Ростислав Корсуньский – Узник (страница 4)
Я помнил слова мамы, что людям доверять нельзя, а я не знал, как буду объясняться. Добежав до ограды, подпрыгнул и, зацепившись за верх, подтянулся и перевалился через нее. Увидев озеро, я побежал к нему, а затем по берегу. Сейчас я хотел убежать как можно дальше, скрыться и затаиться. Остановился, осматриваясь вокруг. Мне повезло: по другую сторону от поместья, откуда я сбежал, находились другие личные владения, а здесь вроде бы нет. И я снова бросился бежать дальше, но спустя триста шагов вынужден был остановиться у небольшой пристани, возле которой стоял кораблик. Из него переносили какие-то тюки, складывая на большую повозку. Улучив момент, когда никто не смотрит в эту сторону, я добежал и сходу закатился под нее. Здесь было одно место, куда я мог пролезть, причем такое, что меня там никто не увидит.
Сильнейший выброс энергии почувствовали все без исключения. Почему-то и у самого императора, и у его супруги возникла одна и та же мысль: «Что-то произошло с дочкой», несмотря на то, что в стране все было спокойно. Они оба бросились к выходу, но охрана перекрыла его. Более того, взяла их в коробочку, воздвигнув личные щиты.
— Там же Мила! — в сердцах выкрикнула императрица.
— Ваше величество, ею уже занимается ее охрана, — ответил Михаил, командир гвардейцев.
А спустя пять минут принесли цесаревну. И отец, и мать тут же рванули к ней, но первым у девочки оказался целитель. Он нетерпеливо махнул рукой на императорскую чету, и те остановились; казалось, они даже вздохнуть боялись, чтобы не мешать работе лекаря. Тот с огромной скоростью начал создавать диагностические и целительские заклинания. Но глядя на его чуть расслабившееся лицо, все присутствующие сделали вывод, что с девочкой всё в порядке. И, словно в подтверждение этого, девочка открыла глаза.
— С ней все в порядке, — сказал лекарь, — магические каналы не нарушены, а те небольшие изменения, что девочка получила в магической буре, я поправил. Ей даже постельный режим не нужен.
— Святослав Иванович, что можете рассказать об этих изменениях?
— Ваше величество, если рассматривать, исходя из моей области, то магический взрыв был не очень мощный, но если судить по отголоскам, которые мы почувствовали, то наоборот, — и целитель покачал головой. — А что нам скажет цесаревна?
— Ну-у-у, — протянула девочка, вспоминая, что там с ней произошло, — сначала я почувствовала, что куда-то исчезла магия. Потом в меня ударила сильная магическая волна, и я почти потеряла сознание.
— Почти? — уточнил лекарь. — Интересно, — пробормотал он, думая о чем — то. — А дальше что было?
— Не знаю, — девочка пожала плечами. — Что-то крутилось вокруг меня, давило на меня, потом стало легче, и я потеряла сознание.
В это время в комнату вошел командир гвардейцев личной охраны императора, на ходу разговаривая с начальником внутренней службы безопасности. Уже по их лицам император понял, что полностью все выяснить им не удалось. И сейчас они как раз спорили об этом непонятном моменте или моментах. Когда они подошли, император требовательно посмотрел на них.
— Ваше величество, — начал доклад граф Вяземский, являющийся начальником службы безопасности. — В дальнем конце поместья был применен мощный негатор магии, затем сработала магическая мина огромной мощности. Это если судить по воронке. А вот дальше получается что-то непонятное: при таком выбросе структурированных магических потоков такого насыщения в поле рассеянной маны цесаревну должно было убить. Куда делась почти вся энергия, объяснить не могу. Есть еще один нюанс. Людмилу Георгиевну нашли в стороне от бушующей стихии, куда ее кто-то вынес. Судя по следам, это мальчик лет двенадцати.
— Маленький мужчина? — спросил император, когда докладчик сделал паузу. — Или вообще эльф?
— Нет, — твердо ответил граф, — поступь характерна только для мальчиков. Он не пытался скрыть себя. Важно другое: он пересек периметр, но охранный контур на него не отреагировал. Это тоже я объяснить не могу. А еще — он был без обуви, но вряд ли это нищий или беспризорник.
— Найти его, — приказал император, — только без членовредительства. Я хочу знать, кто он, откуда, кто его послал. Я так понимаю, что это не обслуга?
— Верно, мы проверили — все маленькие слуги на месте. Погоню выслали.
Через некоторое время прибыли люди, посланные в погоню. Старший группы вошел в комнату, где по-прежнему оставались и семья императора, и начальник службы безопасности, и охрана.
— Ваше величество, — обратился к императору безопасник, — мы проследили след до пристани, а дальше он потерян. В то время там закончил разгрузку купец Миронов, которого мы догнали, но они никого чужого не видели. Обыск их телеги тоже ничего не дал.
