Ростислав Фадеев – 60 лѣтъ Кавказской войны (страница 2)
Касаясь результатовъ покоренія Кавказа, Р. А. Ѳадеевъ особо отмѣчаетъ возможность использованія на русской службѣ составленныхъ изъ горцевъ воинскихъ частей: «Надобно только дать правильный исходъ ихъ воинственности, чтобы Кавказъ выбросилъ изъ своихъ нѣдръ дружины, которымъ, можетъ быть, придётся удивить свѣтъ подъ русскими знамёнами». Въ туземныхъ формированіяхъ онъ видѣлъ связующее звено между русской властью и горскимъ населеніемъ. Эти его предположенія также подтвердились. Ко времени изданія книги уже имѣлся Дагестанскій конно-иррегулярный полкъ (съ 1851 г.), и во время Крымской войны въ составѣ русскихъ войскъ дѣйствовали нѣсколько туземныхъ полковъ и дружинъ. Во время Русско-Турецкой войны 1877–1878 гг. изъ горскихъ племёнъ Кавказа было создано 6 конныхъ полковъ, 7 отдѣльныхъ конныхъ сотенъ, 3 конныхъ и 3 пѣшихъ дружины. Эта практика продолжалась и въ дальнѣйшемъ, вплоть до формированія въ годы Первой міровой войны знаменитой Кавказской Туземной конной дивизіи.
Заключительныя страницы книги Р. А. Ѳадеева пронизаны неподдѣльнымъ оптимизмомъ. Близящееся къ окончанію великое дѣло покоренія Кавказа открывало передъ Россіей въ геополитическомъ планѣ, какъ казалось, самыя радужныя перспективы. Автору, человѣку весьма консервативныхъ убѣжденій, трудно было представить тогда, какъ обернутся событія спустя полвѣка. Тѣмъ не менѣе, изложеніе событій Кавказской войны глазами ихъ участника, равно какъ и взглядъ на россійскую политику того времени искренняго русскаго патріота, представляются весьма поучительными и могутъ быть интересны современному читателю.
I. Общій очеркъ
Въ прошломъ сентябрѣ Россія прочитала съ удивленіемъ, едва вѣря своимъ глазамъ, телеграфическія донесенія князя Барятинскаго ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ, извѣщавшія, «что Восточный Кавказъ покорёнъ отъ моря Каспійскаго до Военно-Грузинской дороги», что «Шамиль взятъ и отправленъ въ Петербургъ»; русское общество знало, хотя и смутно, что въ послѣднее время дѣла пошли на Кавказѣ хорошо, но далеко ещё не ждало такого быстраго конца.
Кавказская война продолжалась шестьдесятъ лѣтъ. Россія привыкла мало-помалу къ мысли, что такое положеніе дѣлъ естественно и должно длиться чуть ли не вѣчно, тѣмъ больше, что Кавказъ около полувѣка оставался въ совершенной тѣни и публика судила о нёмъ по нѣсколькимъ повѣстямъ да разсказамъ людей, пріѣзжавшихъ на Пятигорскія воды. Съ 1845 года стали печатать въ газетахъ извлеченія изъ реляцій, но они могли освѣтить дѣло только для человѣка, знакомаго съ Кавказомъ. При чрезвычайномъ разнообразіи этой обширной страны самый зрѣлый опытъ, пріобрѣтённый на одномъ изъ ея военныхъ театровъ, не дастъ ещё никакой возможности правильно судить о другомъ; издали всё сливалось въ одинъ неопредѣлённый образъ, самыя коренныя измѣненія въ положеніи вещей сглаживались, и мыслящій русскій человѣкъ, незнакомый лично съ Кавказомъ, не могъ, разумѣется, связать разнорѣчащихъ событій и приходилъ поневолѣ, отыскивая рѣшенія этой задачи, къ самымъ невѣроятнымъ заключеніямъ. Наше общество въ массѣ не сознавало даже цѣли, для которой государство такъ настойчиво, съ такими пожертвованіями добивалось покоренія горъ. Страны, составляющія Кавказское намѣстничество, богатыя природою, поставленныя въ удивительномъ географическомъ положеніи для высокаго развитія въ будущемъ, всё-таки съ чисто экономической точки зрѣнія, независимо отъ другихъ соображеній, не могли вознаградить понесённыхъ для обладанія ими жертвъ. На Кавказѣ рѣшался вопросъ не экономическій, или если даже отчасти экономическій, то не заключённый въ предѣлахъ этой страны. Понятно, что для большинства общества этотъ вопросъ, не объяснимый прямой перспективой дѣла, оставался тёмнымъ. Покореніе восточныхъ горъ обрадовало Россію въ ея патріотизмѣ, какъ побѣда надъ упорнымъ врагомъ, независимо отъ громаднаго значенія этого событія, гораздо яснѣе понимаемаго до сихъ поръ за границей, чѣмъ у насъ. Утвержденіе безспорнаго русскаго владычества на Кавказскомъ перешейкѣ заключаетъ въ себѣ столько послѣдствій, необходимыхъ или возможныхъ, прямыхъ и косвенныхъ, что покуда ещё невозможно обнять ихъ разомъ; они будутъ выказываться одно за другимъ, такою длинною цѣпью, что развѣ слѣдующее поколѣніе будетъ знать весь объёмъ событій 1859 года.
