Ростислав Самбук – Счастливая звезда полковника Кладо (страница 14)

— Пожалуй… — согласился Шелленберг с плохо скрываемой иронией в голосе.

Его слова задели Массона, и он решил перейти в наступление:

— Однако я мог бы привести многочисленные факты антишвейцарской пропаганды в Германии, — произнес он, повернувшись к бригадефюреру. — Чего стоят хотя бы инсинуации Венского агентства «Интернационале пресс-агентур»? А над ним шефствует сам господин рейхсминистр Геббельс!

— Я доложу об этом рейхсфюреру. Думаю, вам не придется больше жаловаться на этих писак.

Шеленберг согласился неожиданно быстро, и Массон, оценив это, отважился сделать ход конем:

— А еще в последнее время в Швейцарии активизировали свою деятельность некоторые общественные организации. Мне докладывали, в частности, о лицах, связанных с кружком «Алеманише Арбейтскрайс».

Он попал в самую цель: Шелленберг швырнул остатки камешков в Рейн.

— Не обращайте на них внимания, мой дорогой бригадный полковник. Мы еще способны справиться с какими-то там кружками. Я даю вам слово, что они будут сидеть тихо!

Это было серьезное заявление, и Массон пристально взглянул на бригадефюрера. Что же он хочет взамен? Вроде бы соглашается и идет на уступки, но бригадный полковник слишком хорошо знал Шелленберга, чтобы поверить, что все это делается бескорыстно.

И вдруг Массон подумал: «А что, если он пронюхал о Коломбе?» Холодный пот прошиб полковника: такого источника не было ни у одной из спецслужб мира. Стоит только СД узнать о нем, и агенты Шеленберга примут все меры, чтобы уничтожить радиста. Если, конечно, он, бригадный полковник Массон, не обеспечит охрану Коломба...

— Я благодарен вам, бригадефюрер... — начал Массон с привычной в таких случаях формулировки, полагая, что Шелленберг именно сейчас хоть немного откроется и начнет выдвигать свои требования. Но он ошибся: бригадефюрер кивал в такт его словам, приветливо улыбался и молчал. — Мы высоко ценим ваше отношение к Швейцарии, о чем свидетельствует ваш приезд сюда…

Шелленберг перестал улыбаться, внимательно посмотрел и сказал значительно:

— Мне тоже приятен разговор с вами, поэтому я хотел бы увидеться еще раз…

Массон не ожидал такого поворота.

— С радостью, бригадефюрер.

— Тогда через месяц. Не возражаете?

— К вашим услугам.

— Я бы хотел посетить Швейцарию. Какой-нибудь укромный уголок.

Массон быстро прикинул: замок Вольфсберг в Эрматингене[17]? Да, пожалуй, лучшего места трудно найти — великолепный пейзаж, рядом озеро Констанца[18] со склонами холмов, наливающихся осенью неповторимой гаммой цветов от бирюзового до огненно-красного. И все это на фоне синего неба и горных вершин.

— В таком случае могу вам предложить замок Вольфсберг. Тишина, покой, охота на косуль…

Главного бригадный полковник, конечно, не мог сказать: владелец замка — его, Массона, непосредственный подчиненный, сотрудник Бюро ХА. Он обеспечит всем, в том числе микрофонами во всех залах и комнатах.

— Вольсберг, вы говорите? Тишина и покой? — переспросил Шеленберг.

Массон понял, куда клонит бригадефюрер.

— Мы гарантируем вам инкогнито и полную безопасность.

Шелленберга усмехнулся. Кто сейчас может гарантировать ему полную безопасность? Даже в своем кабинете, превращенном чуть ли не в крепость, он не чувствовал себя в полной безопасности. А бригадефюрер любил свой кабинет: фотоэлементы в стенах, сигнализация у дверей и сейфов, два автомата, вмонтированные в стол, — стоило только нажать на кнопку, и пули прошьют любого подозрительного визитера.

— Что ж, Вольфсберг, так и Вольфсберг, — согласился он.

Адъютант отвез Массона к границе и долго еще смотрел, как шел бригадный полковник по мосту через Рейн. Тот почему-то чувствовал этот взгляд спиной, словно кто-то поднял автомат и дожидается лишь команды… Но не ускорил шаг — шел и смотрел на горы впереди, которые казались ему роскошней и величественней тех, что остались там, на немецкой стороне.

По дороге в Берн Массон попытался восстановить в памяти все детали разговора, даже самые незначительные, но так и не смог с уверенностью сказать, чего же на самом деле хотел Шелленберг. Не обсудить же на самом деле судьбу Мергелли…

Так и не выяснив причины их встречи, Массон поднялся в кабинет командующего швейцарской армией генерала Генри Гизана.

