Роуэн Коулман – Моя дорогая Роза (страница 46)
Джон немного помолчал.
– Если хочешь, можешь оставаться здесь, – проговорил он. – Там наверху есть небольшая комнатка. Правда, она вся завалена всяким хламом. Надо разобрать это старье… Но если ты хочешь, то…
Роза затаила дыхание. Было слышно, как потрескивает старый дом, видно, тоже затаившись в ожидании ее ответа. Отец терпеливо ждал.
– Я… нет, пожалуй, пока еще рано об этом говорить, – сказала она неуверенным тоном после короткой паузы. – Тебе нужна свобода, а тут мы с Мэдди будем вечно путаться у тебя под ногами. Мэдди тебя быстро уморит своими бесконечными вопросами…
– Ты абсолютно права! – проговорил отец, отворачивая от нее лицо. – Пожалуй, я действительно несколько… перестарался в своем желании угодить тебе. Молодец, что не купилась на мои щедроты! Можно мне тоже задать тебе один вопрос? – Роза выжидательно уставилась на Джона. – Скажи, что заставило тебя бежать из родного дома и устремиться в место, которое было тебе известно только по открытке?
Лицо Розы исказилось, словно от невыразимой боли, и она молча отвернулась.
– Пока еще слишком рано… слишком рано говорить об этом, – прошептала она едва слышно. – Просто тот человек… он переступил черту, которую не имел права переступать. И впредь я не позволю ему это сделать снова. Вот все, если вкратце.
Выражение лица Джона осталось непроницаемым. Он молча принял информацию к сведению.
– Что ж, – подытожил он через какое-то время. – Постараюсь сделать то немногое, что в моих силах. Предприму еще одну попытку стать тебе отцом, пока у меня остались какие-то силы.
– О, вот вы где! Привет! – Мэдди широко распахнула дверь и влетела на кухню, не замечая той напряженной атмосферы, которая царила в комнате, залитой неярким августовским солнцем. Эмоции переполняли и отца, и дочь.
– А я уже закончила! – не преминула похвалиться девочка. – Есть еще что-нибудь, на чем можно рисовать? Бутерброды без масла, как я и просила?
Роза вернулась в гостиницу одна. Понимая, что им с отцом не стоит более вести судьбоносные разговоры (хватит на сегодня!), Роза попыталась уговорить Мэдди вернуться в гостиницу на ленч. Но Мэдди категорически отказалась. Ее особое упрямство изводило Розу своей изощренностью почище любых китайских пыток. Как говорится, капля по капле и камень дробит. И вот уже Джон был вынужден снова оторваться от своей работы и заняться подготовкой нового холста для внучки. На сей раз он взял холст размером в рост девочки, заранее предупредив, что она должна продумать такой сюжет и композицию, на которые потребуется как минимум неделя работы. Мэдди с интересом участвовала в процессе. Вначале Джон взял деревянную рейку и измерил рост внучки, потом распилил рейку на четыре одинаковых отрезка и ловко соорудил подрамник, на который натянул холст. Мэдди все время вертелась рядом, засыпая деда градом вопросов. А что он сейчас делает? А для чего это надо? Скоро ли он закончит работу?
Для нелюдимого человека, давно отвыкшего от пустопорожних разговоров, он вел себя безупречно. Ибо не каждый смог бы вынести назойливую манеру Мэдди без конца повторять одни и те же вопросы. Но Джону нравилось беседовать с внучкой. Ему, наверное, вообще нравится беседовать о том, что он знает, догадалась, хоть и с опозданием, Роза. Вот почему он так охотно делится своими обширными профессиональными знаниями с Мэдди. А, может, срабатывает и примитивный инстинкт, кровные узы. После стольких лет одиночества художник обрел не просто близкого человека, а родную внучку, которой может передать свой колоссальный опыт. И она уж точно сохранит память о своем дедушке, когда его не станет, тем самым продлив его существование в вечности. Ведь и он сам пытается воскрешать из небытия дорогих ему людей, в память о которых хранит старые вещи.
Но вот холст натянут на подрамник, и Джон относит его в дальний угол амбара и ставит возле стены рядом с другими работами плодовитой художницы. Теперь можно ехать, снова предлагает Роза.
– Куда я поеду? – возмущается Мэдди, тыча пальцем в чистый холст, так и манящий к себе своей незаполненностью. – Сама взгляни! Столько работы!
– На нем нельзя работать! – предупреждает Джон. – Надо еще нанести грунтовку, а потом дать ему хорошенько высохнуть. Пожалуй, он и до вечера не просохнет.
– Не хочу ждать вечера! Я хочу рисовать сейчас! – вскипает негодованием Мэдди.
Роза тяжело вздохнула. Очередной приступ! Типичные капризы дочери, которые посторонние люди переносят с трудом, приписывая подобные выходки исключительно плохому воспитанию девочки. Немногие в состоянии понять, что ребенок, привыкший жить в своем мире, действительно хочет рисовать именно
– Мэдди! – начала она ласковым голосом, чувствуя неловкость от разыгравшейся сцены и еще не зная, чем все закончится.
