Рой Медведев – Время Путина (страница 4)
Своего желания работать в разведке Владимир Путин не скрывал от отца, и Владимир Спиридонович этот выбор одобрил. Для работы в «органах» Владимир Путин подходил в те годы, то есть в начале 1970-х, почти идеально. Из рабочей семьи, никаких проблем с анкетными данными. Не имеет вредных привычек. Серьезно занимается спортом. Выдержан, силен, не болтлив, надежен. Да и желание работать в разведке вряд ли укрылось от тех, кто служил в особом подразделении КГБ по подбору кадров из числа ленинградских студентов. Сам В. В. Путин достаточно подробно описал свой переход на работу в КГБ. Он рассказывал в одном из своих первых президентских интервью: «Все годы в университете я ждал, что обо мне вспомнит тот человек, к которому я тогда приходил в приемную КГБ. А оказалось, что про меня, естественно, забыли. Но я-то помнил, что у них инициативников не берут, и поэтому не давал о себе знать. Четыре года прошли. Тишина. Я решил, что всё, тема закрыта, и начал прорабатывать варианты трудоустройства сразу в два места – в спецпрокуратуру (она и сейчас на режимных объектах существует) и в адвокатуру. Это было престижное распределение. Но на четвертом курсе на меня вышел один человек и предложил встретиться. Правда, человек этот не сказал, кто он такой, но я как-то сразу все понял. Потому что он говорит: речь идет о вашем будущем распределении и я хочу на эту тему с вами поговорить. Я бы пока не хотел уточнять куда. Тут я все и смикитил. Если не хочет говорить куда, значит – туда»[16]. Владимир Путин получил предложение работать после окончания ЛГУ в органах КГБ и это предложение с радостью и удовлетворением принял, не сказав, однако, своему собеседнику, что еще со школы мечтает об этом.
«Один человек», который «вышел» на В. Путина и встретился с ним в вестибюле юридического факультета, – это Дмитрий Ганцеров. Он работал в специальном подразделении Ленинградского КГБ, в задачу которого входило «обслуживание вузов города». Его встрече с Путиным предшествовали, естественно, немалая предварительная подготовка и изучение кандидата. Из сотни студентов-старшекурсников предложение получали лишь несколько человек, и очень важной была именно первая встреча. После нее многие отсеивались. «Но с теми, кто подходил, – говорил много позже Ганцеров, – начинали работать плотнее. С Путиным я начал проводить встречи где-то с января 1974 года. Он мне очень понравился, и говорю это не потому, что Путин сейчас президент. Нет. Путин был не бойким, но энергичным, подвижным, смелым. А главное – он умел быстро находить нужный контакт с людьми. Без этого качества человеку нечего делать в КГБ, а тем более в разведке»[17]. Встречи с Путиным проходили затем раз или два в месяц по разным поводам. Какая-то подготовка шла и с той и с другой стороны. Окончательное решение было принято в марте 1975 года, то есть за несколько месяцев до окончания юрфака, и Путину его сообщили уже официально. Он отметил это со своим школьным другом Виктором Борисенко. Позже тот вспоминал: «Я был дома, и вдруг приходит Володя и говорит: “Пойдем”. – “Куда, зачем, почему?” – спрашиваю. Он ничего не объясняет. Мы садимся в его машину и едем. Подъезжаем к ресторану кавказской кухни, который в то время находился рядом с Казанским собором. Заходим в этот ресторан.
Я по-прежнему не понимаю, что случилось. Я заинтригован. Пытаюсь понять. Забегая вперед, скажу, что так ничего и не понял. Ясно только, что произошло какое-то чрезвычайной важности событие. Но Путин мне о нем ничего не говорит. Даже не намекает. В тот момент Володя был очень торжественный. Что-то очень важное произошло в его жизни. Мы хорошо посидели, поговорили. Чего-то даже немного выпили. Меня очень-очень удивило то, что Володя хоть и выпил, но сел за руль. До этого он никогда себе подобного не позволял. Только потом я понял, что таким образом товарищ отмечал со мной свое поступление на работу в КГБ»[18].
В 1970-е годы у органов КГБ была неоднозначная репутация в разных кругах общества. Разоблачение сталинских репрессий, пыток, страшной системы ГУЛАГа, всеобщего доносительства, террора и гнета, а также актов геноцида – все это становилось известно лишь небольшому кругу людей. Свою книгу о Сталине и сталинизме я писал тогда, опираясь на устные источники и материалы самиздата, и я мог опубликовать ее только за границей. Все свои главные работы А. И. Солженицын мог напечатать также лишь за рубежом. Какая-то «оттепель» на этот счет закончилась в СССР еще во второй половине 1960-х годов. Движение диссидентов было малочисленным, и в Ленинграде оно проявлялось куда менее активно, чем в Москве или в Прибалтике. С другой стороны, проводилась массированная пропаганда работы чекистов и особенно разведки. Четырехсерийный фильм «Щит и меч» по роману В. Кожевникова вышел на экраны страны еще в 1968 году, когда В. Путин учился в девятом классе средней школы. Самый знаменитый шпионский сериал «Семнадцать мгновений весны» вышел на телеэкраны в 1973 году, и Путин смотрел его уже после перехода на четвертый курс юридического факультета ЛГУ.
