Ростислав Самбук – Крах черных гномов (страница 4)

– Вы правы. – Коробочка снова перекочевала из кармана Петра на стол.

Кремер тщательно взвесил бриллиант. Капнул на него кислотой. Громко причмокнул губами и размеренно сказал:

– Его цена – сорок тысяч марок. Могу предложить наличными тридцать пять.

«Эге! Это, значит, примерно половина того, сколько он стоит», – прикинул Петро и скучным голосом сказал:

– Только что вы сами сказали, что предпочитаете иметь дело с деловыми людьми. За кого вы меня принимаете?

– А сколько бы вы хотели? – спросил старик.

– Камень стоит не менее восьмидесяти тысяч, коллега. Семьдесят пять мне заплатят в любой момент.

Ювелир вздохнул.

– Да, цену ему вы знаете, – сказал с уважением. – Но надо помнить, что сейчас война… и люди хотят покупать колбасу, а не бриллианты.

– Разница между умным человеком и ограниченным, – поднял палец Петро, – в том и состоит, что умный знает, когда покупать бриллианты, а когда колбасу. Лучше всех это должны знать мы, немцы, уже пережившие одну послевоенную инфляцию. Вы знаете лучше меня, господин Кремер, сколько выиграли те, кто вложил деньги в драгоценности.

– Сейчас не те времена, совсем не те времена! Наша доблестная армия одерживает победа за победой, и мы…

– Простите, – прервал хозяина Петро, – учитывая все, что вы изволили сказать, а также то, что это наша первая сделка, я согласен на семьдесят тысяч и лишь треть – в валюте. Предпочтительно фунты и доллары.

Кремер скрипуче засмеялся.

– Фунты и доллары!.. Ха-ха… Валюта… Где же вы ее возьмете сейчас?

– Хорошо, валютой двадцать пять процентов, – твердо сказал Петро. – Это – последнее слово!

Ювелир забегал по кабинету. Потом вдруг сел на стул напротив гостя, уставился на него неподвижным взглядом бесцветных, белесых глаз.

– Ладно… Будет по-вашему… Согласен, поскольку это наша первая операция…

– Первая или последняя, – ответил Петро, – это не имеет значения! Я не позволю никому ущемлять мои интересы. Ни возраст партнера, ни авторитет фирмы на мои решения влияния не оказывают.

– А вы, молодой человек, начинаете мне нравиться, – осклабился Кремер. – Деловая хватка у вас, настоящая.

– Немецкая, – уточнил Петро.

– Верно!.. – кивнул ювелир и продолжил торжественным тоном: – Сейчас мы вступили в очень ответственный для немецкого народа период, господин Шпехт. Победное наступление наших войск вызвало некоторое перемещение ценностей с востока на запад… Но поток этих ценностей, к сожалению, подобен жалкому ручейку. Отчасти в этом повинна наша администрация, которая, я бы сказал, весьма примитивно регламентирует деловую инициативу. В результате значительная часть ценностей оседает на месте. – Кремер на миг остановился, затем многозначительно произнес: – Долг каждого настоящего немца-патриота – приложить все усилия, чтобы помочь нашей державе в деле максимального перемещения ценностей и тем самым укреплять мощь великой Германии!

«Вон ведь какую идейную базу подвел! – подумал Петро. – Вот что значит хищник! Великолепно знает, негодяй, откуда берется это золото!..»

– Нельзя не согласиться с вашей оценкой, – воспользовался Петро секундной паузой, – временных э-э… непорядков в операциях с драгоценностями. Многие наши чиновники, к сожалению, не понимают той простой истины, что карман немецкого коммерсанта в то же время и карман государства.

– О-о! Великолепно сказано! – Кремер одобрительно кивнул.

– Вот это я и хотел отметить, прежде чем условиться о продаже некоторых драгоценностей. Как мне представляется, мелким чиновникам незачем вникать в характер наших с вами сделок…

Ювелир совсем преобразился – теперь он походил на легавую, которая почуяла запах дичи и сделала стойку. Кремер потер руки и елейным тоном сказал:

– Золото, изъятое на востоке, там, на месте, стоит значительно дешевле. Хотелось бы рассчитывать, что вы не станете требовать за него от старого и бедного ювелира слишком много? К тому же полная тайна наших сделок…

«Ну и сквалыга!» – подумал Петро. Ему порядком надоел этот разговор. Но останавливаться на полпути нельзя – старый пройдоха еще очень нужен, да и нельзя оставлять ему ни малейших зацепок.

– Меня в конце концов вовсе не беспокоит, будете ли вы афишировать наши сделки или нет. Хотя, конечно, это в какой-то степени может повлиять на их дальнейшее развитие. До сих пор меня всегда уверяли: такого рода делам реклама только вредит.

– Хха-хха… – проскрипел ювелир. – Великолепно! Вас, молодой человек, понимаю. Итак, к делу. Мы достигнем полного согласия, если моя фирма от оптовой цены получит тридцать процентов скидки.

