Роза Адамс – Пленница Берга (страница 3)
Я резко поднимаюсь с кровати.
– Почему я здесь? – требовательно выкрикиваю. Во мне клокочет злость. Я помогла их товарищу, вместо благодарности они похитили меня. – Я требую ответа. Но сначала… Ээээ.... мне нужно в туалет.
– Тебе нужно в туалет? – переспрашивает он, поднимает свои тёмные брови, словно впервые слышит, что кто-то может хотеть в туалет.
– Да. Мне нужно в туалет, – говорю я, делая шаг к нему. – После вы мне объясните, почему я здесь. Он поднимает руку в предупреждающем жесте, словно молчаливо требует сменить тон. Но я терпела несколько часов. – Иначе я сделаю дела прямо здесь! – предупреждаю я его, указываю пальцем на середину комнаты. Конечно, я блефую. Кто знает, что он сделает со мной, если я устрою беспорядок в его камере. Я не знаю, кто он, но хорошо понимаю, с кем имею дело. Те люди, они не были мелкими преступниками. Эти люди опасны. Очень опасны.
– А если я скажу, что это можно сделать прямо здесь? – в его голосе звучит любопытство. Я смотрю на него в упор. Если он хочет, чтобы я пописала прямо здесь, на пол, так пусть прямо говорит. Увы, я не в том положении, чтобы вступать с ним в словесную дуэль, но мой полный мочевой пузырь придает мне больше храбрости, чем у меня есть на самом деле.
– Мне нужно в туалет, – чуть ли не по слогам повторяю я. Какую бы игру он ни хотел сыграть, сейчас я не готова к этому.
– Вы врач? – Он прищуривается, осматривает меня цепким, оценивающим взглядом.
– Да. – Я киваю. – Но не нужно иметь медицинское образование, чтобы понимать, мочевой пузырь может удерживать только определенное количество жидкости, прежде чем она выйдет сама по себе.
Правый уголок его губ дергается.
– Вы врач, который помог моему брату, – продолжает он. Я готова пописать на его модные, дорогущие, до блеска начищенные ботинки, если он не проводит меня в туалет. Как бы эта идея меня не привлекала, я уверена, за такое действие последствия будут суровые. Я предпочитаю, чтобы все мои зубы были на месте.
– Да. ПОЖАЛУЙСТА. Мне нужно в туалет. – Я снова делаю шаг к нему. Он наклоняет голову набок.
– Ну, раз уж вспомнили «волшебное слово»! Вот сюда. – Он выходит из камеры, я следую за ним по коридору. Ускоряю шаг, чтобы не отставать от его широкого шага. Мы проходим мимо нескольких закрытых дверей. Неужели там тоже содержатся люди? Он показывает мне небольшую туалетную комнату, галантно открывает дверь. Я вбегаю внутрь и хватаюсь за дверную ручку, чтобы закрыть её, но он не отпускает с другой сторону.
– Делай свои дела! – кивает головой в сторону унитаза.
– Дай мне закрыть дверь. – Я сильнее дергаю дверь. Он смотрит на меня так, будто не слышал ни слова из того, что я сказал. Я вздыхаю.
– ПОЖАЛУЙСТА. Пожалуйста, дайте мне закрыть дверь!
Он кивает.
– Конечно, но не до конца! – Он снимает мою руку с ручки, жестом указывает, чтобы я вошла, прежде чем прикрыть дверь. Так близко. Он не увидит меня, но определенно всё услышит. Ну и пусть, говорю я себе, что естественно, то не стыдно.
Он хочет так показать свою власть. Ради бога, пусть тешит своё раздутое самолюбие. По крайней мере, я не писаю в брюки. Рядом с унитазом стоит небольшая раковина, в мыльнице кусок мыла. Сделав дело, тщательно мою руки. Конечно, полотенца нет. Я толкаю дверь ногой, вытираю руки о костюм.
– Сюда. – Он сгибает палец и машет мне рукой, чтобы я следовала за ним к лестнице в конце коридора. Он не ведёт меня обратно в пыльную камеру, что уже радует.
– Твои ребята забрали мою сумочку и вещи. Мне нужно их вернуть, – говорю я ему в спину, когда мы поднимаемся по лестнице на первый этаж дома. То немногое, что я успела заметить, когда меня тащили в подвал, выглядело ухоженным и элегантным. По сравнению с моей однокомнатной, скромной квартирой здесь просто роскошный дворец.
– Нет, не нужно, – произносит он и придерживает для меня дверь.
– Мне нужны мои ключи, мой телефон, мой кошелёк, – говорю я, останавливаясь, как только мы оказываемся на первом этаже. Он окидывает меня суровым взглядом.
Держу пари, мужчины отступают, когда он бросает на них такой взгляд. Мне хочется сделать три шага назад и убежать от него, прочь из этого дома. Но я не знаю точно, где нахожусь, и мне нужны мои вещи.
– Тебе не нужны эти вещи, потому что пока ты не уходишь, – отвечает он мне. – Сюда. – Он указывает на лестницу, ведущую на второй этаж. – Я покажу тебе твою комнату.