Покуда ещё нельзя писать исторію русскаго владычества на Кавказѣ. Для исторіи такого долгаго и сложнаго періода нужна предварительная разработка матеріаловъ, завалившихъ въ продолженіе шестидесяти лѣтъ многіе архивы; къ этому недавно только приступила особая комиссія. Когда-нибудь Россія прочтётъ полную исторію Кавказской войны, составляющей одинъ изъ великихъ и занимательнѣйшихъ эпизодовъ нашей исторіи, не только по важности вопросовъ, рѣшённыхъ русскимъ оружіемъ въ этомъ отдалённомъ углу Имперіи, но и по чрезвычайному напряженію человѣческаго духа, которымъ борьба ознаменовалась съ обѣихъ сторонъ; по неслыханному упорству, съ которымъ она продолжалась десятки лѣтъ, безпрерывно видоизмѣняясь въ своёмъ характерѣ; по особой нравственной физіономіи, если можно сказать, запечатлѣвшей сотни тысячъ русскихъ, передвинутыхъ на Кавказъ. Приступать къ такому труду нельзя вполовину; но можно показать наглядно смыслъ событій Кавказской войны въ ихъ причинахъ, движеніи и результатѣ. Въ этомъ состоитъ цѣль предстоящей книги. Каждый русскій долженъ знать, хотя въ главныхъ чертахъ, что дѣлается на Кавказѣ, гдѣ бьются двѣсти тысячъ его соотечественниковъ.
Начало Кавказской войны совпадаетъ съ первымъ годомъ текущаго столѣтія, когда Россія приняла подъ свою власть Грузинское царство. Это событіе опредѣлило новыя отношенія государства къ полудикимъ племенамъ Кавказа; изъ заграничныхъ и чуждыхъ намъ они сдѣлались внутренними, и Россія необходимо должна была подчинить ихъ своей власти. Отсюда возникла многолѣтняя и кровавая борьба, до сихъ поръ ещё не совсѣмъ конченная. Кавказъ потребовалъ большихъ жертвъ; но чего бы онъ ни стоилъ, ни одинъ русскій не имѣетъ права на это жаловаться, потому что занятіе закавказскихъ областей не было ни случайнымъ, ни произвольнымъ событіемъ въ русской исторіи. Оно подготовлялось вѣками, было вызвано великими государственными потребностями и исполнилось само собою. Ещё въ шестнадцатомъ столѣтіи, когда русскій народъ уединённо вырасталъ на берегахъ Оки и Волхова, отдѣлённый отъ Кавказа дикою пустыней, священныя обязанности и великія надежды приковывали къ этому краю вниманіе первыхъ Царей. Домашняя борьба съ мусульманствомъ, давившимъ Россію со всѣхъ сторонъ, была рѣшена. Чрезъ развалины татарскихъ царствъ, основанныхъ на русской почвѣ, Московскому государству открылся обширный горизонтъ къ югу и востоку; тамъ, вдали, виднѣлись свободныя моря, богатая торговля, единовѣрные народы – грузины и кавказскіе горцы, тогда ещё наполовину христіане, протягивавшіе руку Россіи. Съ одной стороны, Волга выводила русскихъ къ Каспійскому морю, окружённому богатыми народами, не имѣвшими ни одной лодки, – къ морю безъ хозяина; господство на этомъ морѣ необходимо вело со временемъ къ владычеству надъ раздробленными и безсильными владѣніями Прикаспійскаго Кавказа. Европейская торговля, отыскивая доступъ къ золотымъ странамъ Востока, силилась пробить себѣ путь чрезъ Московское государство и сопредѣльныя съ нимъ пустыни и увлекала за собой русскихъ на дорогу, и безъ того указанную естественнымъ положеніемъ ихъ земли. Съ другой стороны, въ Россію долетали стоны православной Грузіи, стоптанной