Роза Адамс – Служебный роман с последствиями (страница 7)
Сомневаюсь, что моему боссу интересны мои личные проблемы. Горько улыбнувшись, пишу шаблонный ответ.
Ответ приходит сразу.
Я закатываю глаза, ох уж это Донской. Видимо, мой ответ его не устроил.
Выдохнув, нажимаю на «отправить».
Конечно, я выхожу за рамки делового общения.
Наша смс-переписка вышла, я бы сказала, интимной.
Я смотрю на дверь, ожидая, что она сейчас откроется и в комнату войдёт Дмитрий Донской. Я не стану его прогонять.
Тишина окружает меня. Не замечаю, как глаза закрываются и я проваливаюсь в глубокий сон.
Глава 11
Улыбаюсь, прочитав её сообщение. Следует признать, она мне нравится, действительно нравится. Я смотрю на знакомый потолок, на приглушенный свет, который так и не погас. Показателем того, насколько она мне нравится, служит тот факт, что я не иду к ней в комнату.
Я не хочу терять Диану.
Мне нравится её видеть в своём кабинете, своим присутствием, смехом, она оживляет обстановку в офисе.
Её гневный взгляд, шипение, сарказм, которым порой она мне отвечает, заставляют меня улыбаться.
Она не похожа ни на кого, кого я встречал раньше. Конечно, я был немного озадачен, когда она так хладнокровно отказала мне при нашей первой встрече, хотя весь её вид показывал, что я ей понравился, она не спускала с меня своего восторженного взгляда. Такие моменты всегда чувствуются на интуитивном уровне.
Впоследствии начал сомневаться, не ошибся ли я в своих предположениях? Работая рядом со мной, она насторожена, собрана, деловита, порой язвительна. Я не раз задавался вопросом, не является ли её поведение следствием того, что она является единственной девушкой, которая тупо меня ненавидит и презирает. Обычно я вызываю другую реакцию у противоположенного пола.
Но сегодня вечером я увидел выражение её лица в зеркале, когда она наблюдала за мной в спальне, когда я переодевался. Прежде чем она что она поняла, что её поймали за разглядыванием, я заметил желание в её глазах.
Меня терзает редкая нерешительность. Мой инстинкт требует позволить природе идти своим чередом.
С женщинами я всегда следую инстинкту — и инстинкт подсказывает мне пойти туда, ту комнату, где она лежит, скорее всего, в своей ужасной пижаме, в котрой я однажды её увидел.
Я мгновенно становлюсь твёрдым, представив её разметавшие волосы на подушке, её нежную, бархатистую кожу, соблазнительные, мягкие губы, робко отвечающие на мой поцелуй.
Так почему с моей стороны такая сдержанность?
Вся эта любовная эйфория продлится пару недель, может быть, пару месяцев. А потом, как и все девушки, она захочет от меня большего. Начнёт ставить условия и ультиматумы, закатывать истерики, лить слёзы. Всегда заканчивается одним и тем же. Они все одинаковые, и Юля, бывшая хозяйка мопсика, и Алана, сбежавшая в слезах и ожидающая, что я помчусь за ней. И множество других девушек, имена которых я не запомнил.
Юля была единственной, кого мне было действительно больно отпускать. Но у меня нет другого выхода, когда они начинают требовать нечто большего, намекать на свадьбу, семью, детей.
Почему я сравниваю Диану с Юлей? После нашего расставания мы с ней больше не встречались, не пересекались, хотя я часто её вспоминаю. После Юли, Диана первая девушка, мысли о которой занимают слишком много моего времени.
Я хочу пойти к Диане. Меня останавливает то, что ей действительно нужна работа, у неё явные финансовые трудности.
Она сможет работать на меня лишь в том случае, если наши отношения не перейдут в личные. Если между нами закрутится служебный роман, он долго не продлится. И ей придётся уйти. Я хочу, чтобы она оставалась рядом. В роли подчиненной она задержится на дольше.
— Дмитрий Викторович, ваша сестра настаивает на том, чтобы поговорить с вами. Она звонила всё утро! — докладываю я по стационарному телефону. — Она говорит, что это срочно!
— У меня совещание! — отключается. Представляю, с каким раздражением он швырнул трубку.
Донской никогда не откладывает рабочие дела ради своей семьи. Порой у меня возникает чувство, что в его мире семья где-то на самом последнем месте.
Когда кто-то из родственников не может дозвониться ему напрямую, они начинают терроризировать меня. Звонят в офис, просят соединить. Я знаю, что сообщения, которые они ему отправляют, чаще всего он удаляет, не читая.
Бывают дни, когда он благосклонен к родственникам, но явно, сегодня не тот день. Отдуваться приходится мне.