— Есть предложения? — обратился император к графу Вяземскому, когда подчиненный покинул помещение, а охрана увела дочь.
— Да, — кивнул тот, — у нас имеется одно секретное плетение, и для его применения необходима очень тонкая работа с энергиями. Но оно предназначено как раз для подобных случаев. Работает по принципу отражения от объекта, к которому его применили. В нашем случае отражения вообще не будет. Шанс небольшой, потому что, если применен какой-то амулет, о котором мы пока ничего не знаем, то искать бесполезно, если его сняли. Вероятность, что это врожденная защита, слишком мала — таких детей выявить очень легко, и их быстро заберут на службу. Распоряжение, чтобы закрыли город на выезд, я уже дал.
На очередном повороте я вылез со своего места и, дождавшись, когда повозка проедет надо мной, быстро юркнул в кусты, надеясь, что меня никто не заметит. Для меня сейчас главное — найти одежду, хоть какую. Я медленно двинулся вдоль дороги, скрываясь в кустах и за деревьями. По дороге проехали воины, я уже без надежды мельком глянул на их лица и вздохнул с облегчением: у двоих цвет лица был близок к моему. До этого я встречал только светлокожих, а цвет моей кожи был слишком заметен. Правда, и от этих двоих воинов я отличался красноватым отливом.
Первые увиденные дома были богаты, стоящие рядом с ними — тоже. Я решил отойти вглубь леса и там дождаться ночи. По своему миру я знал, что люди не видят или плохо видят в темноте, и здесь за время заключения в Капсуле тоже смог понять этот нюанс. Когда стало очень темно, я двинулся в сторону домов.
Пришлось уйти немного в сторону, так как эта часть была освещена достаточно хорошо. Магические светильники давали много света, и пройти незамеченным я бы не смог. Так, перебегая от дерева к дереву и от куста к кусту, я вышел к полутемной части города. Во дворе третьего дома я увидел висящие вещи и уже собрался было перелезть через забор, чтобы взять их себе, но вовремя сообразил, что меня по ним быстро отыщут. Даже не сообразил, а просто представил, как я в них хожу, а меня кто-то спрашивает, где я эти вещи взял. Разочарованный, я направился дальше.
У этого большого дома еще работали люди, что-то разгружая с телеги и занося это вовнутрь. И тут из дома вышел, наверное, хозяин, так как одет он был намного лучше, и бросил на землю какие-то тряпки, а может быть, и одежду. «То, что нужно!», — мысленно воскликнул я. Дождавшись завершения работ, я перелез через забор и побежал к куче тряпья. Хотя это оказались не тряпки, а мешки. Но мне в данный момент было без разницы, что носить. Захватив все, что там было, я побежал обратно к озеру. Кое-как выстирав, я развесил все на кустах, а сам лег отдыхать и не заметил, как уснул.
Проснулся я от холода. Несмотря на то, что днем стояла жара, ночью температура значительно опустилась. Вскочив на ноги, я похлопал себя, затем попрыгал, и, в конце концов, стал нарезать круги. После двадцатого я, наконец-то, согрелся. Проклиная себя, что не оставил пару вещей сухими, я сел у дерева, обхватив колени руками, и задумался о дальнейших действиях.
Это действительно другой мир. Другой, но очень похожий на мой родной, особенно если рассматривать планету целиком — суша и моря с океанами совпадают идеально. Населяют его только люди — по крайней мере, я других существ не видел. И это очень плохо: я ведь помню слова мамы, что доверять им нельзя. Надо как-то приспосабливаться к этой жизни, а завтра, перво-наперво, надо найти еду. Я уже сейчас очень хочу есть, а что будет утром, даже представлять не хочется. Завтра с утра и займусь добычей еды.
Но самое главное в этом мире — тот факт, что я до сих пор не почувствовал магию. Колдовать я и в своем мире до пятнадцати лет не мог, но магию, ее потоки чувствовал очень отчетливо. Здесь же — ничего. Вообще. Это было обиднее всего! Папа с мамой с самого детства учили меня магическим наукам, основам магии: ее видам и чем они отличаются друг от друга. Я наизусть знал уже двадцать два заклинания, два из которых — родовые и тайные. Ментальный Шторм отца и Водоворот Стихий матери. Я очень гордился тем, что в десять лет сумел изучить оба.
Первое — это атакующее заклятье, создающее ментальные возмущения такой силы, что только артефакты могли от них защитить. А отец обладал такой силой, что пробивал даже знаменитый Картас’Ди’Йармей, сделанный много тысячелетий назад. Этот Ментальный Шторм, по словам отца, завязан на нашу кровь, поэтому только прямые потомки нашего рода, рода Хилл’Са’Арэш, могут его применить.