Рост Толбери – Орден-I (страница 60)

Спустя поколение, ребёнок женщины потерял это перо в бескрайней равнине, по пути от реки. Молодой охотник из другого племени, племени людей-волков, нашёл перо в капельках крови, оставленных оленем, который должен был стать его добычей.

И вслед за оленем он нашёл хозяйку пера, искавшую его в траве. В тот момент, когда он увидел её, светлячок внутри него разгорелся словно уголёк, на который дул ветер. Он замер, боясь спугнуть её, словно это она была оленем, за которым он шёл уже долго и которого не мог отпустить. Он выронил ружьё, показал ей руки с раскрытыми пальцами ладонями вверх, улыбнулся, отдал перо и так и остался в долине.

На земле, которая стала его домом. Он покидал этот дом лишь дважды. Когда его почти насильно забрали кормить Колесо, и когда Колесо забрало у него Лилуай и долина перестала быть для него домом.

Вот что значило имя светлячка.

Колесо причинило старику боль. Колесо показало ему теплоту и лишило её. Старик снова хотел оказаться в долине, что была его домом. В долине, где была Лилуай. А если это невозможно, старик хотел, чтобы не было ничего.

Он не звал хозяев Колеса. Он знал, что они слепы и глухи к его молитвам. Он знал, что он лишь корм для них. Но теперь, глядя на то, что было в теле Дэвана, он испытывал «надежду».

Светлячки слетались на него, словно на раскалённую спираль лампочки, ослеплённые светом, они хотели стать его частью, не зная, что могут сгореть. Так светлячки пытались стать сильнее. Сильнее, чем Колесо. Их желания схожи, их траектории пересекаются, ему нужно их тепло, им — его. Все они хотят уйти отсюда и оказаться в своёй долине.

Так же как и он, они заперты в тюрьме и страдают. И он чувствует к ним то, что они называют «состраданием». Он может вывести их отсюда. Если сам найдёт выход.

— Сколько раз ты рождался тут? — спросило тело Дэвана, пытаясь разобраться в потоке видений и чувств.

— Я не знаю, — тихо ответил старик.

— Сколько раз… ты умер тут?..

— Я не знаю.

— Много… как жёстоко… столько боли… так холодно… Тот, кто сделал нас… Тебя, меня, их… зачем он поступил так?.. почему оставил нас в темноте?

— Я не знаю. Я лишь слышал твой голос издалека. Ты показал мне большее, чем мир духов.

— Это неправильно… Колесо крутится… его нужно остановить… я остановлю колесо… хватит.

Тело Дэвана перестало дрожать и поднялось с колен. Всё, что было внутри него, наконец, соединилось.

— Дитя, — оно подошло к старику и положило руку ему на сердце. — Прозри. Вспомни.

Старик упал навзничь, ударился головой, захрипел и закричал. Весь его путь пронёсся перед его глазами. Он был частью звезды, камнем, травинкой, деревом, мышью, забавным зверьком, человеком, медведем, снова человеком. Он распадался в пыль, усыхал, горел в пламени. Его рвали дикие звери, пытали и казнили люди, он голодал, на него охотились и бросали больного. Любимых он сжигал снова и снова, терял, предавал земле. Он брал свёрток из рук Лилуай, нёс его к маленькой могиле, закапывал и врал ей, что они справятся. Он делил своё тело со зверем. Его терзали и предавали. И сам он делал страшное. Снова и снова. Но… зачем?

— Я… остановил твое Колесо. Ты пойдёшь со мной. И здесь, и после того, как твоя оболочка разрушиться. Мы найдём новую долину.

Только сверхъестественное здоровье старика уберегло его от разрыва сердца в тот момент. Настас пришёл в сознание, его скрутило в рыданиях, он ещё долго барахтался в пыли и грязи.

— Теперь ты помнишь… кто ещё пойдёт со мной?.. — прохрипело тело Дэвана.

