Ростислав Кот – Девочка с большим чемоданом (страница 14)
Аби уснула, едва голова коснулась подушки. Захват мира она продолжит завтра.
План на всю жизнь
Аби не видела свою маму с шести лет. Но мама каждый день была с ней. Прямо здесь, в маленькой комнатке спального корпуса интерната.
Проснувшись тем роковым утром, когда мама вдруг исчезла, девочка нашла на тумбочке у своей кровати этот предмет. Аби ещё ничего не знала о произошедшем и не задумываясь схватила эту штуковину, уже ставшую для неё привычной игрушкой. Это был монокль, толстая прозрачная линза, обрамлённая в янтарное колечко. Сбоку из монокля торчал короткий изящный золотистый шнурочек. На конце шнурка имелся держатель из мягкого, шелковистого на ощупь, пластика, который нужно было закладывать за ухо.
Мама много раз показывала, как пользоваться этой красивой вещицей. Это было очень просто: зажмурить один глаз, приложить монокль к глазнице другого и пару секунд не моргать. Внутри вспыхивали рубиновые искорки, потом появлялось изображение. Удивительно объёмное и реалистичное, куда круче самой лучшей голограммы!
От мамы Аби знала, что монокль по-научному назывался нейропроектором. Он как-то там воздействовал на зрительный нерв, транслируя изображения прямо в мозг.
На самом деле нейропроектор был вещью редкой и весьма дорогой. Но Аби, конечно, не задумывалась, почему мама ласково, но так настойчиво приучала её к моноклю. С пяти лет начала приучать, примерно за год до момента своего исчезновения. Например, часто оставляла ей по утрам в этой штуковинке сообщения. И Аби, едва проснувшись, сразу хватала с тумбочки янтарный монокль, прикладывала к глазу и совала дужку держателя за ухо, чтобы увидеть смеющуюся маму и услышать: «С добрым утром, соня!»
Мама в своих сообщениях выглядела в точности как живая. Её лицо было очень близко. Смеялись большие карие глаза. Очень хотелось потрогать её мягкие волосы нежно-кремового оттенка. Только нужно было не забывать вставить за ухо держатель, чтобы слышать мамин голос.
Монокль пока был великоват для девочки, и потому Аби приходилось придерживать его в глазнице. Держатель тут оказался очень к месту: порой, выскользнув, из пальцев девочки, устройство начинало раскачиваться на золотистом шнурке, прицепленное за ухо, но на пол ни разу не падало.
Из-за ярких красок и живого маминого образа Аби всегда с удовольствием пользовалась нейропроектором. Шутливые утренние мамины приветствия, записанные в монокле, девочка зачастую просматривала по нескольку раз подряд. Достаточно было движением зрачка указать на нужную запись в памяти устройства: список сам собой всплывал где-то на границе поля зрения.
Вот и в то утро, девять лет назад, Аби, проснувшись, села на кровати и, увидев на тумбочке монокль, сразу приложила его к правому глазу. Сначала, просматривая сообщение, она болтала босыми ножками, торчащими из коротких пижамных штанишек. А потом замерла, когда до неё дошёл страшный смысл маминых слов.
Мама, всё такая же яркая и близкая, в этот раз выглядела очень грустной. Обращалась ласково, но не стала обманывать, водить за нос и заговаривать зубы – она никогда так не делала. Сказала всё сразу, как есть. Уезжает надолго. Очень надолго. И даже не знает, когда вернётся.
Аби просмотрела это короткое сообщение какое-то бессчётное число раз, а потом монокль выпал из её пальцев и повис на золотистом шнурочке.
Так её и застала госпожа Крон. Постучав и не дождавшись ответа, настоятельница осторожно открыла дверь и вошла.
– Что случилось, Аби? – госпожа Крон участливо склонилась к сидящей на кровати девочке, увидев, что на той лица нет.
Аби молча, со слезами на глазах, протянула госпоже Крон свой монокль.
– Ничего не вижу, – пожала плечами настоятельница, поглядев через толстую линзу в янтарной оправе на полоску света от восходящего солнца, вливающуюся в маленькое окошко.
Тут только Аби вспомнила мамины рассказы о том, что монокль настроен на её сетчатку глаза, и другой человек сообщения посмотреть не сможет. Пришлось, всхлипывая, пересказывать случившееся на словах.
– Ну что же, Аби, так бывает, – рассудительно сказала настоятельница. – У взрослых порой случаются такие дела, которые нельзя отложить. Даже из-за любимого ребёнка. Ты ведь знаешь об этом?
Аби кивнула, вытерев слёзы рукавом пижамки.
– Хочешь совет? – Крон села рядом с ней на кровать.
Аби опять кивнула, боясь, что разревётся, если заговорит.
