Ростислав Самбук – Под занавес (страница 4)

Андрей остановился.

– Где-то здесь, – сказал уверенно. Указал Вере на удобное место за толстым дубом. – Стань за этим деревом. А я там...

Перебежал метров пятьдесят.

Он прилип, как и девушка, к шелестящему стволу дуба. Краем глаза заметил Веру: стоит, держа наготове карабин, – неужели это её он видел в золотом венке?

Андрей не успел вспомнить, какой была тогда девушка, потому что услышал хруст ветки: человек шёл, не выбирая дороги, лез напролом через подлесок.

Андрей сделал знак Вере затаиться, а сам, согнувшись, перебежал немного левее, куда должен был выйти мужчина.

Выглянул из-за дерева и увидел Коршуна.

Тот шёл, покачиваясь и тяжело дыша, без пиджака и плаща, расстегнув ворот рубашки, – красный и потный. Иногда оглядывался и держал автомат наготове.

Когда он приблизился, Андрей выстрелил над его головой.

– Стой! – крикнул он. – Бросай оружие!

Вышел из-за дуба, дал ещё очередь, и Коршун бросил автомат.

Стоял, уставившись на парня. Наконец узнал и улыбнулся.

– Ты, Андрей? – Наклонился, чтобы поднять «шмайсер».

– Не двигаться! – приказал Андрей, но Коршун не послушался.

Вдруг раздался короткий выстрел, и Коршун схватился за руку.

Сделал шаг назад.

Андрей оглянулся: Вера всё ещё целится, и из ствола карабина идёт дымок...

– Руки вверх! – скомандовал Коршуну, однако тот не поднял, держался правой рукой за левую, и между пальцами выступала кровь.

– В кого стреляете? – воскликнул с ненавистью и бросился к автомату.

Андрей дал очередь Коршуну под ноги, и бандеровец отступил.

Подбежала Вера, схватила «шмайссер».

– Руки вверх! – повторил Андрей, и теперь Коршун понял, что с ним не шутят. Поднял руки, заложив их за голову.

– Спиной!.. Обернитесь ко мне спиной! – приказал Андрей.

Лицо Коршуна исказилось, он хотел что-то сказать, но промолчал.

Андрей быстро обыскал его, вытащил из кармана пистолет и две гранаты.

– Вера, – сказал решительно, – держи его на прицеле, а я сейчас свяжу ему руки.

– Что ты хочешь со мной сделать, Андрей? – спросил Коршун. – Мы же родственники!

Парень начал снимать с себя ремень.

– Молчи! – сказала Вера, но Коршун только бросил на неё взгляд.

– Андрей, – продолжал он, – ты не сделаешь этого, потому что сам потом будешь проклинать себя! И ты должен выслушать...

– А я уже слушаю. Где Гриць?

– Гриць? Разве я знаю, где он? Спрятался где-то... Лес большой... А нам нужно поговорить наедине. У меня есть секрет, он не для посторонних ушей...

– Нет, – возразил парень, – вы меня не подловите!

Коршун посмотрел на Веру тяжёлым взглядом.

– Хорошо, – решился он, – пусть слушает... В конюшне под яслями закопан ящик с драгоценностями. Хватит тебе и этой девчонке на всю жизнь. И мне тоже.

– Вот оно что! – удивился Андрей. – Теперь мне всё понятно!

– А если понятно, беги скорее в деревню!..

– Ого, – начал Андрей весело, – я был лучшего мнения о вас. А оказывается, вы ещё и грабитель!

Коршун рванулся к парню, но Вера дала предупредительный выстрел.

Бандеровец остановился и сказал:

– У тебя это последняя возможность выбиться из нищих в люди... – Он не закончил: в подлеске затрещали ветки, и из-за деревьев, запыхавшись, вышел Бутурлак. Андрей повернулся к нему, и в этот же момент Коршун укрылся в кустах.

Вера выстрелила, но не попала – Коршун огибал дубы и уже приближался к чаще.

«Шмайссер» в руках Андрея задрожал, парень стрелял и стрелял, а Коршун всё петлял между деревьями. Наконец упал.

Андрей подбежал, наставил автомат.

Коршун поднял здоровую руку, сжал кулак, как будто угрожал Андрею, но сразу разжал, и растопыренные пальцы с чистыми, ухоженными ногтями замертво упали на землю.