Полузвери, люди и демоны были охвачены ужасом. Никогда они ещё не были так близки к богу. Им хотелось убежать или упасть на колени. Они испытывали великий страх перед тем, что было за гранью. Пока первый из них, молодой юноша, рано оставшийся сиротой, не набрался смелости, и не сделал шаг вперёд. Тело Дэвана положило ему руку на сердце и остановило его Колесо…

***

— Я не понимаю… ты не хочешь, чтобы мы дрались за тебя? Враг у наших ворот. Он скоро придёт за нами. Мы знали это и готовились к войне. Готовились защищать тебя. Многие уже погибли… отдали свои жизни. За тебя.

Старик чувствовал смятение, впервые они разговаривали в равных условиях и на близких уровнях понимания, пускай этот уровень и был примитивным. Старик чувствовал разочарование от своих ошибок, неверного направления и своего бессилия перед непостижимым. Как же это было знакомо.

— Ты так и не понял… Сражения в этом Плане бессмысленны, ты лишь накормил Колесо. Вот зачем они предназначены. Настоящая война идёт за души, за свет внутри вас. Здесь её не выиграть. Да это и не нужно. Те, кто пойдут со мной… им больше не нужно будет сражаться и пожирать друг друга.

— Пойдут куда?

— Я ещё не знаю. За грань всего этого. Туда где нет законов. Где можно написать их заново. Где твой и мой Отец не имеет власти. Ты дал мне ориентир. Мы построим новый дом.

— И что для этого нужно?

— Время. Время, чтобы я понял, как найти выход.

— Мы дадим тебе время, старый друг. Но что делать с врагами?

— Они лишь пчёлы, что защищают мёд. Я чувствую, как они злятся от того, что я пришёл в их улей. Они думают, что я хочу забрать мёд. Мы будем отмахиваться от них, пока не найдём выход.

— Хорошо. Старый друг… если мы вместе покинем это проклятое место… Если мы пойдём искать новый дом. Мне нужно взять кое-кого с собой. Мою Лилуай. Неважно сколько миров мне придётся пройти, чтобы найти её, я лишь хочу чтобы мы снова были вместе. Ты поможешь мне?

— Я ищу её для тебя. И когда я найду её, я остановлю Колесо и для неё. И для всех кто захочет быть с нами.

— Спасибо… я… я не знаю, как благодарить тебя.

— Ты уже показал мне больше, чем я мог представить, старик. Мы не должны быть одни в темноте. Скажи мне, ты открыл моё имя?

Старик виновато опустил голову.

— Нет. История его не сохранила или никогда не знала. И имён родителей тоже.

— Хорошо. Это тело требует имени, без слов языка оно не может существовать, противиться. Там куда мы пойдём, имена будут уже не нужны.

Медитация XXI. Свет

В какой-то момент сон всё-таки настиг Лиама. Он слишком устал, чтобы запомнить его полностью. Знакомый запах духов ударил в нос. Теплые руки тянулись к нему и хотели зарыть его в рыжих волосах. Закрыть от всего этого.

Мама.

Лиам проснулся и ещё крепче стиснул винтовку, которая покоилась у него на груди. На этаже было тихо. Он поднялся, размял затёкшее тело и оглядел свое спальное место — баррикады из мебели в углу подземного коридора. Лучше бы он добрёл до кровати.

В телефоне пусто. Никаких указаний. Центральной было непросто разобраться в произошедшем хаосе. Сейчас не до планирования смен.

На вызов Йован не отвечал. Где он сейчас? Всё ещё думает о мести? Нельзя потерять последнего из братьев. Вряд ли бойня дала ему остыть и что-то поменяла. Несколько минут Лиам разбирался в поисковой системе Ордекса.

Нужно было найти серба, пока он не натворил дел. Разобравшись с картой и нарыв личный идентификатор Йована, Лиам усмехнулся и расслабился…

***

Серб выломал двери бара для военных, где они напились в прошлый раз. Он знал, что будет компания. Лиам отпустил патрульных, подбросивших его, и вошёл.

