Ростислав Паров – Монстры (страница 2)
Она старалась говорить громко, чтобы я мог ее слышать, даром что мы сидели всего в полуметре друг от друга.
– Точно, но выбирать не приходится: в это время года на Мир
– Да… Наверное, и так и так… Эх, и угораздило же меня полететь туда! – усмехнулась она. – Я уже слишком стара для таких путешествий!
На этом наш никчемный разговор можно было закончить. Я б так и сделал, если бы не мое любопытство. Прозвучавшие слова так и не дали мне ответа относительно причин ее нахождения на борту.
– Меня зовут Антон, – продолжил я. – Как-то я тоже пытался одолеть «Улисса», но оказался совсем не готов к такому изложению.
Я кивнул на книгу в ее руках.
– Это изумительная книга, Антон, просто изумительная! Я читаю ее уже третий раз и все равно получаю колоссальное удовольствие, – расплылась она в довольной улыбке. – Да что же я… Меня зовут Марго! Можно Маргарита Сергеевна, но мне больше нравится Марго.
– Марго, честно сказать, я был очень удивлен увидеть такого человека, как вы, на этом рейсе.
– Ха-ха-ха! – добродушно рассмеялась она. – Наверное, думали-гадали, что же забыла эта толстая тетка в смешном наряде на промышленном объекте?
– В целом так, – согласился я, – хотя ваша комплекция здесь совершенно ни при чем.
Я скромно опустил глаза, стараясь не смотреть на нее.
– Да не смущайтесь вы так, Антон! Я же не смущаюсь своего тела.
Она положила руки на живот, как будто подтверждая свои слова.
– Хорошо, Марго, я постараюсь, – сказал я и вновь принял слегка смущенный вид.
– Вы такой милый, Антон! Вспоминаю свою студенческую молодость, когда я училась в МГУ. У меня был хороший друг, вы мне его очень напоминаете!
– Вот как, – улыбнулся я. – Так, значит, вы учились в Москве?
– Я не только училась в Москве, я и родилась там!
Она почти полностью, насколько это было возможно, повернулась ко мне, окончательно отложив «Улисса» в сторону.
– Да, я коренная москвичка, Антон, хотя, наверное, по мне и не скажешь. Вы ведь тоже из столицы?
– Да, к несчастью, тоже.
– Ну почему же к несчастью? Разве вам не нравится Москва?
Я родился и вырос в Москве, но так и не смог привыкнуть к этому городу и принять его. Наша семья всегда жила за городом, а центр столицы мы посещали лишь по необходимости. Даже будучи студентом, я редко задерживался в этом бетонном раю дольше, чем было нужно для учебы.
– Да, Марго, совсем не нравится. Этот город – средоточие суеты, снобизма и алчности, – ответил я искренне, хотя и слегка по-юношески.
– А я люблю Москву! Нет, не удивляйтесь, Антон, это совершенная правда. Люблю ее тихие переулки, извилистые улочки, величественные здания, проспекты… и, конечно, театры. Я выросла среди этого, и, несмотря на то, что Москва сильно изменилась, я по-прежнему очень привязана к этому городу. Вам нравится театр?
Мне не нравился театр, зато с этого момента наш разговор пошел более гладко: с театра мы вновь переключились на книги, с книг – на интернет и политику. Марго оказалась интересной собеседницей, имеющей неординарную точку зрения по многим вопросам. Истинная интеллектуалка, ведущая одинокую, но полную событий жизнь.
Всего через пятнадцать минут непринужденного разговора мне удалось получить от нее интересующую меня информацию. Марго была психотерапевтом, если ей верить, очень высокого класса. На наш объект ее пригласил кто-то из руководства, ее давний институтский приятель, чью фамилию она отказалась назвать из этических соображений. По словам Марго, она никогда бы не полетела в такую глушь, но считала себя очень многим обязанной своему приятелю, да и не против была «поворошить прошлое».
– Вот вы, Антон, совершенно непохожи на моего пациента! – заявила она.
– Это почему же, Марго?
– Я хорошо вижу и слышу вас! И то, что я вижу и слышу, Антон, говорит мне о том, что у вас все хорошо.
Я улыбнулся:
– Разве может быть у кого-то все хорошо?
– А почему нет?! У вас нет комплексов, вы реально оцениваете происходящее и свои возможности, постоянно совершенствуетесь и не гонитесь за быстрым успехом, – говорила она. – У вас целостный внутренний мир и, самое главное, вы не одиноки. Нет, хоть убейте, но я никак не вижу вас у меня на приеме.
– Спасибо, Марго, но разве сейчас вы не выдали мне оценку как своему пациенту?
– Извините покорнейше, Антон! Профессиональная привычка.
