Ростислав Кот – Лицо лжи (страница 3)
Про нашего Сержанта, которого все опасаются, она молчит, ясное дело. А вот за Корна, руководителя официального, таможенного крыла колониальной адвослужбы, госпожа Главный референт переживает совершенно напрасно. До сего дня я с ним почти не общался. Так, видел пару раз… Он запомнился мне как крупный, лощёный мужчина в дорогом официальном костюме, сдержанно отливающем серебром. У него были крупные, пухловатые кисти рук и чуть одутловатое лицо, а глубоко посаженные карие глаза смотрели живо и совершенно не вязались с его имиджем погрузившегося в бюрократию «кабинетного воина». Между собой наши ребята называли таможенного адвомаршала «Папаша Корн». Всякое про него говорили – и про взятки, и про то, что он покрывает контрабандный трафик на таможне… Оперативного крыла, где я служу, он на людях всегда сторонился и подчёркнуто держал дистанцию от Сержанта и его дел. А люди Корна так просто побаивались порой нас, агентов оперативного крыла, своих коллег, по сути…
Но всё выясняется, когда доходит до настоящего дела. Вот я заявился к нему пару дней назад утром в кабинет, представился по форме и достал свою профкарту с подготовленным запросом. Папаша Корн сначала минут десять изучал сам запрос, а после ещё с десяток секунд размышлял. При этом он сказал что-то вроде: «Я думаю, это не поможет… Но рука моя не дрогнет». А потом взял – и заверил всё это своей личной шифропечатью, которую все торговцы обитаемого космоса хорошо знают. Так что не дрогнула рука господина Корна, уважаемая референт…
– И тем не менее, всё равно хотите отправить? – чуть насмешливо спрашивает девушка.
Я киваю, глупо улыбаясь. А что же мне, в ухо ей дать? В нарушение дипломатического протокола, иммунитета и так далее…
Ожидая, пока она оформит и зарегистрирует запрос в своей высокотехнологичной парламентской сети, я от нечего делать верчу головой. Под потолком офиса в полутьме прячется огромный чёрно-синий флаг с россыпью золотых звёздочек – штандарт Парламентской Миссии. Видно, что сделан он из редкой дорогой ткани. Звёздочки, разбросанные по едва колышущимся чёрно-синим волнам, все разного размера и образуют затейливый рисунок. Каждая звёздочка – это колония. Они не в линию выстроены и не по кругу. Говорят, в этом их расположении – весь смысл. Кто-то рассказывал мне, как это всё интерпретировать, как перевести на житейский язык, так сказать, но детали в голове не отложились…
Вот, наконец, она всё сделала… Очаровательная госпожа референт оторвалась от голографического экрана и устремила на меня прозрачно-голубой взгляд.
– Очень сожалею, но при таких входящих данных статус вашего запроса будет невысок. Плюс невысокий общий статус вашей колонии… – ласково говорит она. – Ответа придётся подождать…
Ответ Главного референта, как и расположение звёздочек на флаге, тоже приходится интерпретировать. Она ничего не говорит просто так. Она ничего не говорит напрямую. И слушая, как тщательно подобраны её слова… И глядя, как точно тон подсветки стен подобран в тон синевы на межпланетном штандарте, ты вдруг понимаешь, что твоя звёздочка на этом флаге – самая маленькая, самая тусклая, и расположена она в самом углу… С самого краю! Но я борюсь с этим состоянием, похожим на перманентный ступор. Я борюсь, борюсь – и у меня наконец получается вопрос:
– Насколько долго придётся ждать ответа?
Референт красива, молода и безупречно одета. Она гордо и правильно держит голову. Светлая деловая причёска-каре очень гармонично оттеняет ровный кремовый загар лица. Глаза её смеются. А я скажу, что это нехороший смех, милая девушка. Нас ждёт война, нас всех, может, поубивают, а ты тут о каком-то статусе говоришь…
– Развивайте свою колонию, – словно прочитав мои мысли, вежливо советует госпожа референт Парламентской Миссии Малого Кольца.
И тут я вспоминаю, что сама она родом, кажется, с того же Улла, который как раз охотно предоставляет свои транспортные корабли Звёздным Бригадам… Я бы сказал, что круг замкнулся, если бы не Сержант, который тоже родом с Улла… И вообще, вся эта политика – такое дерьмо…
Каким же неуклюжим я себе казался… В костюме провинциального покроя, с тяжёлым служебным пистолетом подмышкой… И с тяжёлой ношей проблем на душе…
И я ведь знал, что всё это неправда! Классно сделанная ширма! Всё это – и шикарный офис, и эта совершенная дипломатическая кукла! Всего лишь одна из форм напыщенного высокопрофессионального вранья. Попытка незаметно подменить у тебя под носом мировые сущности…
Но я всё никак не мог с собой справиться… Внутренний дискомфорт был вызван явным раздвоением сознания. С одной стороны, я понимал, что делаю. И делал всё, что должен был. А с другой – я ненавидел себя за то, что я такой… За то, что я провинциал, деревенщина и так далее… О, как меня проняло-то… Не хуже ментальной атаки… Нужно будет в следующий раз в боевом шлеме приходить. И надо учиться противостоять… Учиться этому дерьму противостоять… Раз твоя звёздочка с краю – имей гордость терпеть унижения достойно. Ты делаешь это не для себя…
Небо на обочине
На следующий день у меня был выходной. И решил я съездить к своему давнему другу, развеяться.