– В любом случае сначала следует сделать эскиз! – подал голос Джон. – Все большие художники неделями трудятся над эскизами, и лишь потом приступают к работе над самим полотном. А ты вообще еще пока ничего не нарисовала, что сразу же выдает твой любительский уровень.
– Рисовать – это скучно! – отбила атаку Мэдди. – Я не рисую. Я сразу же пишу красками.
Джон пока еще не был в курсе, что упрямство Мэдди едва ли можно сломить альтернативными предложениями. Уж если ей что втемяшится в голову, она будет стоять на своем до конца.
– Вот взгляни сама! – Джон открыл этюдник и извлек оттуда альбом, заполненный зарисовками, помахав ими перед своей картиной, над которой трудился. – Это все мои наброски к этому полотну. Именно так всегда и работают настоящие художники. А раскрашивать полотно разноцветными мазками, как бы гармонично они ни смотрелись, – это все очень по-детски. Хотя, с другой стороны, ты и есть ребенок.
Роза замерла от страха в предвкушении очередного взрыва ярости, который наверняка вызовут у Мэдди последние слова Джона, прозвучавшие для нее почти как оскорбление. Но девочка погрузилась в глубокие раздумья, сосредоточенно переваривая полученную информацию.
– Я не такая, как все остальные дети! – заявила она после некоторой паузы, и Розе показалось, что в голосе дочери прорвались нотки отчаяния.
– И это очень хорошо! – приободрил ее Джон. – Остальные дети мне не нравятся.
– А что я должна рисовать? – грациозно подхватилась Мэдди со своего места.
– Ну, если мама тебе позволит, то ты можешь отправиться вместе со мной на пленэр. Найдем хорошее местечко в горах и станем рисовать. Ты и не представляешь, как это здорово – наблюдать за живой природой, даже за одним конкретным местом, как трудно уловить глубину и многослойность объекта, который все время в движении, постоянно меняется. Работы хватит на весь остаток дня! – Джон взял карандаш. – Но только объясняться с моим привередливым агентом придется тебе. Сама расскажешь ему о том, что большую часть своего драгоценного времени я сегодня потратил, потакая прихотям одной очень упрямой девочки.
– Мама, можно? – Мэдди в нетерпении припрыгивала на месте.
– Боюсь, я не могу оставить тебя… – растерялась та.
– Не бойся! Я прослежу, чтобы с девочкой все было в порядке! – с легкой обидой успокоил ее отец.
– Нет! Я не то чтобы… но тебе и в самом деле хочется отправиться с ней на природу? – Роза смотрела на отца пристальным взглядом, давая ему возможность обдумать еще раз хорошенько все последствия своей инициативы.
– Представь себе, да! Быть может, это напомнит мне те вечера, когда мы с тобой шли гулять к морю. Мы, если помнишь, рисовали с тобой прямо на влажном песке, а потом ждали, когда прибой смоет наши творения.
У Розы перехватило дыхание, и она не смогла ничего возразить. Полузабытые картинки из далекого детства всплыли перед ее внутренним зрением так ярко, так выпукло и живо, будто все было вчера.
– Отпусти ее со мной! – повторил просьбу отец. – Обещаю, я доставлю ее домой к чаю.
– Я хочу рисовать! – заявила Мэдди тоном, не терпящим возражений.
– Хорошо! – нехотя согласилась Роза. – Но попрошу тебя об одном одолжении, – обратилась она к отцу. – Возьми с собой столь ненавистный тебе мобильник. Так, на всякий случай… Мэдди знает номер моего телефона.
– Ладно! – тяжело вздохнул Джон, достал из ящика стола мобильный телефон и переложил его в карман.
– Ну, вот! Совсем другое дело! – Роза глянула на Мэдди. Та, устроившись прямо на полу, сосредоточенно листала альбом с эскизами Джона. – Так я поехала! До скорого, Мэдди!
Ответа, конечно, не последовало.
В номере Шоны не было. Не видно было и Дженни. Зато откуда-то издалека доносился шум, время от времени что-то падало и стучало, и все это в сопровождении негромкой мелодии по радио. Значит, обе они где-то в доме. Роза отправилась на их поиски. В гостиной она обнаружила некоторые перестановки: диван, обычно закрывавший собой дверь, которой никто не пользовался, был сдвинут в сторону, а дверь распахнута настежь. Роза переступила порог и очутилась в небольшом полутемном коридоре, ведущем неизвестно куда. Прямо хроники Нарнии какие-то, подумала она, сделав несколько шагов вперед, и уткнулась в следующую дверь. Открыла ее и обнаружила там Шону и Дженни. Обе энергично набивали мешки для мусора старым тряпьем и прочим хламом, весело переговариваясь между собой.
– Привет! – поздоровалась с ними Роза. – Чем занимаетесь?