Ровена Бергман – Эксперимент (страница 43)

– Что осталось, Джонни?

– Ничего. Какая-то незначительная мелочь!

– Я их проигрывал? – резонно спросил Милош и укоризненно сузил глаза.

– Я, – раздраженно бросил Джонни. – Я играл, пил и тратил. Но у нас была возможность все исправить.

Милош резко вскочил с дивана и схватил Джонни за шею, как маленького мальчишку.

– Из-за тебя, Джонни, – укоризненным шепотом начал Милош, – заварилось это дерьмо. Мы погрязли в долгах, когда ты проигрывал деньги в карты. Ты испортил отношения со всеми, кто был для нас важен и интересен. Я не против твоих идей, потому что они изначально принесли нам настоящий успех, я уважаю твои интересы, но, твою мать, Джонни, не смей скидывать ответственность на меня. Понял? Не смей!

Милош отпустил шею Джонни и похлопал его по плечу.

– В конце концов, ты неплохо играешь. Может быть, это действительно наш единственный шанс. Если честно, я верю в тебя, – ободряюще сказал Милош и снова улегся на диван.

Джонни иронично улыбнулся. Запонка снова вылетела из положенного для нее места.

– Я больше не могу. Помоги мне, – попросил он, протягивая руку другу.

Милош лениво сел.

– Да, это наш последний шанс, – заключил Джонни с долей обреченности в голосе.

– Ты сказал Эстер?

– О чем?

– О том, что у вас ни гроша. И о том, чем ты зарабатываешь себе на жизнь.

Милош не без труда просунул четыре запонки в дырки, разрезы и правда оказались для них слишком узкими, а затем снова откинулся на мягкие подушки. Джонни сел рядом с другом.

– Конечно нет. Она и так очень нервная в последнее время, – задумчиво произнес Джонни. Он достал часы из коробки и накинул их на запястье. – Если честно, она не спрашивала.

– Как думаешь, почему?

– Не знаю. Наверное, и без того проблем хватает, – усмехнулся Джонни.

Милош согласно покачал головой, бессловесно подразумевая, что с Джонни действительно непросто.

– Ты думаешь, она откажется от тебя, если ты ей расскажешь правду?

– Я не знаю, Милош, – растерянно ответил Джонни. – Знаешь, иногда мне кажется, что Эстер просто наблюдает за мной со стороны. Как будто я подопытный зверек, которого она взяла для изучения. Но потом, когда процесс завершится, она упорхнет в неизвестном направлении. Для чего ей это нужно – я не понимаю.

Джонни отбросил часы на стол и мрачно посмотрел на входную дверь.

– Может быть, это из-за того, что ей уже неважно, – сказал он, стараясь подавить в себе растекающуюся горечь. – Все неважно.

Милош сочувственно похлопал Джонни по плечу.

– Не сегодня, Джонни. Сегодня она с нами. И будет с нами. Ты должен защитить ее хотя бы от бедности. Как минимум потому, что взял за нее ответственность и должен нести ее до конца, – Милош осекся. – На мой взгляд, – торопливо добавил он, зная, как Джонни относится к непрошеным наставлениям. Но Джонни даже не пытался спорить.

– Да, должен защитить, – повторил он.

Милош прошел к бару и налил им с Джонни два стакана виски.

– На, выпей немного. Будет веселее.

Джонни осушил содержимое стакана и вплотную подошел к Милошу.

– Мы все делаем правильно, верно? – заговорщическим тоном спросил он.

– Не знаю, насколько верно, но по крайней мере, логично, – со смешком сказал Милош.

– Почему ты не нервничаешь?

– Я цыган, Джонни, – уже громко расхохотался Милош. – Я ничего не боюсь. Особенно такой мелочи, как бедность.

Джонни улыбнулся краем губ и оценивающе посмотрел на своего старого друга, на человека, который действительно не страшился потерять материальные вещи, как того боялся сам Джонни. Милош совершенно искренне боялся утратить более важное и ценное: например, вкус к жизни, удовольствие от обладания женщинами, азарт, силу воли, друзей. В этом смысле Милош всегда выступал для Джонни примером и ориентиром, который напоминал ему о самом важном.

Милош налил еще по две порции виски, но Джонни отказался пить перед игрой. Тогда Милош, осушив свой стакан, принялся за порцию друга.

– Отличное виски, – причмокивая, сказал Милош. – Где Эстер? Ее долго нет.

– Собирается, – отозвался Джонни.

За неделю до запланированной игры Джонни сводил Эстер в известные бутики дизайнерской одежды. Там они выбрали для нее хорошенькое черное бархатное платье на позолоченных бретелях и туфли с изысканной брошью на носике. Это были последние деньги Джонни, но он, как человек, узнавший нищету еще в детстве, теперь любыми способами пытался поддержать иллюзию достатка, даже когда был в шаге от полной бедности. Джонни игнорировал суровые цифры и продолжал тратить деньги, идя вразрез банковским выпискам и увещеваниям Милоша.

