Ростислав Прохоров – Военная тайна варягов (страница 8)

– Наше дело Родине служить и лишних вопросов не задавать, – ответил Сергей. – Можно у вас еще попросить закурить?..

Глава четвертая: 1943 год. Норвежское море.

Год назад, когда Третий рейх находился на пике могущества, железные щупальца вермахта потянулись к Кавказу и Волге, где в скором времени развернулась самая грандиозная и страшная битва в истории человечества. Тогда же, в Атлантике был атакован огромный конвой союзников, состоявший из тридцати трех транспортов, танкера, спасательного судна и большого числа кораблей охранения. Гибель конвоя, и то сражение на земле, что разворачивалось далеко на Востоке, были связаны между собой, как и множество прочих событий, имевших место на Суше, на Море и в Воздухе. Судьбы многих тысяч людей, сражавшихся на бескрайних русских просторах, на волнах холодной Атлантики, в джунглях Бирмы или в песках африканского континента, оказались переплетенными в единый гигантский клубок.

В Африке продолжалась тяжелая схватка между немецкими экспедиционными силами и колониальными войсками британцев. Здесь гитлеровская империя пыталась добраться до Нила, однако, решить такую задачу было весьма затруднительно, пока в руках англичан оставалась крупнейшая средиземноморская крепость – Мальта.

С приходом нового, сорок третьего года ситуация в мире решительно изменилась. Не сумев уничтожить Советский Союз в ходе двух военных компаний, потерпев поражение в Северной Африке от англо-американцев, предчувствуя грядущее крупное наступление противника на Западе и на Востоке, руководители рейха впервые ощутили дыхание надвигающейся катастрофы.

Старший лейтенант Иванцов – бывший студент археолог, учившийся до войны в Германии, волею судеб, попавший в немецкий плен и чудом там уцелевший, теперь был оправдан, вновь получил погоны, а главное возможность продолжить службу. В тех живописных, сказочных, легендарных местах, где тысячу лет назад норманны осваивали новые земли, пиратствовали, и слагали песни о своих подвигах. Однако моря, которые некогда бороздили кораблики древних князей и конунгов теперь являлись ареной более грозных и менее романтичных событий. Те светлые, холодные волны, вздымавшие некогда корпуса стремительных норманнских “дракаров” и купеческих “кнорров”, сейчас наблюдали, полную отчаяния и крови, схватку чадящих трубами и ощетинившихся пушками стальных бронированных монстров двадцатого века.

То, что глубоко штатский, миролюбивый и застенчивый человек по имени Сергей Иванцов оказался зачислен в особо секретное подразделение советской разведки, объяснялось несколькими причинами. Старлей превосходно владел немецким языком и неплохо говорил по-английски. Кроме того, этот бывший студент археолог, фанатически увлеченный Древней Элладой, тем не менее, разбирался в географии Северного и Норвежского морей и превосходно знал нравы, обычаи и традиции обитателей здешних мест. О третьей и главной причине знали немногие…

В данный момент, находясь на борту эскортного корабля “Серебряный”, бороздящего под ночными звездами пенистые морские волны, Сергей следил в бинокль за горизонтом. Стояла темная летняя ночь. С минуты на минуту, вдали должны были показаться мрачные скалы острова Эйсберг. Полные яростной первобытной романтики, и пугающей неприступности.

Корабль Северного флота ВМФ СССР, на котором сейчас находился старлей, был обычным эскортным кораблем. В кораблях подобного типа нуждались особенно сильно и британцы, и русские. От них зависела безопасность конвоев, доставлявших в Английскую Метрополию сырье, продовольствие и военные грузы из Северной Америки и многочисленных британских колоний. От них зависела и судьба кораблей, поставлявших военные грузы в Мурманск. Но в данном случае, эсминец “Серебряный” выполнял особую миссию… Эта секретная миссия напрямую касалась весьма удаленного, таинственного и почти фантастического острова, омываемого волнами холодного Норвежского моря. Имя этого острова – Эйсберг. По данным разведки немцы уже полгода вели здесь крупные строительные работы. Превращали Эйсберг в настоящую крепость. По сведениям, поступившим от партизан из норвежского Сопротивления, кроме оборонительных сооружений, береговых батарей, аэродрома и базы летающих лодок, на Эйсберге завершалось строительство сверхсекретного подземного объекта, именовавшегося “Мордкассель”.

В те времена на западе Норвежского моря, сложилась особая ситуация. Ночью английские канонерки, торпедные катера и эсминцы, были хозяевами положения. Однако стоило небу окраситься предрассветным багрянцем, британцы спешно ретировались. В светлое время суток здесь безраздельно господствовала немецкая авиация. Потому торопился эсминец “Серебряный” выполнить свою миссию до рассвета. Эсминец советского флота должен был подойти к скалистому берегу Эйсберга и дождаться рыбацкую лодку с группой норвежских патриотов из коммунистического подполья. Трех отважных людей, которые собирали на острове информацию об объекте “Мордкассель”. Именно им предстояло забрать с эсминца старшего лейтенанта Иванцова и до рассвета вернуться на остров.