До отхода поезда на Париж оставалось около трех часов. Жан Дюбуэль, побродив немного по марсельским улицам и выпив чашечку кофе на Приморском бульваре, решил заглянуть в контору фирмы, с которой «Поло» поддерживала деловые контакты. Фирма эта производила строительные материалы достаточно высокого качества, и Кан с Дюбуэлем широко пользовались ее услугами.

Вице-директор предложил ему коньяку. Дюбуэль отказался и попросил вызвать Париж. Жервеза обрадовалась, услышав его, и стала сетовать, что клиенты уже замучили ее: мосье Кан третий день в отъезде, и она с нетерпением ждет приезда мосье Дюбуэля.

Дюбуэль насторожился: они с Каном условились, что в конторе всегда кто-то будет оставаться, и отъезд директора мог быть вызван лишь крайней необходимостью. Он спросил об этом Жервезу.

— Насколько я знаю, — ответила секретарша, — поступил новый заказ: бараки для восточных рабочих в районе Гавра.

Дюбуэль быстро прикинул: строительство бараков не такое уж срочное дело, чтобы из-за него бросать все. Стало быть, либо он ошибается, либо…

— Жервеза, — попросил он, — я забыл в конторе записную книжку. Говорил по телефону и, кажется, положил ее на подоконник. Посмотрите, пожалуйста... Там еще горшок с бегонией стоит.

— Здесь ничего нет, — услышал он в ответ, — вы, должно быть, оставили ее где-то в другом месте, мосье Дюбуэль.

— Но там же стоит бегония?

— Нет, здесь стоит горшок с азалией. Бегония чуть левее… А какое это имеет значение?

— Конечно, никакого. Спасибо, Жервеза, у меня мало времени до поезда.

Он повесил трубку и сразу распрощался с вице-директором. Времени действительно было мало, потому что перестановка горшков на подоконнике означала лишь одно — провал и ликвидацию вслед за «Гомесом» фирмы «Поло».

Дюбуэль позвонил из бистро Вилли Буту — он был уверен, что теперь его документы «засвечены» и надо переходить на нелегальное положение. Но что он мог сделать один, в Марселе, без денег, явок и хотя бы плохонького паспорта?

Единственная надежда была на Вилли и его связи в Сопротивлении.

Тот действительно не подвел, однако потребовалось время для организации встречи с человеком, который мог достать документы, и Дюбуэль провел целые сутки в небольшом особнячке на окраине города, получив, наконец, возможность отоспаться вдоволь. Вероятно, существует какой-то жестокий закон: когда сон валит с ног, нет ни одной свободной минуты, и, наоборот, когда времени полно, забываешь об усталости…

Дюбуэль попросил у хозяина особняка — пожилого мужчины, бывшего лавочника, доживавшего свой век на небольшую ренту — что-нибудь почитать. Он ожидал, что тот принесет какой-нибудь скучный сентиментальный роман, но хозяин принес «Клошмерль» Габриэля Шевалье[19] — волшебную книгу о скандале в провинциальном городке, и Дюбуэль уже не мог оторваться от нее — валялся на диване, глотая страницу за страницей, и наслаждался искрами юмора, щедро рассыпанными по всему роману.

Утром Вилли привел розовощекого моложавого мужчину. Он все время улыбался, но глаза его оставались серьезными. Это не удивило Дюбуэля — он встречал таких людей и знал, что они всегда внутренне собраны, а улыбка стала для них своего рода маской. Розовощекий снял берет, и Дюбуэль увидел, что знакомый Вилли совсем седой, при этом детская припухлость его щек выглядела как-то совсем нелепо. Дюбуэль еще подумал, как трудно быть подпольщиком с такой броской внешностью. Знакомый Вилли тоже, видимо, знал об этом. Он сел на предложенный стул и, проведя ладонями по лицу, словно бы снял с него улыбку — щеки его втянулись, лицо удлинилось и сделалось грустным. Этот человек умел перевоплощаться.

— Мосье Ларудель, — отрекомендовал его Вилли.

Щеки у Ларуделя вновь порозовели, и он, взглянув на Дюбуэля, спросил:

— Вилли сказал, что вам нужны документы?

Дюбуэль ответил вопросом на вопрос:

— А вы можете помочь сделать их?

— Какие именно?

— Паспорт. У меня есть настоящий, но в нем надо фото поменять.

— Это несложно.

— Вы уверены? С этим документом мне предстоит жить в Германии.

— О-о! — лицо Ларуделя вновь удлинилось. — Я думал — здесь... У нас проходят и хорошие фальшивки.

— Там не пройдут.

— Знаю, поэтому мы и не сможем вам помочь.

Дюбуэль усмехнулся.

— Жаль, придется искать специалиста в Париже.

— Но мы сможем переправить вас через границу.

— С фальшивыми документами?

— Да, за неимением лучших.

Дюбуэль понял, что это — единственный шанс.

— А назад? Вы сможете вернуть меня назад?

— Зачем? — не понял Ларудель.