Если из Кодда поехать по левому берегу вниз по Уарате, попадёшь в одно интересное место… Для этого с нашей стрелки Шоссе нужно повернуть на северо-запад, под прямым углом к Шоссе, что уходит почти точно на северо-восток. Дорога эта условно именуется северо-западным шоссе, но чаще всего её никак не называют – название почему-то не прижилось. Километров через десять это почти безымянное шоссе разделяется на два других. Одно из них – то, что уходит направо, к берегу Уараты, вполне справедливо именуется Надречным шоссе. То, что уходит налево – это Океанское шоссе. Взбираясь на Меловые горы, оно какое-то время тянется вдоль побережья океана да так в этих горах и растворяется…
Мне нужно было Надречное шоссе. Оно кажется почти прямым, и, если бы не ямы, ехать по нему – одно удовольствие. Первый месяц лета, который у нас называется месяцем Света, на юго-западном побережье традиционно не слишком-то жаркий, хотя уже вторую неделю стоит ясная погода. Солнышко, голубое небо, белые облачка, зелёная травка… Дорожное покрытие, сделанное с применением щебня и ископаемых нефтепродуктов, ещё не плавится под колёсами, как это порой бывает в самую жару, и потому единственная забота – объезжать выбоины. Что поделаешь, древний палеобетон, из которого сделано Шоссе, мы так у себя и не освоили – он ведь какой-то там гиперполимерный да самовосстанавливающийся! Прежде науку нужно возродить, чем на что-то такое замахиваться…
Вокруг перелески, красивые поля да луга… Потом слева начинается лес. Идеальное место для автопрогулки, да ещё с ветерком, на открытом джипе – эх!
На втором десятке километров после развилки, справа от дороги, мелькает металлическая стела с патетической надписью: «Путь к звёздам лежит через науку». Это поворот на посёлок Выселки, где расположен недостроенный университетский городок. Собрались как-то ведущие общины побережья и решили построить недалеко от Кодда университет не хуже, чем в столице… Да, видать, только грядущая война может наших твердолобых сторонников традиционного общества по-настоящему объединить. Так и стоят у речного обрыва, на краю Выселок, несколько недостроенных учебных корпусов и общежитие для несуществующих студентов. А ведь даже кое-какое лабораторное оборудование начали было завозить… Да ну их!
Километра через два у Надречного шоссе видна ещё одна придорожная стела, но уже слева. На ней нет патетической надписи, хотя заметно, что тут когда-то был полноценный, как на Шоссе, самосветящийся дорожный указатель. Кроме того, по следам на слегка погнутом металле можно угадать, что указатель некоторое время назад с немалым трудом отодрали. Асфальтированная дорога, уходящая влево, прямо в лес, прекрасно сохранилась – наверное, потому, что по ней давно никто не ездит. Это был поворот к главному въезду на бывшую Надречную авиационную базу. Много лет назад из-за недостатка финансирования и сокращения боевых единиц исправной летающей техники она была переформирована в авиаремонтный центр. А затем, ещё через несколько лет, – в хранилище авиационно-космической техники. Потом её статус был понижен до площадки открытого хранения. Если по-простому, то сейчас это всего лишь кладбище неспособных подняться в небо летательных аппаратов.
Там работает, да, считай, и живёт мой друг по имени Батт. Его карьера авиационного инженера, когда-то не вызывавшая сомнений, с годами скатилась под гору вместе с закатом Надречной авиабазы и наших ВВС вообще. Сначала молодой офицер, потом главный инженер военного ремонтного центра, потом – командир специальной воинской части по хранению техники… Потом увольнение со службы при расформировании части – перевода никуда не предлагали, лётный и технический состав повсюду только сокращался… И вот он уже сторож на кладбище авиатехники. Тишина, тоска… Округлый летающий металл, то тут, то там выглядывающий из высокой травы… Молодые деревца, проросшие в открытые люки брошенных машин, раскуроченных на детали для продолжения жизни более счастливых крылатых собратьев… Дочка выросла, окончила столичный университет и осталась работать в Инаркт. И теперь у Батта с женой, выходившей когда-то за перспективного офицера, осталось одно оказавшееся на обочине небо на двоих… Алкоголь…