Ростислав Самбук – Счастливая звезда полковника Кладо (страница 27)
Дюбуэль отступил вглубь комнаты. Другому увиденное показалось бы тяжким сном, бредом, но он не удивился ни на секунду — в конце концов, появление Крейцберга было логично, ибо гестаповцы, конечно, не прекратили охоту за их рациями. Случайностью можно было считать разве что факт появления здесь именно Крейцберга, но, если подумать, не такая уж это и случайность. На Принц-Альбрехтштрасе могли выяснить, что русский резидент, так ловко выскользнувший из их рук в Париже, перебазировался в Швейцарию, и, если гауптштурмфюрер хорошо знает его, так кому как не ему поручать поиск?
Дюбуэль, приоткрыв дверь в коридор, прислушался: хозяйка, беседуя с Крейцбергом, нахваливала комнату, откуда сегодня выехала фрау Шмербрюхен.
Значит, гауптштурмфюрер поселяется в пансионе.
Дюбуэль осторожно постучал в дверь Вилли. Бут открыл сразу и, заметив тревогу на лице напарника, спросил, отступив в сторону:
— Что случилось, Вернер?
Даже наедине он называл Дюбуэля его новым именем — четвертым за полгода, но что поделать: Вернер Бауэр так Вернер Бауэр, и неизвестно, сколько еще паспортов ему придется сменить.
— Плохо дело... — качнул головой Дюбуэль. — Помнишь, я рассказывал о гауптштурмфюрере Крейцберге? Так вот, он здесь...
— Вот это да-а-а! — Вилли сразу оценил всю серьезность ситуации. — Значит, гестапо?
— И охотятся они за тобой! — сказал Дюбуэль убежденно. — О моем пребывании тут они пока не знают.
— Пожалуй, что так... Ты ведь знаком с Крейцбергом, а такой оплошности они бы не допустили.
Дюбуэль глянул на часы.
— Сегодня сеанса не будет, — приказал он. — И завтра тоже.
— Жаль, есть важные сообщения.
— Как будто не я шифровал их!.. Что же нам делать? — Он сел на диван и закурил. — Так сразу и не придумаешь.
— Положение серьезное, — согласился Вилли.
— Но ведь должен быть выход. Давай размышлять... Единственное, в чем мы можем быть уверены, — Крейцберг не знает, что я здесь. Значит, кто-то напал на твой след, Вилли, и тебе придают большое значение: гауптштурмфюрер Крейцберг — не какая-то пешка, и просто так его сюда бы не послали. Думаю, задача у него вывезти тебя в Германию либо уничтожить... Но вывоз — дело нелегкое, остается ликвидация. Он и поселился здесь, чтобы выяснить все твои привычки, а потом где-нибудь...
Вилли потер подбородок.
— А что будет, если он увидит тебя?
— Понятия не имею, — честно признался Дюбуэль. — У нас есть преимущество: нам известен новый постоялец и зачем он здесь, а он этого не знает. Надо использовать ситуацию.
— Но ведь, увидев тебя…
— Я незаметно выеду. Или лучше скажусь больным.
— А Крейцберг?
— Сам он не рискнет тебя убивать. Для этого нужны помощники, а вот кто они, мы должны выяснить.
— Значит либо мы их, либо они нас... — задумчиво произнес Вилли. — Без шума, похоже, не обойдется.
— Да, с Альтдорфом надо кончать. При удачном раскладе переберешься в Монтрё[24]. Далеко, конечно, от Берна с Цюрихом, зато ближе к Лозанне и Коломбу.
— А может... — вдруг предложил Вилли, — мне прямо сейчас переехать в Монтрё? Да и тебе тоже, пока эти ищейки не выследили нас?
— Я тоже сперва так подумал. Но мы не знаем, кто вывел на тебя Крейцберга. Ты — в Монтрё, он за тобой... Здесь у нас хоть какое-то преимущество, там не будет никакого...
— Пожалуй, ты прав.
— А если прав, то иди, дружище, обедать и смотри в оба. Это единственное, что сейчас сможет помочь нам.
— Но ты еще сам не ел.
— Ерунда, горничная в номер принесет...
За обедом хозяйка представила нового постояльца:
— Герр Руперт Кленк, господа. Коммерсант из Дрездена.
Для коммерсанта герр Кленк был слишком подтянут, и Вилли подумал, что он, даже не зная, кто этот «коммерсант» на самом деле, без труда узнал бы в нем военного.
Крейцберга посадили на место фрау Шмербрюхен, как раз напротив Вилли, с которым он, как и предполагал Бут, тут же разговорился, начав со стандартных в таких случаях фраз о погоде, отдыхе, моционах[25] и терренкурах[26].
Вилли охотно отвечал гауптштурмфюреру, идя навстречу его плохо скрываемой цели побыстрей сблизиться с ним.
Узнав, что после обеда Вилли регулярно ходит в соседний поселок («Три километра туда, три обратно — замечательный моцион, герр Кленк, к тому же во время ходьбы я обдумываю сюжеты своих книг»), Крейцберг попросил показать ему дорогу.
— Конечно же, я не буду надоедать вам каждый раз, — пообещал он. — Я понимаю, что творческий процесс требует уединения.