— Когда началась война, Крис был совсем мелкий, — прихлебывая из стакана, тихо сказал серб. — Да и я тоже. Отец до последнего не хотел оставлять дом. Всё не мог поверить. А потом стало поздно. Мы уже не смогли уехать. Ты бы знал, в каких тварей превратились боснийцы. Ещё вчера были соседями, а теперь врывались в дома, убивали нас и забирали всё ценное. Город можно было покинуть только пешком, бандиты были на всех дорогах. Мы прятались и сидели тихо. Постоянно кто-то стрелял, что-то гремело. Мы молились, чтоб случайная бомба не попала в наш дом. И чтобы никто не вломился. Отец не знал, что делать. Утром он оделся, взял с собой мать и сказал, что они вернутся через пару часов. Они пошли то ли искать продукты, то ли договариваться со знакомыми, чтоб нас вывезли. Я не знаю. Так они и не вернулись. Отец сказал мне напоследок: «Йован, ты за старшего, присмотри за братом, пока меня не будет». Крис был совсем мелкий…

Йован вздохнул и залпом осушил бокал. Бутылка была пустой, он перекинулся через стойку за новой, и налил себе до краёв. Лиам сел через пару мест и слушал.

— На третий день я понял, что родителей можно не ждать, и что мы умрём с голода. На улице шёл бой, где-то совсем рядом. Я чувствовал запах гари. Мы прятались в подполе. Несколько раз в дом заходил кто-то. Один раз даже спал на диване. Взять у нас уже было нечего, всё разнесли. А потом нашего дома не стало, и мы пошли искать еду по соседним домам. Я разбивал окна, прыгал внутрь и открывал брату дверь. Там мы спали. Много домов сожгли, на улицах лежали трупы и я старался, чтобы Крис их не видел. Мы уходили всё дальше и дальше. Я не знал, что делать. А потом я понял, что мы не одни. Я никого не видел, только слышал по ночам. Кто-то открывал двери домов. Двигал предметы. Ходил вокруг. Что-то искал, может нас.

Йован достал из кармана старую смятую фотографию, аккуратно развернул её и поставил на стойку. Братья в детстве. Йован налил ещё один стакан и поставил рядом с фотографией.

— И вот однажды пришёл полковник. Видел бы ты его. Молодой, статный, глаза горят ещё. Человечище, — Йован закурил, встал со своего места и начал нарезать круги около стойки. — Война притягивает разных тварей. Хаос, кровь, страх, смерть. Возможность делать то, что в их природе безнаказанно. Как я узнал потом, полковник охотился на кровососа. Что-то с тем бледнымбыло не так, он совсем озверел. Убил всех местных вампиров и принялся за людей. Шерифов там у них не было. Чуть и до нас не добрался, почуял уже. Вот тебе и личная история. Его завалили по итогу, а полковник вывез нас в Штаты. Уж не знаю, что у него перемкнуло в голове. Разглядел что-то или совесть не позволили нас там бросить. Так было не принято, наверное, у настоящих мужиков. Нас хотели забрать и передать в службу опеки. Но передумали. Мы так кричали на них и дрались, не хотели уходить от полковника. Они нашли у меня под кроватью тайник с пистолетом, водой и шоколадками из кучи торговых автоматов, которые я выпотрошил по всей округе. Я был готов, на случай если бы что-то пошло не так. Они поняли, что мне уже не быть обычным ребёнком. И Крису тоже. Полковник нашёл какие-то рычаги и наc оставили в покое, мы ещё пожили у него дома, не знаю уж как он с нами справлялся, а потом нас отдали в кадетский корпус. Вот было время-то! Я, наконец-то, отъелся, жрал от пуза. А Крис быстро стал таким, как сейчас. Я должен был приглядывать за ним… И