Роуэн Коулман – Моя дорогая Роза (страница 56)

И мою тоже, подумала она про себя, несмело взглянув на Фрейзера. Красивой формы нос, чувственный рот, крепкая челюсть. Она вдруг почувствовала непреодолимое желание погладить его по щеке. Все происходящее казалось ей сном. Она сидит рядом с Фрейзером, а кругом такая красота. Все то темное и грязное, что было связано в ее жизни с Ричардом, отступило куда-то прочь, далеко-далеко, словно ничего этого и не было вовсе. Конечно, Роза понимала, что ее будущее отнюдь не усыпано цветочными лепестками. Придется много работать, чтобы стать на ноги, да и Фрейзер… Он видит в ней всего лишь дочь своего ценного клиента, приятную собеседницу, с которой можно провести вечер, не более того. Едва ли он догадывается, что для нее он стал воистину той второй половинкой ее души, которую она так долго мечтала обрести.

– Я искал вашего отца прежде всего потому, что высоко ценю его как художника. Его лучшие творения совершенны, я не боюсь утверждать это! И мне хотелось стать тем человеком, который откроет миру творчество этого художника. Короче говоря, если быть до конца честным, то мне нужен был своеобразный кредит доверия со стороны других ценителей искусства. Вот найду его, думал я, и сделаю себе имя, – Фрейзер улыбнулся. – А нашел я спившегося вконец, одинокого и никому не нужного человека. Его ничто не интересовало в этой жизни, кроме выпивки. Глядя на Джона, я понимал, что если он и дальше продолжит жить так, как жил, то протянет недолго. И тогда я решил рискнуть, сыграть в своеобразную рулетку, если хотите. Вложил немалые средства в его лечение, отмыл его и привел в божеский вид. Я рассудил так: если Джон все же выживет, то у меня еще будет шанс раскрутить его имя в художественной среде. Так что, как видите, мною двигали отнюдь и не только исключительно благородные мотивы.

– Отец уважает вас. Я это отлично вижу, хотя он все время ворчит и норовит вступить с вами в перепалку. Но в глубине души он высоко ценит ваше мнение и прислушивается к вашим словам. Впрочем, в открытую он никогда не признается ни в том, ни в другом.

– Я тоже его очень уважаю! – посерьезнел Фрейзер. – Более того, несмотря ни на что и даже вопреки его вздорному характеру, мы сумели стать настоящими друзьями за прошедшие годы. Мне ведь совсем не безразлично то, как он живет. Будь моя воля, я бы запретил ему работать так, как работает он: на износ. Словно каторжный, словно у него нет завтра. И весь этот ворох заказов для крупных корпораций, для репродукций на открытках… Вот он жалуется, что это я втягиваю его в такую кабалу. На самом деле нет! Я никогда не принуждал его соглашаться на тот или иной коммерческий проект. Но ему, видно, проще делать вид, что он работает из-под палки, понукаемый бессердечным дельцом от искусства. В действительности же он охотно берется за любой заказ, который сулит солидное вознаграждение, а вот свои «истинные», как он говорит, работы показывать категорически отказывается.

– Но почему?! – Розу настолько заинтересовала тема разговора, что она забыла на минуту, что беседует с Фрейзером. – Это так на него не похоже. Впрочем, не мне судить! Я почти не знаю отца, особенно таким, какой он есть сегодня.

Но сегодня она узнала о нем чуть-чуть больше, подумала она про себя, вспомнив, как он ласково сжал ей плечо на прощание, когда они с Фрейзером уже собрались уходить. Верный признак, что они действительно стараются изо всех сил навести мосты между собой. Более того, несмотря на прошлое, они оба очень хотят этого.

– Видите ли, – начал Фрейзер не совсем уверенно, словно не желая говорить о своих истинных мыслях вслух. – Думаю, у него на это есть свои причины. Может быть, он не считает, что его приватные работы по-настоящему талантливы. И поэтому боится выставлять их на всеобщее обозрение. Все же надеюсь, что наступит день, когда он изменит свое решение. Он ведь изумительный человек и прекрасный художник. Понимаю, звучит банально, особенно для вас, столь много пережившей по его вине.

– Совсем даже не банально! – не согласилась с ним Роза. – Человек ведь так устроен: он может быть изумительным по отношению к тебе в какой-то период твоей жизни, а потом возьмет и поведет себя ужасно. Хочется верить, что мой отец не принадлежит к числу абсолютно безнадежных людей. Иначе я не смогу его простить. – Роза бросила задумчивый взгляд на озеро, сосредоточенно нахмурив брови. – Вообще-то я сказала ему, что никогда не прощу его. Но это просто для того, чтобы посильнее его уязвить. А он воспринял мои слова как должное. Но сейчас я понимаю, что больше всего на свете мне хочется простить его и забыть прошлое. Поставить наконец на прошлом жирный крест, после стольких лет обиды и озлобления.

Подошла официантка, принесла закуски, освежила вино в бокалах. Солнце спускалось все ниже, медленно сползая за вершину горы. Последние всполохи озарили огнем водную гладь, и по поверхности озера разлилась золотистая рябь.

