Ростислав Пименов – Сухой запой (страница 1)

Ростислав Пименов

Сухой запой

Рассказ

Дождь барабанил по крыше патрульной «Шкоды» с такой монотонностью, что Сеня Кротов, младший лейтенант, уже третий раз проваливался в дрёму, уронив голову на грудь. Планшет с погасшим экраном лежал на коленях.

— Кротов.

Сеня дёрнулся, разлепил глаза. Петрович, старший экипажа, сидел неподвижно, глядя сквозь залитое водой лобовое стекло. В свете фонарей пустая дорога блестела как мокрая змеиная кожа.

— А.

— Не спи. Замёрзнешь.

— Я не сплю. Я медитирую.

— Ты пускаешь слюни на планшет. Это не медитация.

Сеня вытер рот рукавом куртки, посмотрел на время. 02:47. Ночь только началась, а делать уже абсолютно нечего. Радарный блок, ещё в прошлом году бывший сердцем их работы, теперь висел мёртвым грузом. Федеральная программа «Умная дорога» сделала своё дело — каждый автомобиль теперь был намертво привязан к спутнику. Едешь по знаку «40»? Поздравляем, твоя педаль газа физически заблокирована на отметке 40. Хоть в пол дави — не ускоришься. Дороги стали стерильно безопасными. Смертность в ДТП упала на девяносто семь процентов. Министр получил орден.

А Петрович с Сеней получили вот это — мокрую ночь, пустую трассу и полную бесполезность.

— Слушай, — Сеня повернулся к напарнику. — Вот ты старый. Ты помнишь, как раньше было?

Петрович медленно, как танковая башня, повернул голову. Ему было пятьдесят четыре. Лицо — дублёная кожа с трещинками морщин. Глаза — две выцветшие пуговицы. Усы — седой ёршик над губой. Он служил ещё с тех времён, когда радар был отдельным чемоданом, а жезл был деревянным и им можно было дать по жопе.

— Я не старый, Кротов. Я просто родился в те времена, когда люди ещё сами жали на газ. И да, я помню.

— А раньше лучше было?

— Лучше? — голос у Петровича был как гравий в бетономешалке. — Кротов, ты сейчас сидишь в машине, которая сама тормозит за дебилов. Ты не мёрзнешь на посту, потому что постов нет. Ты не гоняешься за пьяными отморозками по встречке. У тебя зарплата приходит на карту, а не в конверте с откатом от шашлычной. И ты спрашиваешь — лучше?

— Ну...

— Раньше был ад. Настоящий. Мясо на асфальте. Запах горелой резины и блевотины в салоне. Каждую пятницу и субботу — вой сирен и разбитые «Жигули». Я вытаскивал из машин людей, которые пели «Владимирский централ» с пробитой головой. Раньше было отвратительно. — Пауза. Петрович смотрит на дождь. — И я по этому скучаю.

— Почему?

— Потому что я был нужен. А сейчас я — мебель.

Тишина.

Сеня хотел что-то сказать, но не успел.

Фары.

Из пелены дождя, как призрак из тумана, вылетел старый «Форд Фокус». Он не просто ехал — он плыл. Сорок километров в час, потому что быстрее спутник не давал, но траектория... Траектория была как у пьяного матроса, который ищет дорогу в портовый сортир. «Форд» вильнул к осевой, клюнул носом, вернулся в полосу, потом его повело к обочине, он почти чиркнул колесом по грязи, выровнялся... и поехал дальше.

Петрович выпрямился. В его глазах, впервые за вечер, зажёгся огонь.

— Кротов.

— Вижу.

— Это он.

— Кто — он?

— Живой. — Петрович уже включал мигалки. — Живой, родной, пьяный в жопу. Догоняй.

— Он едет сорок, Петрович. Куда догонять?

— А. Да. Привычка. Просто включи люстру.

«Форд» остановился не сразу. Он проехал мимо жезла метров пять, потом водитель, видимо, заметил красно-синие всполохи в зеркале и ударил по тормозам. Машина замерла криво, под углом к обочине. Из выхлопной трубы валил пар. В салоне, сквозь запотевшие стёкла, угадывалась одинокая фигура.

— Пойду, — Сеня потянулся к дверной ручке.

— Сидеть, — рявкнул Петрович с неожиданной энергией. — Это моё.

Он выбрался из машины под дождь, даже не накинув капюшон. Вода сразу потекла по лысеющей голове, по усам — и уже предвкушал. Сейчас откроется дверь, и на него пахнёт родным, знакомым с молодости перегаром. Сейчас вывалится мужик с красными глазами и мокрыми штанами. Сейчас начнётся старая добрая песня: «Начальник, отпусти, я больше не буду, у меня дети, ипотека, тёща-инвалид». Петрович почти улыбался.

Дверь «Форда» открылась. Вернее, попыталась открыться. Водитель дёрнул ручку раз, другой, потом навалился плечом, и дверь распахнулась, едва не уронив его самого на асфальт. Он вывалился наружу, ухватился за стойку, выпрямился.

Это был мужик лет сорока пяти. Крупный, пузатый, в мятой клетчатой рубашке, накинутой прямо на майку-алкоголичку. На ногах — шлёпанцы. В ноябре. В дождь. Лицо красное, глаза — две узкие щёлочки, рот приоткрыт, будто он забыл, как его закрывать.

— Добрый вечер, — произнёс Петрович почти нежно.

— Ик! — ответил мужик. — Здрасьте.

Слово вышло густым, вязким, сдобренным мощным перегаром, который долетел до Петровича даже сквозь дождь. Петрович вдохнул этот запах как дорогой парфюм. Сеня, наблюдавший из патрульной машины, готов был поклясться, что напарник зажмурился от удовольствия.

— Документики, — продолжил Петрович.

— Доку... щас... — мужик полез в карман, промахнулся мимо кармана, нащупал его со второй попытки, вытащил пачку сигарет. — Не. Это не. Щас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.