Эстер была в восторге от подарков. Она совсем не задумывалась о том, откуда Джонни берет деньги на жизнь, требующую немалых вложений. Походы по ресторанам, барам, клубам, вечеринкам вскружили голову девушке настолько, что она закрыла глаза на многое, чего не хотела видеть и брать в расчет. Джонни не окружали сомнительные компании гангстеров, никто не врывался ночью в их дверь, кроме Милоша с проститутками, а главное, Джонни большую часть времени проводил с ней. Он легко поддерживал иллюзию материального благополучия – не скупился на вещи, никогда не смотрел на ценники, получал штрафы и ни капли не отчаивался, когда счета начинали вываливаться из бардачка, словно это были не счета, а рекламные объявления, собравшиеся за год. Джонни настолько легкомысленно и беззаботно жил, что создал миражи не только в глазах потерявшей бдительность Эстер, но и в своих собственных.

Пожалуй, деньги были единственным, из-за чего пара никогда не ссорилась. В остальном отношения Джонни и Эстер претерпевали не самые легкие времена. Они ссорились, расходились, сходились снова, иногда даже дрались. Например, несколько недель назад Джонни вывел Эстер из себя тем, что напился и начал спорить с ней о жизни. Джонни твердил, что она многого не понимает, ведет себя как инфантильный ребенок, а в конце добавил: «Может быть, тебе действительно нужен был отец вроде Джека, а не я. Я полностью свободный человек, и тебя не должно волновать, сколько алкоголя я могу себе позволить». Для Эстер эта фраза прозвучала как вызов. Она, недолго думая, схватила в руки ножницы и испортила самую любимую картину Джонни. Тогда у Джонни чуть не прихватило сердце. Он пошатнулся, поперхнулся виски и с яростными, помутневшими от гнева глазами бросился на Эстер. Она в одном белье выбежала на улицу и, перепрыгивая через ступени лестницы, быстро оказалась за калиткой. Джонни как сумасшедший погнался за ней. Эстер готова была поклясться, что Джонни мог удушить ее своими руками, так страшно он выглядел в минуту неконтролируемой злобы. Но на ее сомнительное счастье, Джонни упал на лестнице, не рассчитав высоту ступеней, а потом не смог найти в себе сил, чтобы подняться. После этого Эстер неделю залечивала ему ушибы и синяки, а Джонни вымаливал у Эстер прощение за несдержанность.

Их страсть росла и крепла с каждым днем, как крепнут раковые клетки в ослабленном организме. И если Эстер пыталась слабо бороться с больной любовью, то Джонни погряз в ней, как в зыбком болоте. Он не уживался с Эстер, но и не мог с ней расстаться. Он постоянно спорил и перечил, но также чувствовал, что они единое целое. Иногда Джонни даже ощущал ненависть к Эстер, ненависть, вызванную чрезмерностью.

Эстер тянуло к Джонни, тянуло, как к наркотику. В первое время небольшой дозы было достаточно, чтобы получить удовольствие и не подсесть. Но потом Эстер стала потреблять «Джонни» все больше и больше. Он растекся по ее венам, распространился по нервным окончаниям, проник в самые отдаленные участки мозга.

У наркоманов существует три стадии передозировки – легкая, средняя и тяжелая. И если можно использовать эту аналогию применительно к Джонни и Эстер, то они плавно перетекали из средней к тяжелой стадии отношений.

Эстер стояла перед большим зеркалом в спальне и пыталась вспомнить, когда до этого она чувствовала себя более привлекательной. Бархатное платье, красиво облегающее грудь, было сшито как будто по меркам, снятым с нее.

Стоит отметить, что со вчерашнего дня пара заключила временное перемирие, чтобы не портить настроение Джонни перед ответственным вечером. Он попросил Эстер не играть у него на нервах, на что она взамен попросила у Джонни не напиваться до беспамятства. Оба впервые за все время пошли друг другу на уступки.

Джонни аккуратно приоткрыл дверь в спальню и заглянул внутрь. Эстер перевела взгляд с великолепного отражения в зеркале на Джонни.

– Я готова, – взволнованно сказала она.

Джонни вошел в спальню. Он очарованно посмотрел на безукоризненно завитые локоны Эстер, собранные в лаконичную прическу, на ее соблазнительные красные губы, чувственно подрагивающие в улыбке, на тонкие запястья с золотым браслетом. Вся самая дорогая одежда на Эстер не могла бы впечатлить Джонни, но то, как она себя чувствовала, какую стать и осанку приобрела, вызвало в Джонни волну восторга.

Из обманчиво миловидной девушки Эстер превратилась в настоящую светскую львицу, способную вызвать восхищенные взгляды и молчаливую зависть. Такой Джонни знал ее на самом деле – горячей, бескомпромиссной и безукоризненной.

– Роскошь тебе к лицу, – сказал Джонни и присел на белую тумбу.

Он хотел раскурить сигару, которую принес с собой, но, порывшись в карманах пиджака, не нашел спичек и обреченно вздохнул.