Лодка возникла из сумрака, когда звезды начали гаснуть. Ветхая рыбацкая скорлупа, появилась из темноты, как раз в тот момент, когда командир эсминца, сорокалетний Александр Попов, уже с опаской поглядывал на часы, и на то, как бледнеют, исчезающие звезды.

В лодке действительно находилось три человека, однако, один из них, неподвижно лежал на мокрой циновке, с головою укутанный в старую плащ-палатку. Этот человек был командиром группы, бывшим майором норвежской армии. Когда его подняли на борт советского корабля, стало ясно, что часы его сочтены. Майор получил ранение в спину. Как выяснилось, группа нарвалась на немецкий патруль, и едва сумела уйти от погони, под покровом тревожной ночи. Соваться сегодня в переполошившееся осиное гнездо было чистым безумием, поэтому командир “Серебряного” принял решение, возвращаться на базу, забрав с собой партизан.

Стрелки часов на руке Иванцова показывали начало пятого, когда “Серебряный” двинулся к базе, стремясь, как можно быстрее, покинуть опасный район. Погода ухудшилась, на волнах появились белые пенные гребни, усилился ветер.

– Бодрит, черт возьми, погодка? – Припав к окулярам бинокля, старпом внимательно осмотрел горизонт. Предрассветная пелена казалась непроницаемой.

Жилистый, долговязый старпом Петров, в залихватски заломленной набекрень фуражке, подмигнул Иванцову. Петров был великим оптимистом. Верил в счастливую звезду и в удачу своего капитана.

От Петрова Сергей успел наслушаться много морских историй. Не слишком верил в них, однако любил послушать красивые байки. Старпом в представлении молодого старлея являлся прожженным морским разбойником. Благородным пиратом эпохи капитана Блада, американский фильм о котором, Сергею довелось посмотреть перед самой войной. Романтичный Иванцов верил, в благородных разбойников… Старлей, проживший большую часть жизни за рубежом, верил также и в то, что советский морской офицер мог иметь нрав, хоть немного похожий, на нрав человека из мира наживы, выгоды и авантюр, что конечно было полной иллюзией.

Именно от старпома Сергей узнал о прежних победах капитана Попова в должности командира эскортного эсминца “Серебряный”. О схватках у северных берегов СССР, о защите конвоев, об охоте на субмарины.

– В последнее время, старлей, замечаю в себе симптомы странной болезни, – Петров оторвался от бинокля, и лукаво улыбнулся офицеру разведки.

– У вас?!

– Представьте себе, как только я слышу слова: работа, аврал, тревога, сразу же начинает колоть в боку, – захохотал Петров. – А вот от слов, вечеринка, девушки, наркомовские сто грамм, самочувствие резко улучшается…

– Вы неисправимы, старпом, – улыбнулся Сергей, которого вдруг охватило смутное беспокойство.

Иванцов не раз успел побывать в смертельно опасных, боевых передрягах, однако, нынешний рейд почему-то заставил его дрожать еще до выхода в море. Теперь это чувство смутной тревоги резко усилилось.

– Пойду, пообщаюсь с норвежцами, – объявил Сергей Иванцов старпому, и заодно попью горячего чаю.

Петров собирался, что-то ответить, однако, в этот момент раздался тревожный голос одного из матросов. Слева, в серой рассветной мгле неожиданно показались силуэты трех кораблей.

– Эсминцы, – коротко резюмировал старший помощник, поглядев в бинокль в указанном направлении. – Похоже, немецкие. Боцман! Свистать всех наверх! Ход увеличить до полного!

Матросы поспешно заняли боевые посты. Вскорости, обстановка приняла и вовсе опасный характер.

– Обнаружены еще три надводные цели! – доложили старпому, спустя минуту. – Стремительно приближаются с зюйд-зюйд-Веста. Похоже, среди них есть один легкий крейсер…

– Черт, похоже, нас здесь караулили, – растерянно пробормотал старпом.

Силуэты эсминцев уже отчетливо выделялись на фоне просветлевшего горизонта. Все они шли параллельным курсом. Три других корабля пока находились на таком удалении, что опасности не представляли…

Появившийся на мостике капитан третьего ранга Попов взял командование на себя. В отличие от старпома, командир эсминца сохранял деловое спокойствие.

Обнаруженный позже отряд из трех кораблей на какое-то время исчез, затем появился справа, как раз в тот момент, когда борта немецких эсминцев засверкали вспышками, затем грянул залп. Один из пятидюймовых снарядов ударил в мостик. Еще несколько снарядов обрушилось на советский эсминец мгновением позже.