Рост Толбери – Неживой (страница 54)

Известно, что первым кто его встретил был Сварг, бог-кузнец и самый любимый друг Аракса, бога войны. Сварг удивился чёрной коже и внешности пришельца, лишь слегка похожего на людей, и спросил его: откуда он, зачём пришёл и где источники его силы.

Князь Лжи не ответил Сваргу. Столько в нём было зла, что он сразу же начал сеять смуту. Он обвинил Дагту, жену Сварга, в том, что она изменила Сваргу с Араксом. Сильна была любовь Сварга и так же сильна оказалась в нём ревность. Взял он свой молот, выследил Аракса и обрушил ему на голову. Аракс успел выхватить свой топор и меч, отразил атаку, выдержал бой и смог забороть друга, в надежде, что тот образумится.

Сварг кричал и вырывался, сыпал проклятьями, да так сильно, что после его проклятий не осталось ни одного меча, который бы не сломался в битве, какой бы кузнец его не выковал для война. Аракс умолял его, пытался объясниться, но Сварг успокоился сам лишь потому, что вдруг понял — Аракс, бог войны и сражений, не пытается убить его в ответ, отказался от схватки и говорит… Говорит, а не сражается!

Ярость помирившихся Сварга и Аракса обрушилась на нового врага. Никогда прежде бог не пытался убить другого бога. Чернобог выстоял в схватке с ними обоими, поплатившись немалым количеством чёрной крови. Их бой длился так долго, что они успели устать и остыть, не добившись серьёзных результатов. Так и разошлись.

И потом пожалели о том, что не довели дело до конца. Чернобог не успокоился. Везде, где он появлялся, он распространял свою скверну и желчь, стравливая богов между собой, заставляя их сражаться и проливать кровь друг друга.

Но в Правь смерть не царствует. Ни один бог так и не смог убить другого. Так же и нельзя было убить Чернобога.

Собрался совет. Боги решили, что Чернобог не один из них и не может жить в Прави. Обманом, но не силой они заставили Чернобога уйти в мир смертных, обрести смертное тело, которое с трудом, но смогли убить. Они обрекли Чернобога на заточении в Нави, Обители Теней, Перекрёстке Миров, где он и сгинул во мраке и холоде.

Но прежде, чем это случилось Чернобог успел проклясть самых любимый детей богов. Из его чёрной крови родилось бесчисленное количество чёрных нар, которые перессорили между собой людей, разделили их на народы, спутали их мысли и языки, заставили предавать и ненавидеть друг друга. И теперь изводили любого человека, до которого могли добраться.

Князь стиснул зубы, силой прочертил охранный знак на груди и сплюнул, отгоняя нечистую.

— У Вас гостья, княже… — пробормотал слуга и оставил дверь приоткрытой, даже не спрашивая пустить ли её.

Горан и его телохранительница переглянулись, её руки легли на рукояти клинков. В дверь вошла нетвёрдой походкой прошла женщина невысокого роста и непонятного возраста, крепкая, но худая, с чёрными волосами и седыми прядями, с измождённым лицом.

— А ты… — удивлённо протянул князь.

— А я как собака в любую щель протиснусь, — оборвала его гостья. — В этом остроге стока дырок осталось, что будь я против тебя, ты бы уже мёртв был. Вино-то есть у тебя?

Князь ещё несколько раз переглянулся с телохранительницей, руки которой побелели от тона гостьи и негодования, но князь лишь отрицательно покачал ей головой. Гостья не была настроена враждебно.

— Зильда я, мы встречались, когда ты ещё был князем и собирался воевать с чудищем.

Горан усмехнулся горько, но не растеряв юмор — разбойница была права. Какой он теперь князь без княжества? Он достал из под кровати здоровую и пыльную бутылку со старым и креплёным вином, к которой хотел притронуться сегодня, но не смог. Из-за мыслей в своей голове.

— Во-о-от это дело! — пободревшим голосом протянула Зильда.

Выхватила у него бутылку из рук, сверкнула глазами на телохранительницу, вырывала зубами пробку и щедро налила себе в один из пыльных и давно не мытых кубков. Сделала пару глотков, довольно хрюкнула и раскинулась в кресле.

— А ты смелая баба, — вырвалась у Горана, охранница сверкнула на него ревностным взглядом за эту реплику, демонстративно поднялась с постели и вышла за дверь.

— Есть такое, — заметила Зильда. — Ты тут случайно вонючего камыса усатого не видал? Бледного как смерть?

— Не видал.

— Эх, жалко. Будем надеется, что тоже выбрался. Разделились мы.

— Помнится мне, не поладили вы, — заинтересовался князь, разглядывая разбойницу. — Ты выглядишь по другому. Что случилось?

— Как пить дать, не поладили, да только встретила я потом Зверя твоего, а он похуже камыса будет. Чуть не извёл нас, еле как выбрались. А вот банде моей не так фартануло, — увидев выражение лица князя Зильда тихонько рассмеялась. — А ты уже и позабыл от страха, пентюх лободырый, что людей на смерть послал…

— Зверь… — прошептал князь и заткнулся. В свете нескольких свечей серьёзное лицо Зильды почти напугало его.

— Чёрт меня дери! — Зильда хлопнула себя по коленке, расплескав вино. — А я чего-то решила, что ты хитровумный. Мышишься здесь от Зверя, думаешь что сюда он не полезет, раз тут прошёл уже. А ты оказывается щенок напуганный! И какие я с тобой дела теперь поимею? А?

