Он будто слышит и переводит на меня взгляд. Его глаза темнеют от ярости, но я все так же завороженно смотрю ему в лицо.
Мне казалось, я буду злиться или кричать на него, но я, словно обессиленная буря, оседаю на пол. Во мне больше нет огня или той самой энергии света. Я пустая. Но мое сердце горит любовью к нему. Ничто не в силах этого изменить. Я люблю Аида и буду любить вечно, хоть на Земле, хоть в Тартарарах. Кто-то толкает меня в спину, чтобы я вставала и шла под арку, но я не шевелюсь. Только разглядываю черты любимого лица, пытаясь запомнить их, впитать в себя.
– Зачем ты здесь? – шипит он и жестом останавливает суд.
Я молчу. Мне нечего ему сказать. Мне хочется спросить его о том, как он здесь жил без меня все эти месяцы, как его земли и смог ли он исправить то, что я натворила. Но я не произношу ни слова. Знаю, что мой взгляд наполнен любовью и нежностью, но ничего не могу с собой поделать. Истинные чувства здесь как на ладони. Я в суде, а значит, нет смысла что-либо скрывать.
Аид встает и тут же оказывается возле меня. Он подает мне руку, и я медленно поднимаюсь.
– Я пришла на суд, Аид. Ты знаешь, что это значит… – шепчу я.
– Знаю! Ты умерла… Зачем ты это сделала, Перси? – он буквально дышит тьмой и злостью. На меня? Но за что?
– Сделала что, Аид? – на его имени мой голос вздрагивает. – Зачем я умерла?
Мне не совсем понятен его вопрос. Так же, как и злость. Не понимаю, почему моя смерть рождает в нем только ненависть.
– Зачем ты убила себя? – он берет меня за подбородок и вглядывается в глаза.
– Я… – о боже, так вот оно что! Он думал, что я убила себя. Что я сама это сделала! Из-за него! Вот теперь злость поднимает свою голову и клокочет во мне с невероятной силой. – Я не убивала себя! – кричу я и отталкиваю его руку. – Ты думал, что я буду страдать? Так вот, ничего подобного! Ты бросил меня, но моя жизнь на тебе не замкнулась. У меня есть мама и Молли! И вообще…
Я буквально задыхаюсь, произнося эту речь, а лицо Аида в этот момент из злого превращается в задумчивое и сконфуженное, но спустя пару мгновений снова наполняется яростью.
– Что же с тобой произошло? – сквозь зубы рычит он.
Я задираю подбородок и смотрю ему прямо в глаза:
– Меня убили!
Глава 22
Аид
Я отправил ее домой, на Землю. Только Вселенная знает, насколько мне это тяжело далось, но я верил, что так будет лучше. Ведь, как говорила Персефона, любовь – это когда делаешь так, как нужно другому. Когда все так, как он хочет, а не, так как хочешь ты. Именно она меня этому научила. И если бы я держал ее возле себя, это означало бы только одно – я не люблю ее. Мы с ней разные. Как лев и морской котик. Лев не может притащить его в саванну и заставить жить без воды – морской котик погибнет. И это не любовь. Так же и я не мог позволить Персефоне находиться здесь только потому, что хочу видеть ее подле себя. Рано или поздно она умерла бы от моих же рук. Хотя все, чего я хотел, – это никогда не отпускать ее.
Я исцелил свой мир тьмой, все поврежденные участки снова стали подвластны мне. Они лишились жизни точно так же, как и я лишился ее с уходом Персефоны. После этого я долго искал способ, который позволит нам существовать рядом. Чтобы наша близость не убивала ее. Я практически не выходил из комнаты, общаясь только с Гекатой. Перечитал все книги, которые пылились в моей библиотеке, перелистал все свитки. Я исчез на несколько месяцев и только сегодня захотел выйти.
Не знаю, что со мной происходит, но неуемное желание и тревога приводят меня в зал суда. Я долго сижу на троне и чувствую боль. Не физическую, душевную. Мне будто резко становится нечем дышать. Мое стремление найти возможность быть вместе с Персефоной утрачивает весь смысл. И как только я догадываюсь, в чем может быть дело, слышу ее шепот.
– Аид.
Меня словно пронзает электрическим разрядом. Перси. Моя девочка среди мертвых.
