Роуэн Коулман – Моя дорогая Роза (страница 42)

– Твоя мама считает, что ты очень чувствительный и что у тебя ранимая душа. И ты можешь расстроиться даже из-за того, что мы просто поцеловались.

Роза почувствовала невольные угрызения совести. Ведь сама же обещала Дженни вести себя прилично. И обо всем начисто позабыла! Временное помутнение рассудка…

– Мама все еще думает, что мне шесть лет! Наверняка у нее был с тобой разговор насчет меня! Я прав? Ох, уж эта женщина! Вечно она сует свой нос… – Тед издал короткий смешок.

– И все же нам лучше помолчать о том, что было! И потом…

Роза оборвала себя на полуслове и закончила несколько невпопад:

– Больше мы не будем заниматься подобными вещами!

– Не слышу особенной уверенности в твоем голосе! – Тед насмешливо вскинул бровь.

– Не будем! – решительно отрезала Роза.

– Поживем – увидим! – хмыкнул Тед. – А сейчас пойдем и посмотрим, удалось ли твоей подружке Шоне помиловаться часок-другой с перепуганным до смерти Энди.

В глубине души Роза была абсолютно уверена, что поступила правильно, нацеловавшись всласть с Тедом. Она не сомневалась, что Шона занимается тем же с Энди. А может быть, даже рискнула и пошла дальше. Но несмотря на то, что ее подруга напилась вдрызг и хорошее настроение било у нее через край, что немедленно сделало ее центром тусовки, которая продолжила развлекаться в баре и после окончания концерта, Шона предавалась веселью в гордом одиночестве. Рядом с ней не было ни Энди, ни других мужчин.

– А вот и ты! – округлила она глаза, увидев Розу. – Где была?

– Дышала свежим воздухом, – неопределенно ответила Роза, приготовившись услышать саркастические комментарии Шоны.

Но подруга неожиданно схватила ее за руку и прошептала на ухо.

– Пошли домой! Я, знаешь ли, умудрилась потерять в этой толчее ключ от дома. То-то старуха мне еще устроит сцену у фонтана поутру! А Энди я отшила! Не захотела с ним трахаться. Бедняга психанул и сбежал куда-то. Отведи меня домой! Пожалуйста! Я хочу спать! Но только в своей кровати…

– То есть не захотела, да?

– Вначале захотела, но потом вдруг расхотела. Вспомнила Райана и… и не смогла переступить через себя. Дура, конечно!

Роза полуобняла Шону за плечи и повела сквозь толпу к выходу.

– Всем до свидания! – попрощалась она с посетителями бара уже у самых дверей, перехватив в последний момент устремленный на нее взгляд Теда.

Вопрос лишь в том, что ей делать дальше, размышляла Роза, слегка касаясь пальцами покрасневшей кожи вокруг губ. Как она после всего, что было, посмотрит в глаза Теду? Что скажет Дженни? Или Мэдди? Как встретится с Фрейзером? Да с кем угодно! И как вести себя с Тедом после этой ночи, особенно если они снова окажутся где-нибудь наедине? Что делать? Вернее, чего не делать ни под каким предлогом? И все же ей трудно было забыть те минуты наслаждения, что она испытала минувшей ночью в объятиях Теда. Выходит, она вовсе не была влюблена во Фрейзера, а все последние семь лет просто тешила себя детскими фантазиями, которые развеялись от одного-единственного поцелуя? Ну, предположим, поцелуев было много. И ласки были…

Роза еще глубже зарылась в простыни, пытаясь спрятаться от солнечного света. И вдруг невольно поймала себя на том, что она улыбается. Надо же! Столько проблем, а ей, судя по всему, такая жизнь в самый раз!

– Ну, как концерт? – поинтересовалась Дженни подозрительным голосом, когда Роза ровно в восемь тридцать утра спустилась вниз. Или это ее разыгравшееся воображение уловило нотки подозрительности в голосе хозяйки?

– Очень понравился! – заверила ее Роза и улыбнулась дочери.

Мэдди, уже успевшая перешерстить старую коробку с игрушками, которую отыскала ей Дженни, и выбрать оттуда целую коллекцию шариковых ручек, исписанных перьев и огрызков цветных карандашей, старательно копировала из книги по искусству какое-то разноцветное колесо, не забывая время от времени откусывать кусок тоста.

– Хороший ансамбль! – добавила Роза. – А ваш сын – очень талантливый молодой человек.

Ого, усмехнулась она про себя. Уже начала говорить, как старая добропорядочная матрона. И откуда такие выражения? «Молодой человек».

– Поди, от девиц отбоя не было! – заметила Дженни. И по ее интонации трудно было понять, гордится ли она победами сына на любовном фронте или, напротив, категорически не приемлет и осуждает его беспутное поведение. – Они всегда к нему липнут. И что они только в нем находят?!

– Поклонниц действительно было сотни! – подтвердила Роза. – И все жаждали завладеть его вниманием.

– Но если вы спросите меня, – подала голос Шона, медленно спускаясь с лестницы. Несмотря на бледный вид, голос ее звучал жизнерадостно и бодро, – то скажу, что он положил глаз только на одну из них.

