Ростислав Корсуньский – Терра Инкогнита (страница 8)

— Вон там отличное место, — показал я на широкую лесополосу. — Проедем вперед и вернемся назад.

Проехав сто метров, чтобы издали было заметно, что мы проехали дальше, мы сняли лыжи, рюкзаки, собрали луки. А когда намеревались вернуться, я увидел проявление другого мира. Женщина, только глянув на меня, с усмешкой спросила:

— Что, снова другой мир? Я пока ничего не вижу, даже марева.

— Ага, — кивнул я. — Но какой не знаю — лес какой-то.

— Скорее всего, магический, — ответила она. — Идем.

Возвращались мы по разные стороны наших следов. Вытоптав себе место я, сказал:

— Мой центральный, а если идут цепью, то я первый, затем правые.

Она лишь кивнула, и мы присели, принявшись ждать. Продлилось оно недолго, и вскоре мы заметили первых преследователей. Я снова порадовался нашей удаче — эти тоже были без маскировочных халатов, поэтому легко различались на белом фоне в своей темной одежде. Наверное, они совершенно не рассчитывали на сражения, иначе бы не действовали настолько легкомысленно. А может быть, она у них есть, только они не успели одеться. Появились с двух сторон от наших следов и, не задерживаясь, побежали дальше. Стало понятно, как они нас догнали — несмотря на неправильный выбор одежды, эти были в снегоступах, передвигаясь с большой сноровкой. И тут показались остальные бойцы, которые друг за другом передвигались по нашим следам. Дядя Миша в таких случаях говорил, что первыми надо уничтожать крайних воинов, и только потом браться за других. Я сейчас смотрел на Наташу, ожидая от нее сигнала к атаке. У меня плечи лука более жесткие, поэтому и стреляю я дальше, а снять крайних необходимо одновременно. Всего их было десять. Многовато, но делать нечего — будем сражаться. Увидел ее кивок и мы синхронно поднялись за деревьями, и, развернувшись, пустили стрелы.

Чем хорош лук, так это тем, что стреляет без звука. Конечно, звук тетивы присутствует, но услышать его могут только тренированные люди, постоянно сталкивающиеся с этим. Я даже не стал смотреть, куда попал, а перевел прицел на первого идущего в цепочке. Снова выстрел. Но бойцы оказались опытными и наблюдали друг за другом. В ответ раздались автоматные очереди. Не знаю, заметили нас или нет, но судя по тому, что прошлись по всему фронту, еще нет. Я поднялся и снова выстрелил, заметив в снегу шевелящуюся черную точку. Еще один выстрел, но сейчас понял, что промахнулся — я просто успел заметить движение в сторону. И тут раздался крик Наташи.

Я резко повернулся к ней. Она лежала на снегу и держалась за живот, а на белой ткани я заметил красное пятно. Замер на пару мгновений, а потом у меня словно взорвалось что-то внутри. С каким-то отрешенным видом я положил лук на землю, отполз в сторону и, приподнявшись, осмотрел поле боя. И тут же снова пришло состояние, которое я испытал пару дней назад. Зафиксировал нить к одному, достал пистолет — выстрел. Перевел взгляд на другого — выстрел. Меня заметили, стали стрелять и перемещаться, но для этого состояния все эти уловки бесполезны. Выстрел. Выстрел. Что-то обожгло мне плечо. Выстрел. Выстрел. И выпал из него. Ноги подкосились, и я свалился в снег.

Через силу, на подрагивающих руках и ногах я пополз к Наташе. Она была еще жива. С хрипом дышала, по-прежнему держалась рукой за рану, губы кривились от боли, но когда я дополз, она смогла улыбнуться.

— Тебе надо уйти, — прошептала она и закашлялась. — Уходи в другой мир. Вот возьми — это камни мужа. Как знала, что пригодятся. И отомсти им — это клан Бедайса.

Я взял мешочек, и она подняла руку к моему лицу, хотела что-то сказать, но снова закашлялась. Но я, словно почувствовал ее желание. Наклонившись, я поцеловал ее в губы, а когда отстранился, женщина уже не дышала. У меня на глазах самопроизвольно появились слезы. Я еще какое-то время посидел рядом с ней, положив голову себе на колени, а когда немного восстановился, направился к нашим вещам, по пути прихватив лук.

Рюкзак свой я тащил волоком, поскольку надеть его у меня не хватало сил. Триста метров до границы миров я волочился не менее десяти минут, если не больше, и вот она передо мной. За ней находился лес, с виду настоящий, с поваленными деревьями, а не какой-нибудь парк. И там было лето, никакого снега я нигде не заметил. Как преодолевать границу, я не имел ни малейшего понятия, поэтому сделал первое, что пришло в голову. Двинувшись вперед, я представил, как передо мной открываются двери в иной мир. И спустя несколько секунд мне в лицо ударила теплая волна воздуха.

Опустился на землю я прямо здесь, отойдя всего каких-то метров пять. Повернулся, чтобы увидеть свой мир. Он медленно таял, словно действительно отдалялся или отходил от окна. Почувствовал, что становиться очень жарко — первое впечатление, что здесь тепло, оказалось обманчивым — здесь было очень жарко. Или это я всего-навсего отвык от нормального лета. Заставил себя раздеться. Разлегшись на траве, хотел отдохнуть, но мысли моментально возвращались назад. Вспомнил Наташу, ночи, проведенные вместе, кровь на ее ране, и от горечи потери на глаза снова навернулись слезы. Только сейчас сообразил, что надо было бежать до этого города и переходить сюда — так бы она осталась жива. И если бы она не могла пройти, то я сам бы ее протащил за собой. От осознания, что принял неверное решение и на ее гибели лежит моя вина, захотелось выть. Вспомнились последние ее слова: «И отомсти им — это клан Бедайса».

— Отомщу, — прошептал я. — Не знаю, как и когда, но отомщу.

И я принялся обдумывать свои дальнейшие действия. Возвращаться обратно очень опасно, поскольку появлюсь я на Земле в том месте, откуда ушел. И совершенно неважно сколько прошло времени с момента моего ухода, где я нахожусь на этой планете, но вернуться я могу только в точку ухода. Об этом ходят разговоры, начиная с тех самых пор, как люди Земли начали посещать параллельные миры. Вот и получается, что как минимум месяц мне надо находиться здесь. А потом ждать, когда Земля заглянет в наше окно. Но после некоторого раздумья пришел к выводу, что подождать надо дольше — вдруг эти клановцы захотят поймать того, кто умеет ходить из мира в мир?

Отдохнув, я начал перебирать наши вещи. Все походное: палатку, спальники, зажигалки, котелок и прочее отложил в сторону — это я беру в любом случае. Почти все меховые вещи отложил в другую кучку, поскольку температура еще поднялась. Взял только легкую кожаную куртку и мокасины, жалея что, идя на охоту, не положил кожаные штаны. Если честно, то не помню даже, зачем положил эти вещи. А вот штаны пришлось надеть льняные домотканые. С едой была проблема — килограммовый пакетик крупы и соль, если травяной сбор не считать за еду. Еще литровая фляга воды. Одну флягу мы всегда берем с собой зимой, чтобы пить на ходу. Лук Наташи решил взять с собой, они у нас одинаковые, поэтому мало ли что случиться с моим, то будет замена. Разница в жесткости плеч не в счет. То, что с собой, сложил в свой рюкзак — он немного больше, остальное в Наташин.

И только сейчас занялся предсмертным подарком женщины, высыпав на ладонь драгоценные камни. И застыл, раскрыв рот. Три бриллианта, два изумруда и сапфир. Я не знаю, кем раньше был ее муж, но это нечто. Два бриллианта были размером в ноготь моего мизинца, а третий, просто какой-то гигант раза в два больше. Вряд ли он был олигархом или миллионером, на бандита тоже не тянул. Скорее всего, госчиновник на каком-то очень доходном месте. Изумруды и сапфир размером уступали ногтю большого пальца совсем немного. И тут до меня дошла вся ситуация целиком — он отдал часть камней, чтобы быть полезным, но остальное зажилил. В то время как все остальные отдавали последнее, чтобы получше жить, этот жадничал. Да еще как-то Наташу заставлял молчать. Эх, жаль сейчас уже ничего не узнать. Камни я спрятал во внутренние кармашки кожаной куртки, которых там было пять с одной стороны и столько же с другой.

— Вот же скупердяй козлиный урод! — выругался я.

Пришлось пройтись по округе, отыскивая приметное место, куда можно спрятать вещи. Нашел только в двухстах метрах, у дерева с очень толстым стволом и дуплом в нижней его части. Туда я и спрятал все. Вернувшись к оставленным вещам, закрепил подмышечную кобуру, сверху накинул куртку, собрал лук, натянув тетиву, приготовил стрелу. Закрепив на руке нож, закинул за спину рюкзак, взял в руки лук с наложенной стрелой и двинулся искать людей. Или для начала кого-то съедобного.

Лес казался вековым, деревья вымахали настолько высокими, что своими кронами закрывали солнце, создавая тень и прохладу. Идти я старался бесшумным шагом, как учил дядя Миша, глаза немного расфокусировал и водил ними из стороны в сторону. Этому способу я учился немного больше года. Со слов моего учителя в таком состоянии глаз замечает больше, чем при сконцентрированном внимании. А периферийное зрение вообще может видеть еще больше. Вся сложность заключалась в том, взгляд должен быть именно немного расфокусирован, что сделать не так-то и просто. Поэтому и учеба заняла год.

До самого вечера я не встретил никого. Конечно, птицы пели, летали, но из тех животных, что передвигаются по земле — никого. Хотел начать искать место для того, чтобы поставить походный домик, как увидел нечто, похожее на берлогу. Вот только вход был метра полтора в диаметре. Медленно снял рюкзак, и аккуратно положил на землю, взял отложенный рядом лук, достал вторую стрелу, прижав ее пальцами левой руки к луку. Превратился в слух и медленно двинулся к норе. Втянул воздух, но ничего разлагающегося не унюхал, так же как вони, будь это логово какого-то хищника. Встал рядом со входом и только сейчас топнул ногой, приготовившись стрелять, если оттуда кто-то появится. Но все обошлось. Я для страховки постоял еще какое-то время и, сменив лук на пистолет, вошел внутри.