Неожиданно она схватилась за сердце.
– Простите, Антон, что-то мне нехорошо.
– У вас что-то болит?
– Нет, просто очень тревожно стало.
Она села прямо, по-прежнему держа на груди руку.
– Если вам будет нужна помощь, дайте знать.
Она вежливо кивнула мне, отвернулась и, закрыв глаза, погрузилась в себя.
Внезапно раздался громкий хлопок, после которого мой слух как будто стал в два раза острее. Я отчетливо услышал песню из наушников моего соседа: это была «Сижу в самолете» от Ёлки. Тотчас услышал я и хриплый голос вахтовика: «Серега берет тогда полено и как вмажет ему по роже! Ха! Командиру, прямо по роже, на!» Казалось, я даже слышал шелест газет, которые читал пухлый босс в первом ряду.
Глава 2. Приземление. Пилот
Наш вертолет неуклонно снижался. Нет, до плановой посадки было еще не менее получаса лету. Просто машина, несколько десятков лет служившая людям верой и правдой, заявила в тот день о своей усталости, заявила ультимативно и окончательно.
Сердце мое сжалось. Аварийная посадка для вертолета советских времен – большое испытание. Нужна недюжинная удача и мастерство пилота, чтобы выйти из такой переделки живым.
«Что если это все? – спрашивал я себя. – Если это конец? Я прожил не очень длинную жизнь… Мне даже нечего оставить после себя – ни детей, ни ярких творений, ни значимых свершений. Но, с другой стороны, мне не на что жаловаться: я свою жизнь прожил счастливо. Ира, мама, отец… пусть у них все будет хорошо. Думаю, мне не о чем сожалеть».
Улыбнувшись фатальной неизбежности приближающейся развязки, я оставил мир своих внутренних переживаний и вернулся к миру реальному.
Марго, закрыв глаза и слегка наклонившись вперед, судорожно крестилась и читала молитву. Парнишка впереди меня был бледен как снег, вцепился обеими руками в поручни кресла. Вахтовики притихли, лишь изредка матерясь на вертолет и пилота. Большого босса я не видел, но мое воображение достроило картинку за меня: бегающие глаза, текущие по шейным складкам капельки пота.
Я нагнулся вперед, чтоб посмотреть, как там молодая охотница. Внешне она была совершенно спокойна: расслабленная неподвижная поза, вытянутые вперед ноги, пальцы рук не дрожат, губы не трясутся. Помня ее ледяной взгляд, я совсем не удивился тому, что она оказалась самым спокойным пассажиром на нашем судне.
«Пора бы переименовать ее в снежную королеву!» – пытался мысленно шутить я.
В иллюминаторе рядом с ней я увидел мелькающие верхушки деревьев. Адреналин вновь хлынул мне в кровь, сердце заколотилось. Готовясь к жесткой посадке, я затянул ремень, уперся локтями во впередистоящее кресло и напряг все тело.
Мы скребанули днищем по верхним веткам, вертолет крутануло вправо, ударило о ствол, затем влево, после чего я перестал понимать, что происходит. Закончилось все сильным ударом, после которого я таки стукнулся лбом об переднее кресло.
Оправившись от удара, я попытался оценить обстановку: пожара нет, вертолет не двигается, винты не шумят.
«Выжили!» – с облегчением вздохнул я.
Мне было известно, что аварийные посадки вертолетов очень часто заканчиваются трагически, и я искренне считал случившейся большой удачей, почти чудом.
«Все-таки выжили!» – сказал я себе еще раз и широко улыбнулся.
Мы приземлились носом вниз, под углом примерно тридцать-сорок градусов. Пассажиры стонали, кряхтели, потихоньку приходили в себя. Бывалый вахтовик грязно ругался.
Я обернулся к Марго, чтобы как-нибудь подбодрить ее, но увидел лишь пустое кресло. Она же лежала на полу между рядами, абсолютно неподвижная. Отстегнув ремень безопасности, я подобрался к ней, взял за руку. Пульс у Марго отсутствовал, она не дышала.
– Ну что, живые есть? – громко, с явными нотками довольства прозвучал незнакомый голос.
Голос принадлежал пилоту, который все же умудрился посадить неисправный вертолет и сохранил нам жизни. Большинству из нас.
– Есть не только живые! – крикнул я.
Пассажиры повернули в мою сторону головы, кто-то охнул. Женщина с первых рядов закрыла глаза ладонями.
– Уверен? – вмиг стал серьезным пилот.
Стукнув с досады по ближайшей к нему спинке кресла, он начал карабкаться ко мне.
Пилот был крепким мужчиной средних лет. Небритый, короткостриженый, развязный – он спокойно подполз к телу, подержал пальцы на шее, затем на предплечье.