Кожа головы буквально покрывается ледяными иголками страха, и я замираю. Нет, этого не может быть. Но ее невинные глаза и кипящая в них любовь не дают шанса усомниться, что передо мной действительно Персефона.
Я безумно боялся этого момента. Я видел его в страшных снах и запивал алкоголем. Моя любовь, моя девочка предстала передо мной в облике тени. Ее жизненный свет практически угас, и я борюсь с желанием вскочить и броситься к ней.
Что же ты натворила, Перси…
Следом приходит злость. Неужели она хочет попасть в Тартар? Неужели не помнит, как там ужасно? Если лишить себя жизни, обязательно окажешься там, в реке Коцит, и хуже участи просто не придумаешь.
– Зачем ты здесь? – шиплю я, буквально сходя с ума от злости. Я днями напролет стараюсь отыскать тот призрачный шанс, позволивший нам быть вместе, а она просто так лишает себя жизни.
Она молчит. В ее глазах ни капли сожаления или вины, лишь нежность и любовь, от которых мое сердце разрывается на части.
Кто-кто толкает Персефону вперед, и она оказывается под аркой. Тут же останавливаю суд и перемещаюсь к девушке, помогая подняться на ноги.
– Я пришла на суд, Аид. Ты знаешь, что это значит… – шепчет она.
– Знаю! Ты умерла… Зачем ты это сделала, Перси? – тьма беснуется во мне, застилая глаза яростью.
– Сделала что, Аид? – от звука моего имени из ее уст меня пронзает нежностью. – Зачем я умерла? – переспрашивает она, будто не поняла моего вопроса. Она и правда слишком невинна для этого мира. Тем хуже, что Перси решилась на такой шаг. Но я постараюсь сделать все, чтобы она смогла избежать суда.
– Зачем ты убила себя? – я беру ее за подбородок и вглядываюсь в глаза.
– Я… – обескураженно шепчет она, но тут же в ее глазах разгорается ответная злость. Такой огонь, что я готов тут же ее придушить или смять в объятиях и целовать до тех пор, пока она не станет умолять меня остановиться.
– Я не убивала себя! – девушка отталкивает мою руку. – Ты думал, что я буду страдать? Так вот, ничего подобного! Ты бросил меня, но моя жизнь на тебе не замкнулась. У меня есть мама и Молли! И вообще…
Ее слова больно ранят меня. Так сильно, что хочется крушить все вокруг. Но чего я хотел? Чтобы она ждала меня? Помнила? Любила?
Правда, злость сменяется облегчением. Она не убивала себя, я смогу вернуть ее на Землю и спасти… Тут же до меня доходит: Персефона была здорова, и если она ничего с собой не делала, то это сделал кто-то другой. Уже знаю ответ, но все же спрашиваю:
– Что же с тобой произошло?
Она вскидывает подбородок и спокойно заявляет:
– Меня убили!
И меня переполняет ненависть. Убили. Ее. Мою Перси.
– Кто? – выдавливаю из себя вопрос, сжав кулаки и закрыв глаза. Сначала я должен помочь Перси, а уж потом порву на куски всех, кто причастен к ее смерти.
Чудо, что я оказался сегодня в суде. Ведь я не был здесь уже столько времени. Она могла пройти арку и исчезнуть навсегда, и даже я уже не смог бы вытащить ее из состояния тени. Какой-то внутренний голос привел меня сюда, и я нашел ее. Но раз так случилось, значит, я просто обязан довести дело до конца.
– Просто делай свою работу, Аид! – почти кричит она. – Пропусти меня сквозь эту чертову арку и забудь.
– Забыть? – ошарашенно переспрашиваю. Я не забывал о ней ни на мгновение, а она просит отпустить ее?
– Что случилось с твоей силой? Я был уверен, что ты можешь себя защитить, пока я ищу выход…
– Я отказалась от нее. Мне не нужна твоя сила! Я и получила ее не по собственному желанию, а уж когда я осталась одна на Земле – и подавно. Я никогда не хотела быть богиней, и ты сам лишил меня такой возможности.
Каждое ее слово режет мое сознание и лишает слов, будто осколок тонкого стекла. Да, она вправе на меня обижаться. И ненавидеть – тоже. Но я обязан спасти ее. И даже если она после этого не захочет меня видеть, я приму ее решение.
