Роуэн Коулман – Случайная мама (страница 54)

Вплоть до этой минуты, когда бывший муж ее умершей лучшей подруги невинно поцеловал ее в щеку, и Софи впервые за всю свою жизнь ощутила то, что можно было бы описать только так, как когда-то сделала лучшая подруга — «лопающиеся трусики».

— Твою мать, — сказала Софи и добавила, — мать твою.

Она прокралась обратно в свой номер, в котором поселилась вместе с дочками Луиса, и, быстро раздевшись, забралась в свою кровать, даже не потрудившись почистить зубы. «Б…», — снова еле слышно выругалась Софи и накрылась с головой одеялом. Она всего лишь хотела как следует выспаться в хорошей постели, а теперь, когда она, наконец-то, до нее добралась, у нее не будет времени на сон. Такое ощущение, будто Луис не просто заставил ее снова ощутить свои привычные неразделенные неудачные чувства. Это было нечто неистовое, настойчивое и настоящее.

Нет, теперь она не сможет уснуть. Будет всю ночь лежать без сна.

Глава двадцать вторая

— Мы все проделали долгий путь, — произнесла Иззи с довольно значительной долей загадочности, учитывая ее возраст. — Не так ли?

— Да, — рассеянно ответила Софи. Она улыбалась и кивала, слушая болтовню Иззи, нервно вытираясь салфеткой. Они с семи часов сидели втроем в столовой, где могли бы оказаться на целый час раньше. Иззи уплетала свои хлопья, а Белла почти сорок минут пыталась съесть тост с жареным яйцом. Луис еще не спустился, и Софи не знала, радует ее это или раздражает. Как иронично, что именно она встала в пять утра вместе с детьми, в то время как их отец в это время спал, пребывая в блаженном неведении, всего в нескольких дюймах кирпича и еще какого-то изолирующего материала от них.

Софи проклинала себя. Наверное, она — единственная женщина, которую после окончания викторианской эпохи так взбудоражил вялый, совершенно обычный и абсолютно невинный поцелуй в щеку. Может быть, если бы Луис заключил ее в объятья, швырнул в постель и набросился на нее, может быть, тогда ее смятение можно было бы как-то понять. Но он не сделал этого, ему это даже в голову не пришло. Более того, она никогда не позволила бы себе распаляться из-за мужа Кэрри — будь он хоть бывший, хоть какой — если бы Кэрри была жива. Так откуда эти чувства взялись теперь, когда ее уже нет? Если бы католические убеждения Софи не рухнули, и ее угораздило бы исповедаться в тех безумных мыслях, которые терзали ее прошлой ночью, она наверняка сочла бы, что даже сотня прочтений «Аве Марии» не спасет ее от специально уготованного ей места в аду. Но вместо того чтобы мчаться в церковь за искуплением, она решила для себя, что все это чушь, ерунда и не более чем плод ее извращенного воображения. Когда она наконец-то как следует выспится и весь этот клубок эмоций распутается, она сможет вернуться к своей нормальной жизни и поймет, что вовсе и не было никаких «лопающихся трусиков». А был, вероятно, цистит.

— Папа — чу-дес-ный, правда? — сказала Иззи.

— Да, — рассеянно ответила Софи как раз в тот момент, когда на пороге появился Луис с еще влажным после душа и бритья лицом.

— Благодарю вас, — сказал он Софи, широко улыбнувшись. — И вы сама просто чудо. Простите, что так долго собирался, просто решил, что все-таки стоит принять душ и побриться, пока люди снова не начали принимать меня за вонючего старого бродягу. — Он подмигнул Белле, которая демонстративно не проявила ни малейшего интереса. — Подумал, что позднее вы сможете заняться собой, когда наступит моя смена.

Софи взглянула на него.

— Прекрасно, — сказала она, думая о том, есть ли у миссис Александр клюквенный сок и помогает ли он при цистите.

— Что мы здесь делаем? — требовательно спросила Белла, оттолкнув тарелку. Она уставилась на Софи. — Вы что, хотите оставить нас здесь вместе с ним?

Софи всмотрелась в ее бледное искаженное личико. Позавчера они с Луисом объяснили девочкам, что хотят свозить их в Сент-Ивз. Она ожидала, что дети жутко обрадуются, но вместо этого Иззи засыпала их вопросами относительно того, на чем они поедут и сколько времени они будут туда добираться, а Белла вообще ничего не сказала, поняв, что ее ожидает очередной переворот в и без того лишенной спокойствия жизни.

В ночь накануне отъезда, уложив детей спать, Софи встала на колени перед кроватью и нежно убрала челку Беллы с ее глаз, прошептав:

— Ты рада возвращению домой? Я думала, ты соскучилась по дому.

Белла повернулась на бок так, что ее лицо почти полностью скрылось в тени.

— Это ведь все равно не настоящее возвращение домой, разве не так? Потому что там не будет мамы. Это возвращение означает, что мы больше не будем жить здесь, с вами, и начнем жить с ним, да?