Бут заметил в его словах едва заметную иронию и подумал, что из Крейцберга никогда не выйдет настоящий разведчик. Какой он разведчик? Просто обычный палач.
Прежде чем согласиться, Вилли немного подумал: дорога до поселка пустынна, все время петляет над пропастью, и, если гауптштурмфюрер захочет убрать его... Вилли стало не по себе, но он тут же взял себя в руки: Крейцберг не решится на это сегодня — остережется швейцарской полиции.
— С удовольствием, — произнес он, наконец. — Только не знаю, понравится ли вам мое общество: я хожу медленно — шесть километров за полтора часа…
— О-о, это как раз по мне! — заулыбался Крейцберг. — Сердце что-то в последнее время…
Вилли взглянул на его бицепсы, выступавшие даже под свободного кроя пиджаком, и вновь им овладел страх: здоровый черт, в случае чего справиться с ним будет нелегко.
Бут обул туристические ботинки на толстой подошве и на всякий случай сунул пистолет во внешний карман плаща...
Крейцбер шел, заложив руки в карманы, и все время восхищался пейзажами, открывавшимися за каждым поворотом. Вилли, держась позади него и под скалой, нависавшей над дорогой — подальше от левого обрывистого края, лишь поддакивал и облегченно вздохнул, когда увидел, наконец, за очередным поворотом долгожданный поселок. Теперь, он надеялся, гауптштурмфюрер отстанет от него и недвусмысленно намекнул на это, коснувшись пальцами края шляпы, но Крейцберг повернул назад вместе с ним, попутно расспрашивая, если еще дороги к поселку и куда они ведут.
Бут насторожился: зачем это ему? Ведь явно не из праздного любопытства.
Он рассказал, что из поселка можно добраться по вымощенной дороге («Всего-то километра полтора, не больше») до асфальтированного шоссе, соединяющего Цюрих с Давосом, заметив при этом, что сообщение его порадовало гауптштурмфюрера. Теперь не нужно было большого ума, чтобы сообразить — именно на этой безлюдной дороге Крейцберг расправится с ним. Куда проще: он с помощниками догонит его на машине, предложит подвезти или еще что-нибудь, затащит в салон и...
А поднимешь шум, возьмут тебя под белы рученьки, и полетишь ты со стометровой высоты, отскакивая от камней...
Они вернулись в пансион. Вилли прошел мимо двери Дюбуэля и что-то громко сказал горничной — подал знак, что с ним все в порядке и что вечером они встретятся. Запершись, он быстро переоделся и выглянул в окно, выходившее во двор пансиона. Снимая эти комнаты, Вилли согласился на все условия хозяйки, а они обошлись недешево, намекнув, что комнаты такие нравятся молодым, неженатым мужчинам вроде него. Дело в том, что во второй из них была еще одна дверь — на лестницу, по которой можно было спуститься во двор с калиткой на соседнюю улицу. Хозяйка, улыбнувшись, пояснила, что за небольшую доплату, она может предоставить Вилли ключ от нее и Вилли немедленно согласился, также хитро улыбнувшись: пусть эта пройдоха и впрямь думает, что второй вход ему нужен для любовных утех.
Бут взглянул на часы. До восьми вечера оставалось еще несколько минут, и Крейцберг несомненно уже включил свой пеленгатор. Час он будет сидеть в комнате, склонившись над экраном и ожидая, не появится ли на нем сигнал. Но сегодня ваши надежды тщетны, герр гауптштурмфюрер, сегодня рация Вилли не выйдет в эфир, хотя срочное сообщение было зашифровано:
— так начиналась радиограмма, и Бут знал, что от этих сведений зависят оперативные планы командования Красной Армии. Но выходить в эфир и тем самым сказать последнее категорическое «да» Крейцбергу было бы настоящим безумием.
Вилли запер калитку и, убедившись, что за ним никто не идет, отправился на почту, где, получив в окошке письмо «до востребования», сразу же спрятал его в карман: такие конверты использовал только Коломб. К тому же, никто другой не мог написать Вилли по очень простой причине — он не имел знакомых в Швейцарии и никому не давал своих координат. Его адрес знал только Коломб.
Сегодня вечером Вилли «проявит» письмо, где между строк вписаны важные сведения от «Полковника», потом зашифрует их, и вместо того, чтобы утром передать Центру, спрячет в тайник, оборудованный в тумбе письменного стола у вмонтированного в нее же передатчика.
Подняв воротник, Вилли быстро прошел несколько кварталов и присел за столик кофейни, откуда можно было видеть всех выходящих из пансиона. Крейцберг появился три минуты десятого — в это время Вилли обычно заканчивал сеанс связи, и появление гауптштурмфюрера еще раз подтвердило: да, Крейцберг сидел у пеленгатора.
Гауптштурмфюрер миновал кофейню и, не оглядываясь, направился к центральной части города. Вилли, заплатив, пошел за ним, стараясь держаться за спинами прохожих.
Напротив гостиницы «Корона» стояло несколько автомобилей. Крейцберг подошел к длинному мощному «Хорьху», где перед ним распахнулась передняя дверца, но машина не сдвинулась с места. Крейцберг пробыл в ней несколько минут и вышел. Вилли заметил, что помимо шофера в ней на заднем сиденье сидел еще один человек.