Роза Адамс – Не лги мне, Мышкина (страница 10)

Её глаза, еще недавно полные искренности, теперь отражают лишь холодное презрение.

Он – олицетворение всего, что я ненавижу: высокомерие, чувство безнаказанности, привычка считать себя выше других.

Ему мало унижать меня в университете, где каждый его взгляд, каждое слово направлены на то, чтобы заставить меня почувствовать себя ничтожной.

Теперь он решил продолжить это здесь, на моей территории, на моей работе.

Он хочет видеть, как я буду унижаться перед ним, перед ней, перед всеми.

Он хочет насладиться моим падением.

Но он ошибся. Я не сломаюсь. Не дам ему этой возможности.

Я буду работать. Буду улыбаться.

Подавать им заказ, напитки, пусть иллюзия превосходства их утешает.

Моя улыбка будет такой же профессиональной, как и всегда.

Мои движения будут отточенными, мои ответы – вежливыми. Я буду той идеальной официанткой, которую они ожидают увидеть.

Я абстрагируюсь, они прости гости ресторана. Ничего личного.

– Ты где пропадаешь? – шипит на меня менеджер, подходя вплотную. Ее взгляд, привычно острый, сейчас был направлен куда-то за мое плечо. – Тебя снова зовёт наш вип гость. Ты должна быть рядом, в зоне досягаемости.

Я кивнула, стараясь не показать, как сжимается сердце.

Вип гость. Он всегда был випом, даже когда просто сидел на лекциях, окруженный свитой.

А теперь он здесь, в моем мире, где я стараюсь держаться на плаву.

– Чем-то могу помочь? – я вновь стою перед столиком Мажора, где он сидит с моей бывшей подругой. Она хихикает, прикрывая рот рукой, словно от избытка чувств. Но я знаю этот смех. Он полон яда.

Он поднимает на меня взгляд, в котором читается нескрываемое удовольствие от моего замешательства. Его глаза, обычно холодные, сейчас блестят от предвкушения.

– Слушай, мы изучили меню, – начинает он, его голос звучит нарочито вежливо, но с отчетливой ноткой издевки. – Ты нас не предупредила, что в салате используется лук. У моей девушки на него аллергия.

Он делает паузу, давая мне возможность проглотить ком в горле.

Яна теперь уже не скрывает своего веселья. Она смотрит на меня с той же снисходительностью, с какой смотрела на девочек, о которых, мы бывало, вместе сплетничали.

Она всегда мечтала возвыситься над кем-то еще.

Теперь я – ее мишень.

– У нас новый заказ, – продолжает Мажор, протягивая мне меню. – Мы решили что-нибудь другое. И побыстрее, пожалуйста. Мы очень голодны.

Он заказывает самые дорогие блюда.

Фуа-гра, стейк из мраморной говядины, бутылку шампанского, которое стоит больше моей месячной зарплаты.

Яна хихикает, её глаза сверкают.

Я знаю, нет у нее никакой аллергии на лук. Это просто способ помотать мне нервы. Способ напомнить, кто здесь кем является.

Но я не сломаюсь. Я беру меню, мои пальцы слегка дрожат, но я крепко сжимаю его, словно это щит.

– Конечно, – мой голос звучит ровно, даже слишком ровно, как мне кажется. Я стараюсь не смотреть на Яну, на ее самодовольную улыбку, на то, как она прижимается к его плечу. – Я сейчас же передам ваш заказ на кухню. И, пожалуйста, не волнуйтесь насчет аллергии. Мы всегда уточняем состав блюд для гостей с особыми потребностями.

Я делаю акцент на «особыми потребностями», надеясь, что он поймет намек.

Он, конечно, поймет. Он всегда все понимал, когда это касалось унижения других.

Я отхожу от столика, чувствуя на спине его взгляд, тяжелый и оценивающий.

Юлия Евгеньевна, менеджер, уже ждет меня у служебного входа, её лицо выражает смесь раздражения и любопытства.

– Ну что там? – спрашивает она, понизив голос.

– Все в порядке, – отвечаю я, стараясь выглядеть непринужденно. – Просто новый заказ. У гостьи аллергия на лук.

– Аллергия, значит! – Юлия Евгеньевна фыркает. – Ну, ну!

Главное, чтобы кухня справилась. И чтобы ты не тормозила. У нас тут не цирк.

Я киваю, направляясь на кухню.

Каждый шаг дается мне с трудом. Я чувствую, как внутри меня кипит гнев, но я заставляю его утихнуть.

Сейчас не время для эмоций. Сейчас время для работы.

Для безупречной работы.

Я передаю заказ повару, стараясь не выдать своего волнения.

Мои руки дрожат.

Я представляю, как он сидит там с Яной, наслаждается моим унижением.

Он думает, что победил. Он думает, что сломал меня.

Но он ошибается. Я не сломаюсь.

Я буду работать. Буду улыбаться.

Когда заказ готов, я возвращаюсь в зал, неся поднос с блюдами.

Мои ноги кажутся ватными, но я заставляю себя идти ровно, не спотыкаясь.

Я вижу их – его и Яну, сидящих за столиком. Мажор смотрит на меня с легкой ухмылкой, а Яна просто игнорирует меня, увлеченно болтая по телефону.

Я подхожу к их столику, ставлю блюда на стол.

– Ваш заказ! – произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно.

– Что это? – кривит губы Яна, отрываясь от телефона и смерив меня презрительным взглядом. — Я не заказывала эту фигню. Официантка, вы всё попутала.

Я от неожиданности роняю вилку.

Как чуяла, не просто так Мажор с Янкой заявились в ресторан, а специально, чтобы меня унизить.

Знала, но все равно надеялась, что они хотя бы сделают вид, что пришли поужинать, что у них свидание, и им нет дела до официантки.

Мое сердце бешено колотится.

Я чувствую, как краснеют мои щеки. Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы никто не видел моего унижения. Но я не могу. Я должна держать себя в руках.

– Прошу прощения, – говорю я, наклоняясь, чтобы поднять вилку. – Я сейчас же уточню ваш заказ.

– Не надо ничего уточнять! – резко обрывает меня Яна. – Просто унеси это и принеси то, что я заказывала. И побыстрее!

Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы никто не видел моего унижения.

Чтобы эти два хищника не наслаждались моей слабостью. Но я не могу. Я должна держать себя в руках. Я здесь не для того, чтобы развалиться на куски.

– Мышкина, шевелись! – презрительно бросает Яна.

Я выпрямляюсь, чувствуя, как в груди поднимается волна обиды, смешанной с отчаянием.