Софи отыскала взглядом лицо Беллы по двум крошечных огонечкам, отражавшимся в ее глазах.

— Да, — просто ответила она, понимая, что никакая ложь, даже белая, не поможет Белле. — Но мне показалось, что ты уже не сильно против? И не сильно против своего папы?

Она думала, что Белла сейчас еще о чем-нибудь спросит, но вместо этого два огонечка на мгновенье погасли, и Белла прошептала:

— Я хочу спать.

Она больше ни о чем не спрашивала и не спорила вплоть до данного момента. Софи посмотрела на Луиса, который полез в карман, достал связку ключей и положил ее на стол. Белла с Иззи уставились на ключи. Два от американских замков и два — от врезных, подвешенных на поблекшую разноцветную ленточку, с которой также свешивался потертый розовый тролль с всклокоченными слипшимися волосами.

— Мамины ключи, — тихо прошептала Белла, взглянув на Софи.

— Троллик! — закричала Иззи, схватив и поцеловав брелок. — Но я ведь не должна тебя потерять, да? А то мамочка очень рассердится. — Она пробормотала эти слова машинально, как мантру, потом нахмурилась и положила ключи обратно на стол. — Но мамочки здесь нет, поэтому я не буду с тобой играть.

Все четверо разглядывали ключи как некий невиданный талисман или как инструмент, который поможет им открыть таинственную дверь в прошлое. Софи быстро взяла ключи, пока никого не стали обуревать другие ненужные мысли, и побренчала ими, как бы вытряхивая из них какую бы то ни было значимость.

— Мы собираемся посмотреть на дом, — торопливо объяснила она, заметив замешательство Луиса. — Когда вам пришлось переехать к бабушке, все произошло очень стремительно, поэтому сейчас мы вернемся, чтобы забрать кое-какие из ваших вещей. И проверить, что с домом все в порядке, чтобы…

Белла нахмурилась.

— Чтобы что? — спросила она.

— Ну… — начала было по привычке Софи, но Луис ее перебил.

— Когда мама умерла, она оставила нам дом. Теперь он принадлежит нам, нам троим, — сказал он.

— Мама оставила тебе дом? — В голосе Беллы слышалось недоверие, и Луис понял свою ошибку. Она не из тех детей, которые легко и с радостью поведутся на полуправду взрослых.

— Вообще-то, уж если на то пошло, половина дома принадлежала мне с самого начала, еще тогда, когда мы жили в нем с тобой, Белла, а после того как мама умерла, другая половина также перешла ко мне, потому что мы с мамой были по-прежнему женаты.

— Вы не были женаты, — сказала Белла. — Женатые люди живут вместе.

Луис потянулся к ее руке, которую она отдернула и спрятала под стол, сцепив ладошки вместе.

— Да, я знаю, — сказал Луис, опустив руку на цветастую скатерть. — Но по закону мы были по-прежнему женаты и… в любом случае, теперь дом принадлежит нам — тебе, мне и Иззи. Мы сейчас на него посмотрим и решим, что будем с ним делать.

Белла высвободила одну руку и просунула ее под локоть Софи.

— Что значит — «что мы будем с ним делать»? — неуверенно спросила она.

— Ну, мы можем его продать, — осторожно сказал Луис. — Или жить в нем. Втроем. Ты, я и Иззи.

Дом Кэрри располагался посередине Вирджин-стрит. Это был узкий беленый домик, рамы фасадных окон и дверь были выкрашены голубой краской. Софи узнала его сразу, не глядя на номера зданий, пока они спускались по крутой дороге. Это единственное здание, на крыше которого в ярком утреннем свете сверкал иней. Холодный пустой дом в самом центре теплой бурлящей жизни, втиснутый между другими домами в местности, которая когда-то была предметом радости и гордости Кэрри. Он оказался не совсем запущенным. В него регулярно наведывалась соседка. Включала и выключала свет, вынимала почту, которая продолжала прибывать еще долго после того, как вся нужная переписка оборвалась, и проверяла, что в доме холодно не настолько, чтобы лопнули трубы. Когда Луис говорил с адвокатом, который отправил ему по почте ключи, он обнаружил, что соседка делала еще кое-что, но пока держал это в секрете.

Все четверо стояли и смотрели на дом.

— А мама там? — спросила Иззи. На самом деле трудно было в это не поверить — в то, что Кэрри в любой момент не откроет входную дверь и не спросит, где это, черт возьми, они все пропадали? — Мне позвонить? — спросила она, дергая Софи за рукав. — Чтобы мама нас впустила?

— Мамы там нет, дура, — довольно грубо сказала Белла. Это были первые ее слова с того момента, как Луис сделал объявление за завтраком.

Иззи надула нижнюю губку.

— Я не дура, — мягко запротестовала она. — Мама сейчас на небе, среди звезд, морских волн и деревьев, правда, тетя Софи? — Софи кивнула, внутренне содрогнувшись, когда поняла, к чему сейчас приведет Иззи ее мысль. — Значит, она и в доме может быть, ведь правда?