– Пусть сегодня всё будет как обычно!
– Как это? – удивлённо повернулась к ней девочка.
– А вот так. Как будто ничего не случилось. Как будто тебе всё нипочём! Сможешь?
Аби сначала неуверенно пожала плечами. А потом всё-таки кивнула.
И было так! День промелькнул привычной вереницей событий. А за обедом Аби даже поймала себя на том, что беда на какое-то время забылась в деталях, осталось только тяжёлое чувство в душе.
Вернувшись вечером в свою комнатку, Аби уселась на кровать, огляделась. Её взгляд пошёл по кругу – уже ставшие родными стены с приятной светло-сиреневой обивкой, встроенный шкафчик на противоположной от двери стене, невысокий потолок с рельефным рисунком балок, столик, чтобы делать уроки, встроенный в стену терминал интернатовского инфора, рядом с ним старинный чемодан на тумбочке, а выше окошко во внутренний двор, через которое заглядывали в комнатку отсветы заката… Осознав, что осталась среди этого совсем одна, Аби расплакалась, сжав монокль в кулачке. В стену не швырнула – потому, что там мама…
И тут как раз вошла госпожа Крон. Как она стучалась, что говорила – всё это промелькнуло у Аби мимо сознания. В памяти осталось только то, что настоятельница помогла ей раздеться и уложила в постель. А потом сидела у кровати, держа за руку, пока девочка не уснула.
А утром на тумбочке Аби опять увидела монокль. Поколебавшись, девочка приложила его к глазу.
Там оказалось следующее сообщение от мамы! Более длинное. Более подробное. Там были и ободряющие слова, и советы, и требования. Но, к сожалению, ничего не говорилось о том, когда мама вернётся.
И так продолжалось несколько дней. Каждое утро Аби хватала с тумбочки монокль и жадно слушала сообщение. А вечером ещё и переслушивала. Потом новые сообщения стали возникать реже. Потом виртуальная мама попросила подождать следующего дня рождения.
С тех пор прошло девять лет. Сегодня у Аби тоже был день рождения, ей исполнилось пятнадцать. С внезапного отъезда мамы минула целая эпоха. Аби уже два года как переехала с третьего этажа спального корпуса на второй – перешла в подростковую группу.
Родительский день в этом году почему-то отменили: никто никуда не поехал, как в прошлом. И потому не нужно было отсыпаться перед увлекательной и ответственной экспедицией в космопорт Гатага-прайм…
За прошедшие годы Аби опытным путём выяснила, что новые мамины сообщения появляются в монокле около пяти утра. В этот раз она еле дотерпела. С вечера просыпалась несколько раз – всё боялась проспать.
Прослушав очередное мамино обращение и не найдя там ничего принципиально нового, с первыми лучами рассвета, Аби неожиданно для себя решилась на то, что ещё в прошлом году посчитала бы абсолютным святотатством. Видимо, прошедший год в статусе тайного кандидата гильдии ГОГ что-то сильно изменил в её восприятии мира. И непонятно, в лучшую ли сторону. А может, она просто ещё чуть-чуть подросла…
А ведь всё оказалось так просто – достаточно элементарно включить логику. И знания, которых раньше не было. А также опыт, полученный при выполнении учебных заданий ГОГ, и так, по собственной инициативе. А ещё использовать верный планшет ИТ5.
Поначалу Аби твердила себе под нос, что только проверяет «одну интересную гипотезу». Одолевая учебный курс логики работы технических систем из очередной закрытой для посторонних методички гильдии ГОГ, девочка выяснила, что все бытовые электронные и оптоэлектронные устройства постоянно объединяются между собой в скрытые технические сети, цепляясь друг к другу через бесконтактные интерфейсы. В том числе, синхронизируют время. Какое время более точное, они решают как бы коллегиально – каждый докладывает, когда сверялся с вышестоящим устройством. То есть с ближайшим главным компьютером, в данном случае – Ситуационным центром интерната.
Собственно, гипотеза Аби состояла в том, что если взломать несколько устройств в комнате и на ближайшем отрезке коридора, а потом перевести там системное время на год вперёд, то мамин монокль может к ним прислушаться…
Главной хитростью было сделать так, чтобы Ситуационный центр при этом не забил тревогу – его тоже требовалось как-то обмануть. Но это уже дело техники – подумаешь, заставить все эти спрятанные в стенах и потолке блоки климат-контроля, пожарной и дымовой сигнализации, видеонаблюдения и прочего сообщать в Ситуационный центр одно, а по указанному Аби тайному каналу связи – другое. Потом положить ИТ5 на тумбочку рядом с моноклем, чтобы планшет своим излучением мог заглушить «правильные» сигналы и оставить только «неправильные»…