Ростислав Самбук – Марафон длиной в неделю (страница 38)
— Привет, капитан, — помахал ему рукой Мурейко. — Что случилось?
С этой машиной и пассажирами на ней все было ясно, но Шалалай спросил строго:
— Посторонних нет?
— Какие посторонние, капитан? Девчат на поле везу.
Девчата были, правда, в возрасте, однако Шалалай не принял шутки председателя. Вскочил на ступеньку, заглянул в кузов: не спрятался ли кто? Спрыгнул и махнул рукой, разрешая проезд. Но Мурейко спросил:
— Что так рано?
— Вы из села? — уклонился от ответа Шалалай.
— Откуда же еще?
— Никого на дороге не видели?
— Как всегда, пусто.
— Давайте... — махнул рукой капитан.
Полуторка двинулась. Шалалай отошел к кювету и закурил. Походил немного вдоль шоссе, затоптал окурок.
В это время вдали что-то чуть-чуть загудело, будто зажужжал шмель. Звук усиливался, и скоро стало ясно, что к перекрестку приближается мотоцикл.
Шалалай, поправив автомат, повернулся в ту сторону и увидел на фоне леса движущуюся точку. Посмотрел на солдата, хотел предупредить, чтобы тот был повнимательнее, но, увидев, что солдат снял с плеча автомат, успокоился.
Когда мотоцикл подъехал к перекрестку, Шалалай вышел на середину шоссе и властно поднял руку, приказывая остановиться. Мотоцикл приближался к обочине — ехали на нем двое: мужчина в такой же плащ-палатке, какая была на капитане, и женщина в шинели с погонами младшего лейтенанта.
— В чем дело? — спросил мужчина. Он не слез с седла и не выключил мотор.
— Проверка документов. Прошу предъявить! — приказал Шалалай строго.
Мужчина расстегнул плащ-палатку и откинул ее назад. Шалалай увидел майорские погоны и Звезду Героя. Вытянулся и сказал:
— Прошу извинить, товарищ майор, но мы проверяем документы у всех, такой приказ.
Майор протянул ему свои документы, улыбнулся то ли снисходительно, то ли иронично. Шалалаю по меньшей мере стало неловко, и он быстро просмотрел их.
Майор Таврин Петр Иванович. Заместитель начальника армейского Смерша. Согласно приказу командующего фронтом едет в Москву.
— Все в порядке, товарищ майор. — Шалалай обратился к женщине: — Прошу ваши.
Младший лейтенант административной службы Сулова Лидия Яковлевна. Едет вместе с майором для выполнения работ, связанных с его командировкой.
Вернул им документы, козырнул, глядя, как майор прячет их в нагрудный карман гимнастерки. Спрятав, майор поправил плащ. Шалалай задержал глаза на плаще, совсем сухом и новом, и вдруг у него мелькнула тревожная мысль.
— Откуда едете? — спросил он у майора.
— Из ... — Майор назвал город, расположенный примерно в ста пятидесяти километрах.
— И едете всю ночь?
— Да.
«Едут всю ночь, а совсем не уставшие и сухие, — подумал Шалалай. — А дождь перестал совсем недавно. Вот это да...» Посмотрел на солдата. Незаметно сделал знак, чтобы тот был настороже. Произнес строго:
— Товарищ майор, вы выезжаете из прифронтовой зоны. Должны заехать в райцентр и отметить документы. Сюда, — показал на дорогу слева, — там...
Наверное, он на какую-то секунду или две выпустил из поля зрения майора и его спутницу. Этих секунд было достаточно Таврину, чтобы выхватить из-под плаща пистолет. Капитан не успел ничего сказать: пуля ударила его в грудь, отбросила от мотоцикла — он отступил назад и зашатался. Таврин не ждал, пока капитан упадет, выстрелил в солдата, тот тоже стал оседать на землю, а майор, не выпуская пистолета, нажал на газ.
Мотоцикл рванулся с места. Таврин выронил вальтер, но не остановился: черт с ним, хватит ему оружия, лишь бы оторваться от этого поста! Но позади послышалась автоматная очередь — мотоцикл развернуло в кювет. Таврин сумел выровнять его — еще сто метров, а там поворот, лишь бы успеть к этому спасительному повороту!
Таврин инстинктивно пригнулся, но сзади не стреляли: видно, тот солдат дал очередь из последних сил и пробил шину. Ничего, они доедут и на ободе, потом поменяют колесо — лишь бы дотянуть до поворота...
Он повернул и протянул еще на всякий случай метров триста, хотел было притормозить, но прямо на них вынырнул откуда-то потрепанный, весь забрызганный грязью «виллис». Резко развернулся поперек дороги. Сулова схватилась за автомат, но Ипполитов тихо приказал:
— Спрячь!..
Из «виллиса» выскочили трое: капитан, майор и водитель-ефрейтор. Ипполитов оглянулся — на шоссе за ними было чисто. Он спрыгнул с седла и закричал:
— Засада! Там бандеровская засада! Осторожнее!
Толкунов был уже рядом.
— Спокойно. Кто вы и откуда? Предъявите документы.
