Ростислав Кот – Лицо лжи (страница 7)
Мне нужно проехать ещё несколько кварталов. И вот она, штаб-квартира таможенного крыла адвослужбы. Это прямая противоположность организованной по-военному базе оперативного крыла, где я служу. Таможенная штаб-квартира – это банальный офис. Ну, может быть, шикарный, по нашим колониальным меркам, офис. Но не более того…
Лениво ворочая рулём, я выписываю размашистый вензель по обширной стоянке, размеченной, наверное, на сотню автомобилей. Однако у многоэтажного здания с фасадом передового дизайна, сплошь из дымчато-зеркального пластика, не припаркована ни одна машина. Нет, сейчас будет одна – моя.
Идеально гладкий асфальт пустой парковки, мокрый от дождя, отражает хмурое небо. И дымчатое зеркало фасадных панелей – тоже… И опять мне почему-то вспомнилась пустая стоянка у Главной Резиденции Космодрома под проливным дождём… Теперь эта история с Посланием, наверное, вечно мне в голову будет лезть…
Впрочем, аналогия сейчас была вполне очевидная – что-то общее действительно наблюдалось. И не только образная ассоциация: таможня вполне логично связана с внешним грузопотоком. И если его почти нет, то пусто будет и тут, перед зданием с зеркальным фасадом, и там, на площадке для грузовиков-контейнеровозов. А там уж и до какого-нибудь Послания совсем недалеко…
Первым делом я поднял крышу джипа: а то вернусь потом к машине, усядусь за руль – и сразу зад намокнет… Я не торопился: был только третий час дня, недаром же я затемно из Кодда выехал. Судя по полному отсутствию машин, Папаши Корна на месте не было, а девчонки из его секретариата начнут по домам разбегаться не раньше шести. В том, что все материалы для меня готовы, я не сомневался – Сержант вчера сказал, что с таможенным адвомаршалом всё улажено…
В коридоре центрального офиса таможенного крыла адвослужбы явственно висела пыль. Две молоденькие брюнетки с нашивками младших референтов выглядели измученными и смотрели на меня затравленно. Рукава их белых блузок были закатаны, тёмные форменные юбки все в серых полосках – следах прикосновений пыльных папок. В зале для брифингов огромный стол был завален разноцветными стопками древних коносаментов…
– А что, электронный архив уже отменили? – искренне удивился я, представившись по форме и предъявив свою профессиональную карточку.
– Не отменили. Но шеф велел всё заново вручную сверить! – развели руками девушки.
Это они не моего, а своего шефа имели в виду – Папашу Корна. Тот, оказывается, тоже бывает строг…
– Сверить? – я растерянно оглядывал бесчисленные кипы пыльных листов писчего пластика, заполненного убористыми надписями и таблицами на языке технический итик.
– Да, сверить весь зависший груз за двадцать пять лет! – жалобным хором сказали девицы.
Двадцать пять лет! Двадцать пять лет назад мне было ещё только два года от роду! И уже тогда, оказывается, поступали на планету какие-то ценные грузы, не востребованные до сих пор… Обалдеть…
– И вы вдвоём… – я просто не знал, что и сказать.
– Это всё… – я поражённо обвёл руками заваленный пачками коносаментов зал.
– Вшестером! – воскликнули девушки и поведали мне, что за эту ужасную неделю Пакил порезала о папки руку, рука сильно воспалилась, и бедная Пакил теперь на больничном. Ула и Уара тоже заболели, а у Иалу открылась аллергия, и она, несмотря на принятые таблетки, сейчас беспрерывно чихает и плачет в туалете.
Стоп! За неделю?! Опять получается, что операция началась раньше, чем я, главный исполнитель, о ней узнал? Впрочем, пора бы уже привыкнуть… Не в первый раз…
Конечно, они не вбивали всё это заново своими пальчиками с терминала. В верхнем правом углу каждого бланка коносамента даже сквозь пыль десятилетий сиял оттиск восьмилучевой золотой звезды – шифропечати Космодрома. Вживлённый в неё микрочип в точности дублировал в закодированном виде содержание каждого документа. Это был шифрованный децентрализованный архив. Достаточно было только по одному подносить листочки к скоростному электронному сканеру… Но всё равно – работы очень много получалось…
– Ну и как, всё сошлось? – осилил я, наконец, правильный вопрос.
Хотя раз Сержант заставил Папашу Корна перепроверить архив, он заподозрил недоброе… В том, что это наш Сержант настоял на проверке, я был просто-напросто уверен. А раз сам Сержант что-то заподозрил – то это с большой вероятностью так и окажется…
– Нет! – подтвердили мою догадку девушки.
– Но этого не может быть! – не сдержался я. – Таможенный архив – это же государственное… Это же общепланетное значение… Доступа же ни у кого…
Девчонки переглянулись и одарили меня двумя грустными улыбками.