«Вы что, не знали о незаконных репрессиях?» – спросили В. В. Путина в одном из интервью в 2000 году. «Толком даже и не знал, – ответил Путин. – Да, я, конечно, был в курсе культа личности, того, что пострадали люди, а потом было развенчание культа личности. Я ж совсем пацан был! Когда в университет поступал, мне 18 лет было, а когда закончил – 23. Меня, без всякого преувеличения, можно было считать успешным продуктом патриотического воспитания советского человека». «Но те, кто хотел знать, знали всё», – возразили В. Путину. «Но мы ведь жили в условиях тоталитарного государства, – ответил он. – Все было закрыто. Насколько глубоким был этот культ личности? Насколько серьезным? Ни я сам, ни кто-то из моих друзей не отдавали себе в этом отчета. Так что я шел на работу в органы с романтическими представлениями»[19].
Глава вторая
Годы в разведке
Профессия – разведчик
Началом работы В. В. Путина в органах КГБ СССР следует считать март 1975 года. Концом этой работы стал август 1991 года, когда в дни ГКЧП Владимир Путин уволился из КГБ и перестал получать там зарплату. Сам факт того, что Президентом Российской Федерации стал профессиональный разведчик, не имеет прецедента в российской истории. Он свидетельствует не только об особых способностях Владимира Путина как человека, а позднее и как политика, но и о том бедственном положении, в котором оказалась в 1999 году наша страна. Конечно, В. Путин не первый работник «органов», который сделал успешную карьеру в системе советской или российской государственной власти. Евгений Примаков более четырех лет возглавлял Службу внешней разведки России (до декабря 1991 г. – Центральная служба разведки СССР), и он очень гордится этой работой. На разных постах в ФСБ работал один из российских премьеров Сергей Степашин. В течение пятнадцати месяцев во главе СССР и КПСС находился Юрий Андропов, который в 1967–1982 годах возглавлял КГБ СССР. Но Андропов и Примаков были политиками, и их никто не готовил для профессиональной работы в спецслужбах. С. Степашин начинал свою военную карьеру как работник политических органов в милиции. Владимир Путин – первый профессиональный разведчик, который возвысился в России до поста главы государства. Из зарубежных прецедентов такого рода можно назвать, вероятно, только бывшего премьер-министра Израиля Ицхака Шамира, который работал не только профессиональным разведчиком, но считался даже террористом. Джордж Буш-старший, 41-й президент США, занимал в 1976–1977 годах пост директора ЦРУ. Но он также был политиком, а не разведчиком-профессионалом. В СНГ можно назвать в этой связи Гейдара Алиева, президента Азербайджана, который прошел в КГБ СССР путь от младшего офицера до генерал-майора и немало лет работал именно в разведке.
Как и следовало ожидать, для многих оппонентов В. В. Путина именно его многолетняя работа в КГБ и в советской внешней разведке стала едва ли не главным поводом для критики. Еще в августе 1999 года популярный журнал «Итоги» поместил на своей обложке фотопортреты Ю. Андропова и В. Путина со словами: «В Россию пришло время чекистов. Кремль хочет обрести в Путине “нового Андропова” – любителя железной дисциплины и крутых мер». «Специальные службы оккупировали аппараты Кремля и Белого дома, – писала “Новая газета”. – Царь Борис сдал страну охране»[20].
В конце марта 2000 года группа российских правозащитников, возглавляемая Еленой Боннэр и Вадимом Белоцерковским, опубликовала в некоторых российских и западных газетах «Обращение к общественности и правительствам демократических стран», в котором утверждалось, что избрание полковника КГБ-ФСБ В. Путина на пост президента неизбежно приведет в России к восстановлению «модернизированного сталинизма»[21]. «Кто бы мог представить себе в 1990 году, – восклицал политолог из петербургского актива партии «Яблоко» Борис Вишневский, – что в 2000 году народным кумиром станет бывший полковник КГБ, человек, отдавший Лубянке свои лучшие годы!»[22]. К этому хору упреков счел возможным присоединиться даже лидер КПРФ Геннадий Зюганов, несколько раз призывавший избирателей России поддерживать не КГБ, а КПРФ. Газета «Советская Россия» публиковала на своих страницах придуманные кем-то истории о том, что молодой сотрудник КГБ В. Путин разгонял в Ленинграде демонстрации диссидентов и был специалистом по «технике дезинформации населения». Хотя и в меньшей степени, но все подобного рода упреки в «кагэбэшных корнях» В. Путина многократно встречались и в 2001–2007 годах как в западной, так и в российской печати. «Бывший шпион из КГБ» – этот штамп можно было часто встретить в разного рода зарубежных публикациях Анны Политковской, известной журналистки, крайне враждебно относившейся и к Путину, и ко всему окружению российского президента.