– Но теперь ваша очередь держать отчет! Расскажите мне о себе, о своем муже, о Мэдди. Мне интересно все! – Фрейзер тепло улыбнулся и подался немного вперед, всем своим видом демонстрируя, что ему действительно интересны Розины откровения.

Роза слегка откинулась на спинку стула. Она не была готова к такому обилию вопросов и не имела стремления отвечать на них. Само упоминание о Ричарде показалось ей ужасным диссонансом… особенно на фоне столь идиллической обстановки, которая царила вокруг них. И однако она не может притвориться и сделать вид, что Ричарда больше нет.

– Я… я недавно оставила мужа, – проговорила она, запинаясь, испытывая страшную неловкость от того, что приходится говорить о сугубо личном. – Ушла от него. Навсегда.

И тут до ее сознания вдруг дошло, что Фрейзер может истолковать всю ситуацию как весьма пикантную. Ведь одно дело пригласить на ужин замужнюю женщину, и совсем другое – появиться в обществе дамы, которая совсем недавно оставила мужа и теперь, так сказать, свободна. К тому же Роза очень боялась, что разговор на столь щекотливую тему может приоткрыть Фрейзеру истинные мотивы того, почему, бросив мужа, она устремилась сюда, в Милтуэйт. Он не должен знать, что она приехала сюда, чтобы найти его.

– Сочувствую! – тяжело вздохнул Фрейзер. – Это, должно быть, ужасно.

– Именно так! – невольно вскинула подбородок Роза, словно приготовившись к отражению невидимой атаки. – Хотя, если честно, то я даже рада такой развязке. – Как же рассказать ему в двух словах о своей супружеской жизни, но так, чтобы не вызвать у него шока, мелькнуло у нее. – Мы… мы перестали понимать друг друга. Нет, он мне не изменял! Ничего подобного! И я тоже была ему верна. Но просто… просто я не смогла больше терпеть присутствие этого человека рядом с собой.

– Наверное, вам будет трудно начать все сначала, – задумчиво бросил Фрейзер. – Ведь у вас же на руках Мэдди.

Роза некоторое время молча крутила ножку бокала. «Трудно» – это еще мягко сказано! Конечно, она искренне надеялась на то, что самый тяжелый период в ее жизни уже позади, но одновременно отлично понимала, сколь много испытаний для нее уготовано в будущем. Придется через многое пройти, прежде чем прошлое окончательно станет прошлым.

– Да, впереди меня ждут непростые денечки, – обронила она после короткой паузы.

– То есть это не расставание по обоюдному согласию? – Фрейзер мгновенно уловил озабоченность в ее голосе.

– Совсем даже нет! – Роза подняла глаза на своего собеседника. – Муж ненавидит меня, а я… я и сама затрудняюсь сказать, что чувствую к нему. В данный момент ничего. Но вообще-то при одной мысли о нем я… ээээ… цепенею от ужаса.

– Могу ли я чем-нибудь помочь вам… пока вы здесь? – Фрейзер предложил свои услуги, не задумываясь. – Я знаю одного отличного адвоката, здесь, не в Шотландии. Он наверняка смог бы посоветовать вам что-то дельное.

– Спасибо! Но пока я еще просто прихожу в себя. Приехав в Милтуэйт, я сожгла за собой все мосты. Но здесь замечательно. Странно, но это так. А ведь приехала я сюда, потому что все эти годы, все семь лет, хранила вашу открытку с видом Милтуэйта. Я не расставалась с ней ни на один день.

– Ни на один день? – эхом повторил за ней Фрейзер, прежде чем Роза сообразила, что она все же проболталась.

– Да! Ваша открытка, по сути, стала единственной ниточкой, связующей меня с отцом, – проговорила она, отводя глаза в сторону и чувствуя, как краска прилила к ее лицу. – Глупо, да?

– Вовсе нет! – Фрейзер вдруг посмотрел на нее глубоким напряженным взглядом, и Роза почувствовала себя дичью, пойманной в силки. – Открытка стала вашим талисманом… вашим, если хотите, пропуском в новую жизнь. Наверняка же у вас еще будет эта новая жизнь!

– Вы так считаете?

– Да! Хотя я предпочитаю не задумываться о будущем. Мой принцип – жить сегодняшним днем, что бы он мне ни приносил. К счастью, сегодня он мне принес вас!

– Не хотите прогуляться по берегу озера? – предложил ей Фрейзер, незаметно расплатившись за ужин.

– Могу ли я заплатить хотя бы за кофе? – спросила Роза. – Или за десерт? Пока у меня действительно туговато с деньгами, но такие траты я могу себе позволить.

– Не говорите ерунды! – возмутился Фрейзер. – Мой отец был служивым человеком. Он так и не смирился с тем, что я не пошел по его стопам и тоже не стал офицером. Но кое-что из его правил жизни я усвоил назубок и следую им неукоснительно. Так вот, одно из них гласит: «За даму всегда платит джентльмен».