варварскими нашествіями, изнеможённой безконечною борьбою, бившейся въ это время уже не за право быть самостоятельнымъ народомъ, а только за право не отречься отъ Христа. Мусульманское изувѣрство, распалённое предъ этимъ новымъ ученіемъ шіитства, было въ полномъ разгарѣ. Отчаявшись преодолѣть твёрдость христіанскаго племени, персіяне систематически вырѣзали населеніе цѣлыхъ областей. Начиная съ ХѴІ вѣка почти каждое грузинское семейство могло молиться мученикамъ своей крови. Въ Москву одну за другою привозили грузинскія святыни, спасаемыя отъ поруганія мусульманъ. И царь, и простолюдинъ съ одинаковою скорбію слушали разсказы о неистовствахъ, совершаемыхъ невѣрными надъ православнымъ населеніемъ Грузіи; самыя сердечныя чувства народа были задѣты и влекли русскихъ на путь, уже указанный и политикой, и торговлей. И дѣйствительно, съ ХѴІ вѣка начались попытки русскихъ Царей, съ одной стороны, поддержать изнемогавшую Грузію, съ другой – утвердить своё торговое и политическое господство въ прикаспійскихъ странахъ. Эти попытки продолжались, развиваясь всё въ большихъ размѣрахъ, до конца ХѴІІІ вѣка. Сначала онѣ представляли почти непреодолимыя препятствія. Россія ещё не соприкасалась съ Кавказомъ; между ними лежала обширная пустыня, наполненная кочевыми хищниками и шайками бездомныхъ удальцовъ, почти непроходимая. Но тѣмъ временемъ русскій народъ вырасталъ, поселенія раздвигались, пустыня превращалась понемногу въ заселённыя области. Въ началѣ ХѴІІІ вѣка всё пространство отъ Оки до устій Дона и отъ Казани до Астрахани было уже занято цѣпью сёлъ и городовъ. И съ этого времени начинается цѣлый рядъ Кавказскихъ походовъ, совершённыхъ при Петрѣ Великомъ, Екатеринѣ І, Аннѣ Іоанновнѣ, Екатеринѣ II и Павлѣ Петровичѣ; они становились всё чаще по мѣрѣ того, какъ Россія подвигалась къ Кавказу. Къ концу вѣка русское племя доросло до европейскихъ рубежей своей земли – Чёрнаго моря и подножія Кавказа. Закавказскія владѣнія не были уже въ отношеніи къ Россіи въ такомъ географическомъ положеніи, въ какомъ теперь находится Хива; планы Петра Великаго могли быть приведены въ исполненіе безъ тѣхъ затрудненій, которыя имъ предстояли въ 1722 году. Въ это самое время новый погромъ и новыя неистовства со стороны мусульманъ постигли Грузію. Стоя на Терекѣ и на Кубани, Россія не могла ограничиться безплодными сожалѣніями, какъ въ ХѴІ вѣкѣ, слушая разсказы о томъ, какъ на Курскомъ мостѣ въ Тифлисѣ персіяне заставляли православныхъ плевать въ чудотворный образъ Богородицы и свергали непокорныхъ (а непокорными были всѣ) съ моста въ Куру, скоро запружённую тѣлами; или какъ двѣ тысячи молельщиковъ Давидо-Гореджійской пустыни были по очереди подводимы подъ топоръ во время совершенія заутрени на Свѣтлое воскресенье. Независимо отъ самыхъ существенныхъ интересовъ, по которымъ обладаніе Кавказомъ составляло уже тогда для Имперіи дѣло первой важности, съ одной стороны религіознаго вопроса Россія не могла отказать православной Грузіи въ защитѣ, не переставая быть Россіей. Манифестомъ 18 января 1801 года Павелъ Петровичъ принялъ Грузію въ число русскихъ областей по завѣщанію послѣдняго Грузинскаго Царя Георгія XIII.