– Точно! – поспешила вставить слово Роза. – Он действительно приметил одну молоденькую девчушку. Прямо тростинка, а не девочка!

– Очень похоже на моего Теда! – удовлетворенно хмыкнула Дженни и скрылась на кухне.

Шона взглянула на подругу, удивленно вскинув брови, а та сделала ей предупредительный знак молчать, кивнув на Мэдди.

– Мама, а ты знала, что красный и зеленый цвета дополняют друг друга? Но это вовсе не значит, что их всегда можно комбинировать. Просто на фоне зеленого красный кажется еще краснее, а на фоне красного зеленый выглядит еще зеленее. Ты знала об этом?

– Нет! – честно призналась Роза, улыбаясь дочери.

– Очень интересно! Очень! – Мэдди снова погрузилась в изучение книги.

– Так расскажи мне! – громким шепотом начала Шона, но в этот момент позвонили в дверь у входа. Роза внутренне напряглась, предполагая, что это, должно быть, Тед. Все же не сдержал своего слова, подумала она с сожалением. Явился, не запылился! Наверняка с целым списком соблазнительных для нее предложений.

Однако, к немалому ее изумлению, в столовую вошел Джон.

– Ой! – воскликнула Роза и вскочила с места. – Что-то случилось?

– Ничего! – пробормотал отец. По его смущению можно было заключить, что он чувствует себя не в своей тарелке. Еще бы. Все смотрели только на него. А Дженни – та просто буравила его взглядом. С появлением Джона столовая как бы уменьшилась в размерах, будто одним своим присутствием он заполнил всю комнату. – Вот решил заехать за вами, не дожидаясь, пока вы приедете.

Роза ошеломленно смотрела на Джона. Неужели этот человек, который когда-то был ее отцом, и в самом деле специально явился сюда за ней и ее дочерью? Он казался чужеродным в этой уютной чистенькой комнате, ибо своим появлением привнес в нее всю необузданную дикость здешней природы. И всклоченные волосы, и перемазанная краской куртка – все как нельзя более соответствовало его нынешнему образу отшельника и пустынного странника.

– Правда? – растерялась Роза, еще не зная, как ей отреагировать на столь неожиданное приглашение. Еще вчера этот человек твердил, что ему нечего сказать ей и у них нет ничего общего. Он говорил об этом как о чем-то давно решенном и само собой разумеющемся. И вот, пожалуйста! Так что же изменилось за последние несколько часов? И зачем он здесь?

– Утром я снова взглянул на ее работу, – сказал Джон, кивнув на Мэдди. Голос его звучал обыденно, словно для него дело привычное – видеться с внучкой каждый день и приобщать ее к азам рисования. – Действительно, очень интересно! Есть общее настроение, чувствуется интуиция… Вот я и хочу убедиться… Что это? Неожиданная удача? Или у девочки талант? Словом, хочу еще понаблюдать за тем, как она рисует. Чем больше, тем лучше. Потому и приехал за вами.

– Понятно! – Роза невольно ощутила укол ревности. Помнится, ее детские рисунки отец воспринимал как обычную детскую мазню. Конечно, он хвалил их, но как обычно взрослые хвалят детей, улыбался, говорил, что его дочь чудно рисует, и при этом никогда не проявлял к ней такого внимания, как сейчас к Мэдди. Впрочем, спохватилась она, не это главное. Главное, что он приехал. Сам приехал!

– У меня талант! – раздался голосок Мэдди. Звучал он уверенно. – Я уже прочитала всю эту книгу и теперь знаю все о теории цвета.

– Любая теория – это сплошная ерунда! – ответил ей Джон тоном, с каким обычно разговаривают с коллегами. – Истинный талант не нуждается в том, чтобы его учили. А книгу эту написал один старый пьяница… чтобы заработать себе на очередную порцию виски. Уж я-то знаю, о чем говорю.

– Я очень талантливая! – Мэдди подвинула через стол незаконченную репродукцию колеса. – Вот! Взгляни сам! Конечно, я хочу поехать с тобой и рисовать! Прямо сейчас! Я готова!

Она скатилась со стула и прямо в пижаме подскочила к деду и схватила его за руку. По лицу художника скользнуло выражение, позволяющее заключить, что прикосновение детской ручонки было ему приятно, хотя он давно отвык от такого, но не выпустил руки внучки.

– Мэдди! Но ты же еще не одета! – попыталась запротестовать Роза, чувствуя, как неожиданно возникший союз деда и внучки ставит ее в положение третьей лишней.

– Для того чтобы рисовать, вовсе не нужно наряжаться, – резонно заметил Джон. – Сойдет любая старая одежка.

– Ну вот! – Мэдди укоризненно взглянула на мать.

– Но не в пижаме же! Ступай наверх и переоденься во что-нибудь! Пять минут тебе погоды не сделают.

– Я пойду с ней! – вызвалась Шона. – Помогу! – Она остановилась возле Дженни, которая продолжала дефилировать в дверях и внимать разворачивающейся на ее глазах сцене. Мина на ее лице свидетельствовала, что ей жуть как интересно наблюдать за происходящим. Не каждый день такие форс-мажоры случаются! – Пошли с нами, Дженни! Ваш совет не будет лишним.