– Шеф наш всё то же сказал – слово в слово! И ногами ещё топал… Тогда-то Уара в обморок и упала…
Я взъерошил волосы и принялся ходить по залу.
– И что не совпало? Недостача груза, расхождение с коносаментом?
– Нет, не так… – девушки вразнобой махнули руками. – Коносамент в пластиковом архиве есть, а в нашем электронном архиве его нет.
– А в архиве Космодрома тоже нет? – изумился я.
Не могли же контейнеры с неба попадать?
– Но там ведь только номера от бумажек, а список грузов не хранится… – девушки были явно удивлены, что агент с зелёным кристаллом на профкарте не знает таких простых вещей.
– И сколько таких «призраков» оказалось? – разволновавшись, я невольно вплёл в торопливо заданный вопрос кое-что из своего служебного задания.
– Не так уж много, – вздохнула одна из девушек.
– Штук сто пятьдесят примерно, – уточнила другая.
«Ничего себе», – подумал я. – «Это же несколько тысяч тонн груза».
– И что там, в этих неучтённых контейнерах? – я всё пытался найти какое-то логическое объяснение произошедшему.
– Разное, – девушки только плечами пожали.
Наконец мой мозг из расслабленного дорогой состояния смог переключиться на оперативную волну, и вопросы стали более осмысленными:
– А кто получал доступ к архивам в последнее время?
Одна из девушек, пройдя к терминалу, над которым сияло призрачное полотнище голографического проектора, устало спросила:
– За какое именно время?
– За последний месяц, – наугад потребовал я.
– За последний месяц – никто, – был мне ответ.
– Что, вообще никто?
– Вообще никто, – девушка, опустив перепачканные в пыли руки на пирамидку, покорно ждала следующего вопроса.
– За полгода?
Девушка пошевелила пальцами на интерфейсной пирамидке и, наклонив голову, смотрела, что компьютер пишет ей в ответ.
– Только сотрудники адвослужбы… Дважды, – сказала она и, не дожидаясь моего нового вопроса, уточнила. – Только я и господин Корн.
– А за пять лет?
Девушка вновь пробежала пальцами по интерфейсной пирамидке.
– Тоже никто из посторонних, – вздохнула она. – Только агенты адвослужбы… Только сотрудники Парламентской Миссии Малого кольца…
– Кто-кто? – встрепенулся я.
Видимо, я снова не сдержал эмоций, и потому младший референт таможенного крыла адвослужбы колонии Имллт очень удивилась:
– Ну так ведь по межправительственному соглашению же… Мы же обязаны… Но только на основании официального запроса… А что тут такого-то?
Прикрыв глаза, я жестом остановил её… Я боялся, что вопрос – тоже очень важный, – только что родившийся у меня на языке, соскользнёт, позабудется, и я потом буду мучиться, топтаться на месте и пыхтеть, пытаясь вспомнить…
– А вы не пытались сверить списки номеров коносаментов из архива Космодрома с вашим электронным архивом, чтобы точно узнать, каких именно не хватает? И чтоб ни одного не пропустить?
Что-то мелькнуло в глазах девушки, стоявшей у терминала, – видимо, с этого мига мой статус в её глазах вновь поднялся до должного уровня.
– Вот!! – опять хором воскликнули обе устоявшие в канцелярском сражении младшие референтки. – Только что три последних на пластике отыскали! И ввели заново!
– То есть ваш архив теперь полный? – я ошалело потёр лоб. – А восстановленные номера догадались пометить? Чтобы знать, что пропадало?
– Конечно-конечно! – с радостной ехидцей пропели мне усталые девушки, которых я теперь мог с полным основанием называть коллегами…
«Сто пятнадцать тысяч четыреста восемьдесят две штуки гермоконтейнеров! – твердил я себе под нос, старательно объезжая ямы и выбоины на почти пустом проспекте Торжества Кондуктории, благо на блестевшем от непрекращающегося дождя дорожном полотне они были заметны издалека. – Несколько квадратных километров ими сплошь заставлены… И найти там сто пятьдесят три штуки подозрительных! Спасибо вам, девочки… Вы-то хорошо потрудились. А вот что мне делать…»
Стыдно признаться, но я даже не знал, с чего начать. Самое главное, что у меня даже не было уверенности, что странности с учётом застоявшихся контейнеров как-то связаны с поселившимися на грузовом терминале призраками, которых меня послали отлавливать. Хотя… «Где скребётся – там и мышь», – так гласит народная пословица общины Земледельцев. Ну и что мне толку сейчас с этой народной мудрости?
Но как же смотрели мне вслед эти пропылённые девчонки, с честью выдержавшие битву с четвертьвековым архивом! Как махали ручками! Уж они-то были уверены, что агент с зелёным кристаллом доведёт дело до конца… Эх!
За этими невесёлыми размышлениями я почти до самой стрелки Шоссе по проспекту доехал. Но вот мой оперативный джип сворачивает с прямой и понятной дороги куда-то налево, в неприметную улицу…