Роза Александрия – Измена в подарок на свадьбу. Тайная беременность (страница 6)

Я так и застываю, пораженно открыв рот. Неужели меня можно так охарактеризовать? А ведь я считала себя слишком импульсивной, эмоциональной, несдержанной…

– Да не смотри так на меня. Ты просто попала не в то общество. Там не видели тебя, там хотели сделать из тебя совершенно другого человека, не понимая, какое чудо им попалось.

– Что ж… Даже не знаю, что сказать. Спасибо! – краснею я.

– Да не за что. Не замерзла? Мы почти пришли, – улыбается Коля и берет меня за руку.

– Нет, не замерзла, – отвечаю я, чувствуя, как жар от невинного прикосновения проходит по моему телу.

– Вот, посмотри туда! – показывает мне вдаль мужчина, и я вдруг вижу огромное плато замершего озера. Мы выходим на высокий холм, а перед нами раскидывается настоящая сказочная картина.

– Как красиво… – выдыхаю я морозный воздух.

– Тебе правда нравится? – поворачивается ко мне Николай, чуть крепче сжимая ладонь.

– Да, очень. Никогда не думала, что в таком огромном мегаполисе можно найти насколько уединенное место.

– Ну, летом оно не настолько уединенное, но именно в зимнюю пору года наиболее прекрасно.

– Соглашусь с тобой. Я вообще очень люблю зиму! Эта пора года всегда была самой любимой для меня. Новый год, Рождество, огоньки и запах мандаринов со свежим ароматом выпечки.

– Да, у меня схожие чувства вызывает зима… – задумчиво тянет Николай. – Еще раз убеждаюсь, насколько ты необыкновенная.

– Почему же? – снова удивляюсь я. – Разве это странно? По-моему, каждый человек на планете любит Новый год и Рождество.

– Может быть, только из-за подарков и отпусков. Но поверь, все, у кого есть возможность, меняют снег и мороз на вечное лето и коктейли у бара на берегу какого-нибудь океана.

– Да нет, не верю… Как можно добровольно убежать из зимней сказки? Я весь год жду, пока выпадет первый снег!

– Вот поэтому я и вижу тебя другой. Не такой, как остальные.

Мужчина подходит ближе, и его свежее дыхание окутывает меня.

– Коля, я…

– Замерзла, – заканчивает за меня мужчина.

Я, конечно, не то хотела сказать, но очень рада, что он сам сменил тему.

– Есть немного…

– Здесь недалеко есть очень уютное кафе, и должен сказать, там подают лучшие завтраки в мире. Даже в лучших ресторанах Европы такого не встречал.

– В Европе? Ты был в Европе? – удивляюсь я.

Странно, что простой офисный сотрудник может позволить себе рестораны в Европе.

– Было дело… В командировке, – быстро проговаривает мужчина, будто жалея, что ляпнул последнюю фразу. – Что ж, расскажи теперь о себе.

– Я сир-р-рота… – начинаю рассказ я и замолкаю. Зубы стучат друг об друга, и я неловко усмехаюсь.

– Ладно, понял. Никаких разговоров и откровений, пока я тебя не отогрею.

Я вмиг краснею от того, как двусмысленно прозвучала фраза Николая.

Мужчина же не замечает неловкости. Он берет мою ладонь в свою и прячет к себе в карман. Это нехитрое действие такое интимное, такое нежное, что я теряюсь.

Неужели можно начать чувствовать подобное к незнакомцу? Или у меня просто шок после пережитого?

***

Мы выходим к чудесному домику из камня, который и оказывается тем самым кафе, о котором говорил Николай. Яркие огоньки окружают террасу и гостеприимно приглашают внутрь. Небольшие окна открывают зал, где совсем немноголюдно.

– Ну что, пошли?

Киваю, слабо улыбнувшись. Все это больше похоже на сон, чем на реальность. Рядом с Николаем я чувствую себя собой. Изначально он увидел меня настоящую, в буре эмоций, и его это не оттолкнуло. Значит, и сейчас мой простой вид его не смутит.

Мы заходим в теплый зал, где божественно пахнет мандаринами, свежей выпечкой и елью…

О боже! Как же я хотела поставить елочку в квартире на Новый год. Это была моя детская мечта. В детдоме стояла одна большая в актовом зале, которую можно было увидеть только один раз на концерте, потом доступ к ней был закрыт.

А потом, когда я жила в общежитии, у меня не было возможности финансово купить себе елочку. Да и атмосфера была не та…

С Виктором же надежда постучалась в мое сердце, но быстро погасла у входа. Мужчина отказался наотрез, аргументируя это детским садом и мусором.

«Она же начнет осыпаться, потом эти иголочки еще полгода по всей квартире находить носками…»

Так я и смирилась, что на настоящую новогоднюю елку я могу посмотреть только в торговых центрах.

– Позволишь заказать на свой вкус? – обращается ко мне мужчина, когда мы располагаемся за дальним столиком у окна.

Я так ушла в свои мысли, что не сразу услышала вопрос.

– Что? А, заказ… Да-да, конечно! – киваю я и отодвигаю меню, снова уставившись в окно.

На улице пасмурно и начинает пролетать снежок, а я зачарованно смотрю на него. В голове становится пусто и легко. Словно я сама превратилась в одну из этих снежинок и беззаботно кружу в лёгких порывах ветерка.

– Ну что, сирота Алиса, расскажешь свою сказочную историю? – обращается ко мне Николай, продиктовав официанту заказ.

– Да сказочного там мало… – тяну и я.

– И все же… – настаивает Коля, и я сдаюсь.

– Ну что сказать, выросла я в детдоме, куда попала в два года, после смерти родителей. Сказали, что они попали в автокатастрофу, а я выжила, отделавшись только царапинами.

– Прости… – сокрушенно тянет мужчина, а я качаю головой.

– Я их совершенно не помню. Просто знаю, что, кроме них, у меня никого не осталось, но я и не подкидыш, не отказник. Родители меня любили…

Вздыхаю и поднимаю глаза на мужчину. Он заинтересованно и серьезно смотрит на меня, ожидая продолжения.

– Я выросла среди разных детей. Во многих были разные плохие наклонности, жестокость, и я считала каждый день до момента выпуска. Училась я всегда хорошо. И это дало свои результаты: я поступила на программиста и подрабатывала в кофейне, где и познакомилась с Виктором.

– Ох, ясно… Ну а он кто?

– А ты не знаешь? – удивляюсь я.

– Откуда бы?

– Ну, к примеру, оттуда, что он тебя пригласил на свадьбу. Это была явно не я, ведь мне вообще не позволили никого пригласить. Даже подругу.

– Да уж, ну и семейка.

– Согласна, но ты так и не ответил. Как ты оказался на нашей свадьбе?

Николай смеется и вскоре отвечает:

– Не переживай, а то смотришь на меня как на маньяка. Меня пригласили… его родители. Мы с ними мало знакомы. Думаю, они, скорее, из вежливости позвали меня, надеясь, что я не приду.

– Ах, вот оно что…

– Да, так что я про твоего Виктора ни сном ни духом.

– Он не мой! – вспыхиваю я, а Коля примирительно поднимает ладони:

– Извини, да, точно!

Тут нам приносят еду, от которой исходит головокружительно вкусный аромат. И выставляют напитки. По виду я понимаю, что это глинтвейн.