Ростислав Паров – Подвох (страница 2)

Вышедший им навстречу хозяин, бросив на Чигринского взгляд, сразу же устремился к этой парочке. Щечками поцеловался с дамой, обнялся с ее кавалером, обменялся с обоими дежурными любезностями и только тогда обернулся к ошеломленному товарищу:

– Ну?! Чего стоишь? – снисходительно, как показалось Сергею, улыбнулся тот. – Заходи же!

– Слушай, я ненадолго совсем, – ответил Чигринский, испортившееся настроение которого уже начало менять его планы. – У Татьяны проблемы… Часик, и…

– Ну заходи, заходи!

И он вошел.

Огромная гостиная. Самодовольные гости. Живая классическая музыка. Дамы в шикарных нарядах. Дорогое шампанское.

Не раз Сергей мечтал о чем-то подобном. Однако, оказавшись среди этих атрибутов шика и роскоши, он вдруг почувствовал себя неуютно. Его костюм за семьсот евро стал казаться Чигринскому неуместно дешевым, направленные на него взгляды – насмешливыми. Моментально потерял он присущие ему шарм и уверенность.

– Господа, познакомьтесь! – подлил масла в огонь хозяин. – Сергей, мой школьный товарищ и невообразимо перспективный банкир!

Старый приятель бесцеремонно выдал большие авансы Чигринскому, который был лишь руководителем одного из департаментов банка и к топ-менеджменту, а тем более к собственникам, никакого отношения не имел. Сергей тут же подумал плохое: что приятелю неудобно из-за его, Чигринского, скромного для этой компании статуса. Что хуже, он сам уже стал ощущать себя неполноценно.

На самом же деле Зверев никаких неудобств не испытывал. Обычный программист, неожиданно и быстро разбогатевший на криптостартапе, он просто получал от себя удовольствие, а потому говорил без оглядки все что хотел, все искрометное, что приходило ему в голову.

– Милая, – обернулся он к идущей ему навстречу девушке, – это тот самый Серега, с которым мы в школе учителей стебали! Помнишь, я тебе рассказывал?

Яркая блондинка мгновенно очаровала Сергея: ее большие загадочные глаза, до бровей челка, тонкая талия и длинные стройные ноги – практически все соответствовало представлениям Чигринского об идеале женской красоты. Все, кроме строгого каре, вместо которого он предпочел бы видеть длинные, до груди, волосы.

– Так это не враки? – обращаясь к гостю, кокетливо произнесла она. – Прямо на уроках?

– Чистая правда, – завороженный, ответил Чигринский, не в силах оторвать взгляд от ее обнаженных плеч.

Сергей давно позабыл о том давнем баловстве, суть которого заключалась в следующем: или он, или Зверев готовил каверзные вопросы по будущей теме, выходящие далеко за рамки школьной программы, и задавал их учителю-жертве. Если жертва отвечала неверно, поднимался второй, критикуя и выставляя оплошность учителя напоказ. Если же ответ был «не знаю», следовало нечто вроде: «Да Паша, это ж элементарная штука! Каждый, кто мало-мальски понимает в физике (химии, биологии и т. д.), знает, что…».

Одни учителя злились, другие плакали, иные бежали к директору – в общем, было весело.

– Зовут Алена, – Зверев бесцеремонно приобнял Сергея за шею, – моя будущая жена! Если вести себя будет хорошо!

– Круто!.. Подскажи, а уборная тут где?

Оставшись один около большого, освещаемого голубыми светодиодами зеркала, Чигринский ополоснул холодной водой лицо, тяжело вздохнул. Он все еще был сбит с толку, не в силах совладать с ощущениями и чувствами, волна которых накрыла его.

– Так, спокойно, Серега, – шептал он своему отражению, – ты просто оказался в необычной ситуации… Ну красавица – чего мотор-то заколотил?.. Банкир! Ну надо ж сказать так!.. Завидую?.. Да с какого черта?! Хотя Алена, конечно, куколка просто… Ладно, как-нибудь разберусь с этим потом!

Пробыв не в своей тарелке обещанный час, Чигринский сел в заказанное им премиум-такси и отбыл в свой «скромный» дуплекс. В тот вечер он с порога нагрубил жене и в ответ получил небольшой скандал. Вдоволь наоравшись и разбив хрустальный бокал, он взял бутылку скотча и заперся в своем кабинете.

На следующее утро ему полегчало. Вчерашние впечатления стали уже не такими яркими, а похмельный туман в голове не позволил вернуться к самоедству. Впервые утро после пьянки принесло Чигринскому не боль, а облегчение.

– И несли они чушь полную! «Через десять лет банки исчезнут!» – говорил он себе. – Ага, конечно! Их «Дося» заменит рубль! Угу, уже! А болезни и неудачи – это ниспосланные нам знаки, что мы делаем что-то не так! Ха! Барби тупая!