Князь ничего ей не ответил, ни один мускул на лице его не дрогну, не сжались кулаки. Омертвел он так, что даже дерзость ничего в нём не вызывала.

— Слышь, — Зильда свистнула и от неё пахнуло алкоголем, — ты что, княжество тем заморским выблядкам просрал? Не от Зверя бежал? Ну охренеть теперь…

Они надолго замолчали.

— У Закосого вечно всё из рук валилось, — Зильда одним глотком осушила остатки вина и налила себе ещё. — Не пришей к манде рукав, как говориться. На ровном месте такой хаос устроит, что домовым шкодным и не снилось. Ты на него похожий чечас. Только править начал, и в миг дерьмо во все стороны полетело, как с мельницы. Говорят за грехи твои Зверя за тобой послали, чтоб он тебя нашёл и наживую в Пекло утащил на веки вечные. А все кто на его пути станут… ну на меня посмотри, допустим. Была вот недавно баба в самом соку, а теперь старуха и кости ломит. Эт мне повезло ещё. Ребят моих и всех кто на пути вставал, он просто сожрал, будто они какие-то пироги с рыбой только-только из печки. Кости их обсасывал и причмокивал от удовольствия. И никак его не остановить было.

Князь оцепенел и не двигался.

— Не веришь? А посмотри в окно князь. Снег идёт, а не жара, как положено. Валашки твоей нету, сгорела она. Отсюда видно пепелище… Щенок ты. Даже слово сказать против бабе не можешь. Ну молчишь-то чего? Тебя камыс что ли укусил?

— Я… я о другом думал, — выдавил из себя князь.

— О чём, глядь-твою-мать?! О бабах своих загорелых?

— Трон… мой трон… Он…

— Отобрали твои стул злые заморские пудели? — Зильда рассмеялась. — Как игрушку забрали у маленького! Эх был бы у меня леденечек с рынку, я бы тебе его в пасть запихала, чтоб ты скулить перестал. Как вообще можно здесь, что-то отобрать, на чужой земле? Их даже не войско было, так отряд не большой. Просто так им что ли всё отдал? Ух и позорище же ты. И не догадался в свой побег даже золото взять и Зильде помочь! Компенсировать ей затраты за защиту жопы князя! Что мне делать то теперь, пёс? Ой не в ту стень Зильдушка сунулась, ой не в ту…

— Тихо, — прошептал Горан.

— Чудища какие-то лесные, нечисть засраная, вонючие камыс, холода лютые, князья полоумные, дорог ни хрена нету, одни дураки вокруг…

— Заткнись! — прорычал Горан и Зильда замолчала.

— Ну вот, — Зильда кивнула ему и улыбнулась. — Другое дело. Тот князь, который «головый на раз рубит». Узнаю, признаю. Вот с тобой и покумекаем о том, что дальше делать.

Горан встал с постели, грубо вырвал у неё из рук бутылку и налил себе.

— Значит так, князёк, — Зильда легко выдержала взгляд побелевшего от гнева Горана. — Зильдушке нельзя назад к Бремне возвращаться. Ждут тама её люди не добрые, которые планы Зильды на долгую и богатую жизнь не разделяют совершенно. На сервера кумысные я пойти не смогу, там не выживу, слыхала я про те края и про болота тамошние. Путь у меня один только, в порт твой просратый и на корабль подальше отсюдова. Могла бы я, наверное, пробраться на какую шухну, да замышиться поглубже в трюме, да вот без золота там всё равно делать нечего.

— А мне с этого какое дело? — сквозь зубы спросил Горан, нависнув над разбойницей.

— А такое, князь. Я недолго у тебя в гостях пробыла, но времени зря не теряла. Знала же блин, дура, что затея с добычей чудища не выгорит. Был у меня и другой план. Ночью в замок проникнуть по секретному ходу, да сокровищницу твою вскрыть. Ту, что в пятой башне.

Князь не выдержал и рассмеялся. Стиснул губок, раздумывая не проломить ли ему череп наглой разбойнице.

— Нет там никаких сокровищ. И ходов никаких нет. Попытка хорошая, но могла бы чего поумнее придумать.

— Твоих нет, князь, как пить дать, — согласилась Зильда. — А вот прихвостень твой, Сракой, или как там его, за каждую сделку в порту свой процент брал, и так у него стало много богатства, что понадобилась ему и собственная сокровищница. Прямо у тебя под носом и под твоей охраной. Каков плут, да? Ты бы и сам знал, если бы хоть раз по рынку прогулялся и послушал чего люди говорят.

— Брешешь! — Горан задохнулся от возмущения.

— Как только я на рынке появилась и баек наслушалась так сразу ко мне купцы и подлетели. Самой мелкой руки, что Сракоя банда обирала. Дела у них и так не ладились, а аппетиты всё росли у хапуг твои. И решили они свалить с Тридании, да по справедливости золото Сракоевское захватить с собой. И прокопали даже до него проход секретный, от гавани прямо в пятую башню, почти что до конца, в каменную стену упёрлись. Только вот духу у них не хватило, ждали они всё удачного моменту, да трусили по тихой. Пока меня и моих бандитов не увидели, и не решили нас в долю взять. Уговор у них был простенький. Мои бандиты охрану порежут и смуту наведут, они золото вынесут и свалят в закат. Меня с собой возьмут, а вот головорезов моих уже и нет. Я только по этому им сразу и ответ не дала. Решал сначала придумать, как с бандой в закат свалить, а их крайними оставить. И тут всё закрутилося…