Ростислав Тункин – Шёпот за стенами (страница 18)
Устройство резко дернулось в воздухе.
На экране изображение качнулось, как будто дрон ударили гигантской невидимой рукой. Но удар пришел не сбоку – снизу. Что-то схватило дрон и потянуло вниз с силой, которая не подчинялась законам физики.
– Что происходит? – Макс лихорадочно нажимал кнопки на пульте, пот заливал ему глаза. – Он не отвечает на команды!
Дрон падал, но не планировал, не снижался – падал камнем, как будто его тянула вниз невидимая рука. Картинка на экране бешено вращалась, превращаясь в смазанное месиво из серого неба и черной земли. Звук двигателей дрона превратился в высокий визг, как крик умирающего животного.
Макс пытался перехватить управление, переключал режимы, дергал джойстики. Но дрон его не слушался. Словно кто-то другой управлял им по невидимому каналу связи, кто-то с гораздо большей властью над законами физики.
– Макс, делай что-нибудь! – кричала Лиза, хватая его за плечо.
– Я пытаюсь! – Голос Макса сорвался на крик. – Он не реагирует! Что-то его контролирует!
На экране мелькали обрывки изображений – кусок неба, верхушка дерева, угол крыши. Дрон кувыркался в воздухе, как подстреленная птица, теряя высоту с каждой секундой.
И вдруг, прямо перед тем как экран должен был погаснуть, изображение на мгновение стабилизировалось.
Камера была направлена на окно второго этажа дома. В глубине темной комнаты, едва различимое в тенях, они увидели лицо.
Искаженное страданием лицо мужчины средних лет. Волосы растрепаны, глаза широко раскрыты от ужаса, который длился десятилетиями. Рот открыт в беззвучном крике – крике, который начался в 1947 году и продолжался до сих пор.
Лицо было знакомым. Макс видел его на старых, пожелтевших фотографиях в семейном альбоме. Иван Михайлович Воронцов. Прадед, который исчез в этих местах семьдесят лет назад и которого семья считала погибшим на войне.
Лицо смотрело прямо в камеру дрона и кричало. Беззвучно, отчаянно, как человек, который тонет в океане боли и не может умереть. Глаза были полны мольбы – не о спасении, спасения уже не было, а о том, чтобы кто-то просто увидел его страдания, засвидетельствовал их. И в этом взгляде Макс почувствовал нечто большее – словно это был не просто образ, а сообщение, фрагмент истории, который им намеренно показывали, как страницу из книги, которую кто-то читал вслух.
Потом экран погас. Появилась надпись белыми буквами на черном фоне: "NO SIGNAL".
Тишина в комнате была оглушительной. Они стояли вокруг мертвого планшета и не могли произнести ни слова. Воздух стал гуще, давил на барабанные перепонки. Где-то в стенах дома что-то довольно засмеялось.
Макс первым пришел в себя. Схватил пульт управления, начал лихорадочно нажимать кнопки, переключать режимы, пытаться восстановить связь.
– Может, еще работает, – бормотал он, и голос дрожал. – Может, просто связь пропала. Может, он где-то приземлился…
Но экран оставался черным. Дрон исчез. Их последняя технологическая надежда была уничтожена чем-то, что не должно было существовать в мире логики и науки.
– Это невозможно, – сказал Макс, и в голосе слышалось отчаяние. – Дроны так не падают. Что-то его сбило. Что-то его контролировало.
– Что именно? – спросила Лиза, хотя в глубине души уже знала ответ. – Там же ничего нет. Только лес и мертвая деревня.
– А те фигуры на крыше? – Катя смотрела на потолок, словно ожидала, что сейчас оттуда спустятся призраки. – Вы их видели? Они смотрели прямо на нас.
– Помехи, – сказал Макс, но сам не верил своим словам. – Цифровые артефакты. Ошибки в передаче сигнала.
– Помехи не стоят на крышах, – возразила Лиза. – И не смотрят в камеры. И уж точно не сбивают дроны.
Катя молчала, но думала о пятой фигуре – высокой, тонкой, неестественной. И смотрела на Диму, который стоял в углу и улыбался своей мертвой улыбкой.
Пятая фигура. Это был он. Она была в этом уверена. Что-то, что носило его тело, показало свою истинную форму тем, кто смотрел сверху. Дом больше не скрывал своих марионеток.
– А лицо в окне? – прошептала Лиза. – Макс, ты его узнал?
Макс кивнул, не в силах говорить. Горло сжалось, глаза наполнились слезами. Прадед, которого он никогда не знал, но чьи фотографии хранились в семейном альбоме. Человек, который исчез в 1947 году и которого семья оплакивала как героя войны.
Оказалось, он не погиб на фронте. Он попал сюда. И страдал здесь семьдесят лет, не в силах умереть, не в силах жить.
– Что мы будем делать? – спросила Лиза, и в голосе слышалась паника.
– Не знаю, – ответил Макс. – Честно говоря, не знаю.
Впервые за все время он признал свою полную беспомощность. Техника подвела. Логика не работала. Они остались один на один с чем-то, что превосходило их понимание.
Дима продолжал улыбаться. В его мертвых глазах плескалось удовлетворение – хищника, который видит, как жертва понимает безнадежность своего положения.
Дом выиграл первый раунд. Изолировал их от внешнего мира, лишил технологических преимуществ, показал им лица их предков, которые страдали здесь десятилетиями.
Теперь они знали правду – они пришли не исследовать дом. Они пришли присоединиться к коллекции.
И коллекционер уже точил свои инструменты.
В стенах дома что-то зашевелилось. Едва слышно, почти неощутимо, но они все почувствовали это. Дом просыпался. Дом готовился к охоте.
А они были его добычей.
Планшет в руках Макса треснул. Сам собой, без внешнего воздействия. Трещина прошла точно по центру экрана, разделив его на две половины.
Как символ их расколотых надежд.
Глава 11: Дыхание стен
В тишине после падения дрона они услышали то, что скрывалось под всеми остальными звуками с самого их прибытия.
Дом дышал.
Это было не скрипом старых досок, не оседанием фундамента под тяжестью времени. Это был медленный, глубокий, инфразвуковой ритм – пульсация, которая рождалась в самом сердце здания и расходилась по всей его структуре, как кровь по венам гигантского организма.
Лиза почувствовала это первой. Вибрация поднималась от пола, проходила сквозь подошвы ее кроссовок, поднималась по ногам, добиралась до грудной клетки. Там она резонировала с ее собственным сердцебиением, создавая странную, тревожную гармонию. Словно дом пытался синхронизировать ее пульс со своим.
Раз в минуту – медленный "вдох". Воздух в комнате словно сгущался, становился плотнее, тяжелее. Пространство сжималось на миллиметры – незаметно для глаза, но ощутимо для тела. Давление на барабанные перепонки усиливалось, как при погружении под воду.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.