Бобренок обошел мотоцикл сзади. Виктор, подняв автомат, стал возле коляски.
— Я — майор Таврин, из контрразведки армии... Со мной младший лейтенант Сулова. — Ипполитов распахнул полы плаща так, чтобы видна была Звезда Героя Советского Союза. — А вы?.. Чья машина?
— Предъявите документы, — повторил Толкунов, но, увидев Звезду, смягчился. — Прошу ваши документы.
— Пожалуйста. — Ипполитов достал из кармана документы, но отдал их Бобренку — старшему но званию.
«Майор Таврин, — прочитал Бобренок в удостоверении личности. — Петр Иванович, заместитель начальника ОКР Смерша армии... Удостоверение Героя Советского Союза». Ого! Выходит, соседи и коллеги. Что он делает здесь? Командирован в Москву? Стало быть, направляется в Сарны на аэродром?
— Я заезжал по личному делу в... — словно угадав мысли Бобренка, пояснил Ипполитов и назвал город, который уже упоминал в разговоре с Шалалаем. — Едем в Сарны, только что наткнулись на засаду, — снова обернулся назад. — Еле ноги унесли.
— У нас тут пока шалят... — сказал Бобренок. — Ваши края поспокойнее. Когда вы выехали? — спросил он, продолжая изучать документы.
— Вчера. Еще вчера вечером...
Бобренок мельком взглянул на плащ Ипполитова и подумал точно так же, как и капитан Шалалай: странно, шел дождь, они гнали всю ночь на мотоцикле по шоссе и сухие!.. Впрочем, могли остановиться, обтереть машину, переодеться. Вон на заднем сиденье мотоцикла приторочен целый чемодан с имуществом. И все же что-то не нравилось Бобренку в майоре, какая-то суетливость... Но, что поделаешь, с одной стороны, понятно, волнуется, ведь угодили в засаду... С другой...
Майор глянул на номер мотоцикла. Все правильно — номер войсковой части, которую он знал.
— Мы из контрразведки соседней с вами армии, — пояснил Бобренок. — Возможно, сегодня ночью вражеский самолет высадил десант. Никого не встречали по дороге?
— Да нет, ничего подозрительного не видели, — ответил Ипполитов уверенно. — Вот только бандеровцы. Мы очень торопились, надо на аэродром успеть. А теперь колесо продырявили, нужно сменить...
«Отметок комендатуры нет, — думал между тем Бобренок — Ну и что? Заскочил на пару часов в город под вечер, поужинал... Где тут отмечаться? Все вроде бы правильно, но чем он мне не нравится?..»
Бобренок взглянул на Толкунова. Тот просматривал бумаги Суловой и тоже морщился. Значит, и его что-то смущает.
— Извините, — строго сказал Бобренок. — Поскольку вы оказались в контролируемой зоне, я обязан произвести досмотр ваших личных вещей.
— То есть как? — Ипполитов даже задохнулся от изумления. Ему уже показалось, что опасность миновала, и вдруг... Подумал: «Теперь терять нечего, выручить их может только наглость». — Хотите нас обыскать? Какое имеете право? Я буду жаловаться! Вот уж не знал, что соседи позволяют себе такое.
Бобренок наконец понял, что его смущает: он знал многих в Смерше соседней армии, все же провели вместе не одну операцию... Правда, майора Таврина он мог и не знать. Но о Герое Советского Союза Таврине должен был бы слышать. Может быть, это просто новый человек?
— Поймите, мы опаздываем! — повысил голос Ипполитов. — У меня срочное задание командования!
Взгляд Бобренка скользнул по мотоциклу и задержался на ключе, торчавшем из гнезда зажигания, вернее, не на самом ключе, а на брелоке, бронзовом чертике с царапиной... Чертик... Бобренок совершенно ясно вспомнил слова полковника Карего: «Скорцени подарил агенту талисман... в виде бронзового чертика».
И тут вдали на шоссе раздался крик. Бобренок и Толкунов обернулись: по дороге, сильно хромая, к ним бежал солдат в длинной шинели. В левой руке он сжимал автомат, правая болталась, но он упрямо ковылял, что-то крича. Ипполитов все понял. Воспользовавшись секундной паузой, он бросился через кювет в кусты. Выстрел из пистолета и возглас Бобренка «Не стрелять!» прозвучали одновременно. Пуля обожгла ногу. Ипполитов рухнул в заросли, и сразу на него кто-то навалился. Он рванулся, пытаясь освободиться, но ему больно вывернули руку, ткнули лицом в мокрую траву. Ипполитов злобно вцепился зубами в землю — знал, что это конец, но не мог смириться, рвал бы и кусал все вокруг, но руки ему уже связали, и он только бессильно скрипел зубами.
Он слышал, как истошно рыдала Сулова, взвизгивая и матерясь, как доковылявший солдат прохрипел:
— Там капитан Шалалай... Без сознания, но, кажется, еще живой...
Бобренок приказал Толкунову:
— Я тут управлюсь сам. А ты немедленно к капитану! Окажи ему первую помощь...
МАРАФОН ДЛИНОЙ В НЕДЕЛЮ