– Пятнадцать процентов принесут вам много, даже слишком много, господин Кремер. Ну а если вспомнить ваши слова о том, что каждый немец-патриот…

– Двадцать… пять… – проскрипел ювелир.

– Двадцать – это предел возможного!

– Ладно. – Кремер поднялся, обежал вокруг стола и снова опустился в кресло. – Конечно, при том условии, что товар нас вполне удовлетворит.

– Никто не собирается навязывать вам то, что не будет устраивать фирму.

– Когда вы можете показать товар?

– Если пожелаете, то сейчас, – Петро слегка похлопал по небольшому кожаному чемоданчику.

– Что?! – вскочил ювелир. – В такое тревожное время и вы носите драгоценности прямо так, с собой?..

– Именно поэтому, – улыбнулся Петро, вынимая из чемоданчика шкатулку. К ней жадно потянулись руки старика. – Вас удивить трудно, но кое-что здесь найдется…

Кремер открыл крышку шкатулки и замер, рассматривая драгоценности. Заремба щедро снабдил ими Кирилюка: партизанам удалось перехватить немецкий конвой, который вез во Львов награбленные эсэсовцами ценности. Когда наконец Ганс Кремер смог оторваться от шкатулки, то с уважением посмотрел на гостя и сказал:

– Вы, молодой человек, воистину явились сюда, как из волшебной сказки!

– О, из детского возраста я уже вышел и сказками давно не увлекаюсь, – снова улыбнулся Петро. – Меня интересуют реальные деньги!

– Оптом? – спросил Кремер.

Петро кивнул.

Минуло не менее трех часов, пока они достигли согласия. Оба остались довольны заключенной сделкой. Петро был рад потому, что выручил он значительно больше, чем рассчитывал Заремба; Кремера же вполне устраивало то, что он так выгодно вложил деньги: что ни говори, а золото всегда остается золотом!..

– Я надеюсь, – прищурился, как сытый кот, ювелир, – вы примите во внимание, что фирма немедленно рассчитаться не сможет. Сейчас во всем городе не найти коммерсанта, который располагал бы достаточной для оплаты всего этого суммой наличных денег. Я предлагаю треть наличными, а остальное гарантированными векселями.

– Господин Кремер, – твердо сказал Петро, – я деловой человек, и для предстоящих операций мне нужны деньги. Простите, но в тех кругах, с которыми я имею дело, ваши векселя расцениваются не больше, чем мыльный пузырь. – Старик принял обиженный вид, но Петро не обратил на это внимания и продолжал в том же тоне: – Да, мыльный пузырь… Напоминаю и об условии, что двадцать процентов – валютой.

– Боже! Этот человек пустит меня по миру, – схватился за голову ювелир. – Но слово есть слово, хотя вам и придется немного подождать. Такие деньги в ящике письменного стола не хранятся.

– Сколько времени вам потребуется для полного расчета?

– Примерно неделя. – Заметив, что клиент недовольно поморщился, закивал сочувственно головой: – Да-да!.. Я вас понимаю: столько дней в чужом городе… в номере гостиницы… без дел, без друзей… Впрочем, вот что, – он немного помолчал думая. – Не лучше ли вам на это время поселиться у меня? Во всем доме нас трое – я, моя дочь Лотта и экономка. Надеюсь, что ваше общество понравится Лотте…

Петро даже пристыл к стулу – он никак не мог рассчитывать на такое везение. Но и соглашаться сразу было рискованно.

Его молчание Кремер понял по-своему: колеблется, значит, опасается связывать руки, наверно, хочет позондировать почву у других ювелиров. Ну нет, не такой он, Кремер, простак, чтобы упустить драгоценности! Старик нажал на кнопку звонка и, когда появился приказчик, распорядился:

– Вызовите машину и позвоните фрау Лотте, что я еду домой с гостем. За вашим багажом заедет шофер, – обратился он к Петру так, словно все это они давно решили.

Петро поднялся и вежливо склонил голову.

– Я не хотел бы обременять вас, но, – развел руками, – по-видимому, мне ничего не остается, как с благодарностью принять ваше любезное приглашение.

– Едем, – потянулся Кремер за старомодным черным котелком. – Сегодня я хочу немного развлечься в семейном кругу…

– Ну что ж, – прервал его воспоминания Роговцев, похлопав ладонью по бумагам, – тут достаточно подробно изложено, как вы познакомились с Гансом Кремером и что сумели узнать у него и его дочери. А как вам по возвращении во Львов удалось попасть на прием к Вайгангу?

– Это было не очень легко, но все же я сумел встретиться с личным секретарем губернатора.

Кирилюк рассказывал и мысленно представлял и секретаря губернатора, и самого Вайганга, как будто это было не два года назад, а лишь вчера – помнил все до деталей, даже цвет обивки стула, на котором сидел в приемной группенфюрера.

…Секретарь Вайганга, высокий, рыжий, похожий на восклицательный знак, человек с красными веками выслушал его, внимательно ощупал быстрыми глазами. С минуту подумал и, когда Петро хотел уже нарушить паузу, спросил: