Ростислав Корсуньский – Терра Инкогнита (страница 3)

Очнулся я от того, что меня тормошил Виталька и от сильной головной боли. Кое-как поднявшись, я сначала не соображал, что он говорит, но затем дошло.

— Леха, Леха, вставай скорее.

У друга были глаза, словно в японском аниме — на пол лица, а оглянувшись, я понял почему. Дети в детских садах лежали еще без сознания, а воспитательницы пытались привести их в чувство. Между домами, расположенными впереди, произошла большая авария, и сейчас клубы черного дыма поднимались вверх, образуя нечто страшное, которое расползалось в стороны, охватывая город. Чуть позже я сообразил, что пожар не один, а создавалось впечатление, что горел весь город. Боль стала понемногу успокаиваться, зато состояние скатывалось в шок.

— Виталя, это война? — задал я крутившийся в голове вопрос. — С американцами?

— Не знаю. Наверное. Может быть, они бомбу атомную сбросили, там вроде есть чет такое, что глаза слепит.

— Не-е-е, — возразил я. — Там от домов обломки должны быть. Пошли скорее по домам.

И мы разбежались в разные стороны, так как жили в разных местах. Его дом был совсем рядом, а вот мне надо пройти еще триста метров. Выбежав на тротуар, я пришел в еще больший ужас. Перевернутые машины лежали и на дороге, и на тротуаре, часть из них горела. Но больше всего меня поразили люди. Мертвые. Вот в красной машине женщина выбила головой лобовое стекло, и ее правый бок был весь в крови, а светлые волосы приобрели бурый цвет. Чуть дальше догорал труп, наверное, мужчины, который сумел выйти из горевшей в пяти метрах машины. Еще дальше грузовик съехал с дороги и задавил всю семью: папу, маму и ребенка. Ноги родителей так и выглядывали из-под заднего колеса, а девочку они успели вытолкнуть, но ее это не спасло — она лежала, не шевелясь, и я не знал, отчего она умерла.

Вдруг слева и сверху раздался душераздирающий женский крик, и я автоматически посмотрел в ту сторону. На балконе стояла какая-то женщина и кричала. Она произнесла какие-то слова, которые я не расслышал, и вновь закричала. А потом, перевалившись через ограждение балкона, полетела вниз головой. Раздался «шмяк», и я завороженно смотрел на неестественно вывернутую шею, сломанную руку, из которой торчала белая кость, которая очень быстро окрасилась в красный цвет. Из-под ее головы потекла кровь. Мимо меня пробежали какие-то мужчины, и я посмотрел им вслед, заметив, как какая-то женщина протянула им руки, прося о помощи. Ее голова была вся в крови, и она вытирала ее своим шарфом, а потом обвязала им голову. Мужчины пробежали мимо.

Я стоял и не мог оторвать взгляд от этой картины смерти. Меня словно приклеили к этому месту, не давая ступить и шагу, требуя, чтобы я запомнил. Все, что я мог делать, это медленно вертеть головой, даже закрыть глаза не сумел.

Пожары. Смерть. Крики о помощи. Плач. Просто крики. Рев огня.

Внезапно справа раздался взрыв, и что-то пролетело рядом с моей головой, обдав меня ветром и запахом бензина. И тут услышал звон разбившегося стекла. Повернув голову, увидел, что это железка, которая мигом ранее чуть не убила меня, нашла что разрушить. И тут словно с меня кто-то снял оковы, и я бросился обратно во двор, подальше от праздника смерти. Дворами я добежал до своего дома. Электронный замок не работал, и я порадовался, так как ключи были в рюкзаке, висевшем за спиной. Лифт тоже не работал, поэтому пришлось бежать на шестой этаж по лестнице.

— Мама, мама! — ворвавшись в квартиру, закричал я. — Ты где?

Первым делом я направился в ее спальню, поскольку она вернулась после суточного дежурства в больнице, и сейчас должна отдыхать. Постель ее была аккуратно заправлена, поэтому я рванул на кухню. На плите стояли кастрюли, но мамы не было. Уже со слезами на глазах я побежал в свою комнату.

— Ма…

И слова застряли у меня в горле. На моем стуле висел ее халат, вот я подумал, что она сидит на нем, но сразу же сообразил, что ошибся. Подойдя на дрожащих ногах к своему столу, я убедился, что ее там нет. Где-то внутри себя я надеялся, что она просто уснула или спряталась, или еще что. Но ее не было, не стало, словно она исчезла в одночасье. Я проверил ее уличные вещи, убедившись, что все осталось на месте. Вернулся к своему стулу, поднял халат и с изумлением увидел, как на ее тапочки упало ее нижнее белье. Я в ступоре, наверное, целую минуту смотрел вниз, не понимая вообще ничего. Поднял голову — на столе лежала записка, в которой я легко узнал красивый каллиграфический почерк мамы.

— Сынок, ты должен запомнить эту фразу и никому ее не говорить: «Ийнитайт римиин тейкаа ваарттаайн». Ты должен зна, — прочитал я вслух.

И все — больше ничего, и только ручка, лежащая рядом, указывала, что мама писала ею. Она, словно лишнее подтверждение, служила доказательством, что мама внезапно исчезла. Эта мысль настолько поразила меня, что я застыл, раскрыв рот, даже слезы перестали течь из глаз. Дрожащей рукой я взял ручку в руку, приложил к записке после букв «зна» и резко разжал пальцы. Она упала и чуть прокатившись, застыла точно также как и до этого. Я взял записку, сложил ее, сунул себе в карман, и опустился на пол.

— Почему? Почему это случилось с нами? Почему другие живы, а ты исчезла? — повторял я слова, словно какое-то заклинание.

— Леша! — услышал я голос из коридора. — Леша, ты где?

Подняв голову, я увидел, как в комнату вошел дядя Миша. Он часто приходил к нам, приносил сладости и маме, и мне. Поначалу я не понимал причины, но потом как-то услышал их разговор. Я спал, и еще не конца проснувшись, слышал, как мама стала ему отвечать на какой-то вопрос.

— Я больше не смогу родить ребенка, и вся медицина здесь бессильна. Поверь, я…

И она замолчала, словно почувствовала, что я внимательно их слушаю. Затем вошла ко мне в комнату и сказала, что я могу вставать и идти завтракать. Уже позже я сообразил, к чему был тот их разговор. А так дядь Миша продолжал приходить к нам, по-прежнему балуя нас сладостями. Вот как сейчас.

— С тобой все в порядке? Где мама? — обеспокоенно спросил он меня, протягивая большую упаковку молочного шоколада.

— Она исчезла, — ответил ему, на что он только покачал головой.

А после этого он приказал ждать его здесь, а сам куда-то ушел. Я включил телевизор, но он не заработал. Включил ноутбук, но в интернет, чтобы узнать новости, выйти не сумел. Роутер оказался сломанным. Позже, когда открыл холодильник, убедился, что света нет. Газа тоже не было, но еда была еще чуть теплая, поэтому я поел. Вспомнил про записку мамы и ее наставление. Выучив назубок странную фразу, я сжег ее.

Пришел дядя Миша и сказал, чтобы я собирался, так как мы уезжаем. Я хотел было поспорить с ним — вдруг мама появится, но пришло осознание, что этого не случиться никогда. Поехать сразу не удалось, и мы направились на выход из города в направлении торгового центра «Мега». По пути я расспрашивал его о происходящем, но он ответил только, что все очень плохо, а скоро будет еще хуже, поэтому необходимо срочно уехать. Уже у кольцевой автодороги вокруг города нас ожидал огромный внедорожник с прицепом. На нем мы добрались до торгового центра. Эта мощная машина, словно танк, расталкивала другие автомобили.

— Саш, ты здесь, — сказал своему другу, угрюмому мужчине лет сорока, дядя Миша. — Леша, идешь со мной.

Мы направились в торговый центр. Первым делом нашли бутик, торговавший шубами и дубленками. Выбрав штук пять шуб и столько же дубленок, причем самых больших размеров, он сложил их в тележку, которую взяли немного ранее.

— Так, так, это кто здесь в нашем магазине шныряет? — раздался голос от двери.

Я оглянулся. В проходе стояла троица мужчин. Все они держали в руках пистолеты, а с боков у них были пристегнуты кинжалы или мачете. «Пираты, какие-то», — промелькнула у меня в голове сравнительная мысль.

— Так, мужик, — стоявший посередине мужчина обратился к дядь Мише. — Вывернул карманы и выложил все на пол.

И для пущей верности направил на него оружие. А затем для меня все было, словно в замедленной съемке. Наш сосед прыгнул в сторону, толкая меня на пол и закрывая собой. Откуда-то у него в руке появился пистолет, а затем три выстрела немного оглушили меня.

— Не смотри туда, — сказал дядя Миша, но я уже вовсю глядел на трех мертвецов.

Все трое убиты в голову: двое в лоб, третий между глаз. После этого мы направились спортивный магазин. После увиденных ранее смертей и исчезновения мамы, я отнесся к произошедшему с каким-то равнодушием. Что он там искал и складывал во вторую тележку, я не знал, поскольку находил в прострации после всего случившегося. Единственное, что запомнил, так это то, что он прикладывал ко мне некоторые вещи. После этого мы вернулись к машине и мужчины сгрузили их в прицеп, а часть в багажник. Я остался здесь, а дядь Миша снова ушел в торговый центр. Когда я садился на заднее сидение, то увидел, что у друга нашего соседа на коленях лежит какой-то автомат. Дядя Миша ходил еще дважды, а потом мы поехали. Куда мы направлялись, расспрашивать не стал, и так узнаю.

Но к моему удивлению ехали мы всего часа три, да и то много времени потратили на объезд аварий, одна из которых очень страшная. Огромный самолет лежал на земле и горел, и как он не взорвался было непонятно. Я проводил его взглядом, пытаясь увидеть хоть кого-то живого в свете пожара, но безрезультатно.