– Мою комнату? – Я не двигаюсь. – Нет! – Отрицательно качаю головой. – Я не останусь здесь. Я не могу. У меня работа. Слушай. Я помогла твоему брату, с ним всё будет в порядке. Он оборачивается, когда понимает, что я не следую за ним, его взгляд темнеет. Я подавляю невольный всхлип, но каким-то образом умудряюсь стоять на месте. Я не могу отступить. Если он почувствует, насколько я на самом деле напугана, он может использовать это против меня.
– Что ты сказала? – спрашивает он, но я знаю, что он меня услышал. Может быть, он даёт мне шанс передумать и молча последовать за ним?
– Я сказала, что не останусь! – упрямо повторяю я.
– Как тебя зовут, упрямый доктор? – Он возвращается обратно ко мне, останавливается на расстоянии вытянутой руки.
Глава 4
Я гордо задираю подбородок. Хочется быть выше, наравне с ним, но я едва достаю ему до плеч.
– Валентина.
– Валентина… ? – вопросительно тянет, рассматривает меня с высоты собственного роста словно я диковинная зверушка.
– Валентина Алексеевна Крайнова, – представляюсь я. Он никак не реагирует, услышав мою фамилию. С чего бы?
Я не важная персона, не популярная личность, не принадлежу к богатой и известной семье. Рядовой врач в государственной больнице, оказывающей хирургическую помощь. – А тебя?
Чем дольше он смотрит на меня, тем сильнее у меня трясутся колени и внутренности. Страх вызывает во мне смелость, удивляюсь сама себе, откуда силы берутся.
Или это безрассудное отчаяние?
– Роберт Берг, – произносит он.
Тишина.
Я замираю. Фамилия мне знакома, как и любому жителю нашего города. Она упоминается в газетах и новостях, о ней шепчутся люди.
Берг – одна из самых влиятельных семей, известная своей мощью и влиянием. Власть основана на страхе и уважении, они умело используют эти инструменты для укрепления своего положения. У них связи во всех сферах, прикормленные политики, депутаты, полицейские. Они тратят деньги на благотворительность, но как приумножают свои капиталы, покрыто мраком. Хищные, кровожадные акулы и крокодилы.
– Ты слышала обо мне. – Он засовывает руки в передние карманы брюк. Скорее всего, он никогда не встречал человека, который бы равнодушно отреагировал на его фамилию. Хотелось бы мне оказаться первой, но, увы, не получилось.
– Да, приходилось слышать, – подтверждаю я. – Понимаю, почему они не захотели твоего товарища…
– Брата, – прерывает он меня. – Мой младший брат Роман.
– Извини меня, – виновато прикладываю ладонь к груди, – я понимаю, почему твои товарищи не захотели отвезти в больницу твоего младшего брата Романа. Если бы я оказывала помощь в больнице, мне пришлось бы сообщить о его ранении в полицию! – я жестикулирую, говорю убедительно. – Но так как он дома, я этого не сделаю. Угрозы для его жизни нет. Теперь мне нужно идти. У меня сегодня дежурство! Меня ждут.
– Другой человек, тот, которого застрелили, был моим двоюродным братом, – говорит он, в его тоне слышится печаль. У меня впечатление, что моя пламенная речь прошла мимо его ушей.
– Мне жаль, – говорю я. – Когда меня затащили в подсобку, он уже был мёртв. Я всё равно ничем не смогла бы ему помочь.
– Семён был нашим семейным врачом, – объясняет он так, словно это что-то значит. – Я уверена, вы быстро найдёте профессионального доктора.
– В этом нет необходимости, – он небрежно пожимает плечами. – У меня уже имеется один.
У меня сжимается живот от того, каким опасным и зловещим тоном он произносит свои слова.
– Вы, – отвечает он, подтверждая мою догадку.
– Роберт, я не ваш семейный врач. Я работаю в государственной больнице, у меня мало опыта, – терпеливо объясняю я, разговаривая с ним, как с капризным пациентом. – Вам придётся найти другого врача.
Его губы плотно сжимаются.
– Вы не останетесь до полного выздоровления моего брата и не проконтролируете, чтобы лечение прошло без осложнений? – Он задает уточняющий вопрос, словно от моего ответа зависит гораздо больше, чем я понимаю.
– Верно. Я не останусь. Если вы настаиваете, я смогу приехать через несколько дней, осмотреть его. Но здесь я не останусь! – твёрдо произношу я, расправляю плечи. Хочется стать выше и сильнее, может, получится его отпугнуть. – Это исключено.
Он делает последние два шага, разделяя нас. Мне приходится запрокинуть голову назад, чтобы продолжать смотреть в его тёмно-карие глаза, но я отказываюсь делать шаг назад. Я не собираюсь отступать.
– Ты уверена, что не хочешь изменить свой ответ?– Его голос становится тише, мягче. Он пронзает меня дрожью, вызывает панический страх.
– Нет, не хочу, – отвечаю я, скрещивая руки на груди. Я касаюсь его груди, когда делает ещё шаг, слишком близко, он заполнил моё личное пространство.
– Ладно. Только потом не говори, что я не давал тебе шанса.
Он отступает на шаг от меня. Как раз, когда я думаю, что добилась своего и собираюсь повернуть к выходу из этого дома, он резко наклоняется, подхватывает меня и забрасывает себе на плечо. Мой живот сжимается, голова кружится. Прежде чем я успеваю осознать, он уже идёт быстрым шагом.