Подошли Бутурлак и Вера. Девушка всхлипывала виновато:

– Это я – мазюка... Он же мог убежать...

Бутурлак перевернул Коршуна на спину.

– Вот и конец... – хрипло сказал лейтенант. Опёрся спиной о дерево, пощупал затылок. Пожаловался: – Всё же немного оглушило меня, и Коршуну удалось оторваться... Однако я не видел, как вы опередили меня...

– А мы по прямой, – объяснила Вера, – Андрей здесь все тропы знает.

– Мы отрезали ему отступление и встретили здесь, – добавил парень.

– Молодцы! – глаза Бутурлака смеялись. – Дорогие мои дети... – Взглянул внимательно на девушку с небрежно заплетёнными косичками, которая твёрдо держала карабин в руках, на курносого, веснушчатого, с голубыми глазами мальчишку, который уже почти перерос его. – Мои добрые друзья, – закончил он. – Возвращаемся в село, потому что там уже волнуются...

Сейчас, идя по львовским улицам, Андрей вспомнил улыбку, с которой были сказаны эти слова. На душе стало тепло, он шёл и улыбался, думал о Вере.

Неужели на свете есть лучше и красивее неё?

III

Отец Иосиф Адашинский знал, что перед ним сидит эмиссар главного руководства ОУН, однако это мало беспокоило его. Точнее, отец Иосиф немного обманывал сам себя, какой-то червячок тревоги всё же лежал под сердцем, но, в конце концов, что такое теперь главное руководство? Сидят где-то себе в Мюнхене и думают, что здесь все будут танцевать под их дудку.

Да чёрта с два! Он не настолько глуп, чтобы добровольно подставлять свою голову под удар, она ему дороже всех идей ОУН и её главаря Степана Бандеры. И пусть этот эмиссар болтает, что хочет, он, отец Иосиф, будет осторожен, как олень, а холоден и мудр, как змей.

– Да, да... – сказал он и неопределённо покачал головой. – Может, уважаемый пан хочет кофе?

Эмиссар главного руководства как раз начал рассказ о новых указаниях шефа ОУН – реплика отца Иосифа прозвучала несколько нетактично, сбила его с мысли, как-то приземлила и вернула к суровой действительности. Он пристально посмотрел на отца Иосифа – не издевается ли тот, но его преосвященство смотрел на него доброжелательно, словно именно от того, хочет ли его гость кофе или не хочет, зависело практическое воплощение идей, выдвинутых эмиссаром главного руководства.

– Его преосвященство имеет настоящий кофе? – улыбнулся он недоверчиво. – Даже у нас там он стоит баснословные деньги. Неужели большевики так щедры и продают его вам?

Отец Иосиф подумал, что этот зарубежный гость многого не знает и ему придётся здесь несладко. Хлопнул в ладоши, призывая домработницу, и мягко приказал:

– Пожалуйста, кофе нам, Фрося, и пирожных.

Эмиссар главного провода завистливо посмотрел на Фросю и невольно выпятил грудь: симпатичный чертёнок, этот чёртов поп умеет устраиваться. Пошевелился в кресле и закинул ногу на ногу. Но, увидев пятна на брюках, спрятал ноги. Привык носить красивые костюмы, сшитые у модных портных, а здесь пришлось маскироваться под бедного деревенщину, который носит одежду до тех пор, пока она не станет просвечивать, и даже тогда ещё долго думает, стоит ли покупать новую.

Эта роль была не по вкусу эмиссару главного провода. Жил в достатке, даже в роскоши: отец имел магазин в Коломые, дал сыну университетское образование, и тот оправдал его надежды. Редактировал одну из националистических газет, за что и был прислан самим Степаном Бандерой. А теперь – грязные, испачканные штаны...

Эмиссару главного провода было уже за сорок, но он хорошо сохранился. Имел торс спортсмена и подчёркивал это, туго затягиваясь ремнём, от чего его развитая грудь выпячивалась вперёд ещё больше, а плечи как будто расширялись. Даже совсем голый череп не огорчал его, от этого ещё больше увеличивался и так высокий лоб и выразительнее становились косматые брови над пронзительными глазами. Всё это должно было свидетельствовать о строгости натуры Юлиана Михайловича Штеха, его волевом характере, совершенно лишённом излишней сентиментальности. Кому она сейчас нужна – в то время, когда они ведут такую жестокую борьбу с большевиками?