— Мне очень жаль, Милана, у него важное совещание, я не могу вас соединить! —повторю в который раз его сестре. Сегодня она особо настойчива.— Его действительно нельзя беспокоить. Могу ли я ещё чем-нибудь вам помочь?
— Спросите у него, почему он отказывается приехать? Почему в такой важный для меня день он не может потратить несколько часов своего драгоценного времени? Мы семья, он мой родной брат! — Милана, сестра Донского, чуть не плачет в трубку.
Я закатываю глаза. Скорее всего, у неё предсвадебный мандраж. Слушать это действительно утомительно, но именно за это мне платят приличные деньги.
Откровенно говоря, справиться с театральным поведением Миланы, выслушивать её причитания, на самом деле проще, чем иметь дело с Донским прямо сейчас.
По мере того, как приближается свадьба его сестры, настроение босса портится с каждым днём. Внешне ничего не поменялось, он по-прежнему энергичный, деятельный, требовательный.
Но в нём растёт некое напряжение, которое становится всё более ощутимым. Как будто облака собираются в грозовые, тёмные тучи. И скоро грянет гром. И буря. И молния.
Из-за этой свадьбы уже я начинаю дико нервничать.
Думаю, быстрей бы она прошла. Милана укатит в своё свадебное путешествие и не станет доставать меня своими глупыми звонками. По крайне мере, я на это надеюсь. Завершив разговор с Миланой, начинаю собирать документы в папку.
— Пойду в бухгалтерию! — говорю Маргарите. — Загляну к Донскому, он просил передать ему документы.
— Конечно. И, послушай, Диана, — голос Маргариты звучит серьёзно. — Не вмешивайся в их семейные взаимоотношения, не упоминай о звонках Миланы. Если ей нужно будет, дозвонится до него напрямую. Донской в таком мрачном настроении, он обязательно скажет что-нибудь, о чём, может быть, впоследствии пожалеет. Угадай, кому придется иметь с ним дело, если он взорвётся? На кого обрушится его гнев?
— Что происходит, Маргарита? —я недоумённо развожу руками. — Почему он не может взять, поехать к ним на выходные, на свадьбу сестры, да просто так, в гости?
— Понятия не имею! —Маргарита пожимает плечами. — Я работаю на Донского уже много лет, но с его семьей практически не общалась. Родственники активизировались, начали атаковать его звонками с момента, как было объявлено о свадьбе. Это никак не улучшает его настроение! Уж скорей бы она состоялась. — Маргарита выходит из кабинета.
Я встаю, собираясь идти в бухгалтерию, но тут звонит телефон. Мысленно выругавшись, поднимаю трубку.
— Пожалуйста, соедините меня с сыном! Умоляю! – узнаю голос его матери. Судя по всему, она плачет.
Несколько секунд раздумываю, кусая губы. Если я сообщу ему о звонке, он однозначно, ответит, что занят, на совещании. Мать продолжает умолять меня соединить с ним.
Она же его мама. Вдруг, реально, что-то серьёзное произошло?
И Маргариты нет рядом, которая бы посоветовала, как поступить. Становится безумно жаль его маму, сын игнорирует её звонки, она страдает.
— Минуточку,соединяю вас с Дмитрием Викторовичем! —говорю я, находясь в сомнениях, правильно ли поступаю.
Может, не стоило поддаваться жалости?
Глава 12
— Дмитрий, это всё, о чём я тебя прошу! Ради того, что я для тебя сделала, выстрадала—раздаётся в трубке плачущий голос матери. Я резко, словно в руках калёное железо, бросаю телефонную трубку.
Что? Выстрадала? Ради меня?
Нет, я просто не могу этого вынести! В течение нескольких последних недель Милана названивает ежедневно, матушка от неё не отстаёт. Теперь они сменили тактику. Стали использовать слёзы, пытаются шантажировать и манипулировать мною.
Порой я ненавижу свою семью!
Моя мать всегда искажает реальность, горько плачет, намекает, что ради меня пошла на огромные жертвы. И теперь требует благодарность? Это был её собственный выбор, я не несу ответственность за её выбор, она была взрослым человеком, когда его сделала.
Я до минимума свёл общение с семьёй, ограничиваюсь тем, что регулярно перевожу матери на карту денежные средства, отправляю подарки на день рождения, которые по моему поручению выбирают помощники. Мне проще оградить свою нервную систему от раздражителей, пусть даже родной матери.
Она пытается привить мне чувство вины. Я ненавижу это!
Во мне вспыхивает ярость. Ярость, которая за пятнадцать лет жизни вдали от дома лишь слегка потускнела, но она живёт во мне, бурлит по венам. Скапливается как горячая лава, готовая извергнуться из вулкана. Мой огромный кабинет кажется слишком крошечным, слишком маленьким, чтобы вместить эту всепоглощающую ярость, отвращение и ненависть, бушующие во мне.