Хотя нанесенная его самолюбию рана быстро затягивалась, ничто уже не могло сделать жизнь Чигринского прежней. Дом больше не радовал, «Ауди» быстро наскучила, непонимание жены теперь раздражало. По инерции он все еще вкалывал на работе, бешеный ритм которой не оставлял времени задуматься о том, действительно ли эта гонка за успехом ему нужна.

Внешне же казалось, что ничего не изменилось. Сергей больше не устраивал дома ссоры, ежедневно ездил в офис и каждое утро совершал свою обычную пробежку.

Слякоть, морось, собачники.

«Направо и теперь домой».

Наскоро приняв душ, Чигринский спустился к завтраку. Горячий кофе уже ждал его на столе.

– Точно сегодня не сможешь? – спросила его супруга.

– Сто процентов, – с досадой ответил Сергей. – Хорошо, если в понедельник вырвусь.

Свой очередной отпуск Чигринские планировали провести как обычно вместе. Они давно спланировали тур по Европе, забронировали отели, автомобили, купили билеты в театр, наметили встречу с Конюховыми, ранее эмигрировавшими в Италию, и Славскими, теперь проживающими в Австрии.

– Ты же не обижаешься, что я без тебя лечу?

– Да что ты, Тань, нет, конечно. Ла-Скала, все-таки! Сходишь со Светкой, она рада будет. А я постараюсь во вторник вырваться.

– Люблю тебя! – поцеловав мужа в щеку, широко улыбнулась Чигринская.

– Ага, – вынужденно согласился Сергей. – И я тебя.

На самом деле он был рад тому, что в связи с реорганизацией банка шеф отказался отпустить его в отпуск по графику. В сложившейся ситуации ему очень хотелось побыть одному, не торопясь в течение двух-трех дней обо всем поразмыслить и, возможно, даже восстановить нечаянно утраченную душевную гармонию.

За рулем, во время пробежки, ложась спать, – Чигринский уже пытался копаться в себе. Дельного из этого выходило мало. Пожалуй, единственное, что ему удалось – это прийти к одному прискорбному для себя, но в то же время честному выводу:

– Мне никогда не успеть за ними. В этой чертовой гонке за успехом я слишком сильно от них отстал… А может, и не мог не отстать.

Прежде чем сказать себе это, Чигринский подумал о многом: о своих карьерных перспективах; о том, чтобы оставить банк и открыть свое дело; даже о биржевых спекуляциях. Однако будучи реалистом, он понимал, что, как бы он ни поступил, большой успех прийти к нему может лишь по случаю, – если сильно рискнуть, и если сильно повезет.

– И если успех – лишь дело случая, то есть ли повод гордиться им? – не желая ставить на карту все, спрашивал себя он. – И если гнаться за ним было ошибочно, то что тогда верно, что правильно?

2

Внутренний кризис Чигринского никак пока не сказался на его служебной деятельности. Приходя в банк, он по-прежнему, а то и сильнее прежнего, старался сделать максимум для решения поставленных перед ним задач. Выполнить квартальный план по кредитам, переманить крупного застройщика, успокоить истеричного VIP-клиента – все пока получалось у него хорошо.

Хотя ранее Сергей искренне стремился к богатству и славе, каждая такая задачка занимала его сама по себе. Ему всегда хотелось найти решение, одолеть эту задачку, безотносительно того, насколько она была важна для его прославления или обогащения.

Так вышло и в этот раз. Серьезное поручение – подготовить программу унификации кредитных продуктов и выхода на сбалансированный кредитный портфель, возникшее в связи с грядущим слиянием с «Прайм-банком», было выполнено им раньше срока, к в вечеру пятницы. Оставалось лишь на полдня прийти в понедельник, чтобы отчитаться перед шефом и передать дела своему заместителю.

Поздним пятничным вечером, с чувством удовлетворения от досрочно выполненной работы, Чигринский покинул офис. Он не проехал и половины пути до дома, когда поступил вызов по громкой связи – от Славы Князева, его лучшего друга еще с первых классов школы.

Князев не был прилежным учеником, оставил школу после девятого класса, ушел в колледж, сменил несколько мест работы и лишь ближе к двадцати пяти взялся за ум, ступив на нормальный в современном понимании карьерный путь. Но строил он свою карьеру в родном Воронеже, а здесь, в Москве, был всего лишь проездом.

– Из Кельна лечу! Должен был сразу в Ворону стартануть – час стыковки, – описывал он ситуацию. – А фрицы мне борт задержали – теперь до утра свободен. Такие дела! Ты же рад будешь мою рожу видеть?

– Славчик, ну конечно буду! Ты куда прилетел? В «Пушку»?

Через полтора часа два старых друга сидели на широком сером диване в гостиной Чигринского и активно поглощали бессмертный «Jack Daniels».

Еще по пути домой Сергей решил, что обязательно поделится своими переживаниями с другом. «Ну Славке-то можно, он поймет!» – говорил он себе и начинал мысленно подыскивать подходящие для этого слова. К моменту, когда Чигринский собрался поведать товарищу о своем кризисе, он успел узнать о судьбоносных событиях, которые произошли в жизни самого Князева.