Рост Толбери – Неживой (страница 10)

Уголёк от кострища треснул, взорвался и угодил на штанину Зигоя. Пока он горел и прожигал его до мяса, Зигой не шевелился.

— Да, что с тобой, собака?! — закричала на него Зильда, слезы брызнули у неё из глаз. — Слышишь меня, ты? Ты тут последний живой человек! Никого больше нет! Скажи мне хоть слово! Ну! Говори со мной!

Зильда рывком встала, подошла к охотнику, наотмашь ударила его, забыв о боли, ещё раз и ещё, а он мотался от её ударов, как стремя без ноги. Она закричала, опрокинула его наземь, забралась сверху и начала царапать и щипать его. Слезы градом лились с её лица на его лицо и вдруг он моргнул.

— Баба… — произнёс он тихо, огляделся и попытался встать.

— Ты живой, — улыбнулась Зильда, слезла с него и утёрла слезы. Чертыхаясь, подобрала с пола бутылку, вернулась к нему, уселась рядом, запрокинула голову и влила ему в губы. — Давай, родной, пей. Пей, как в последний раз пьёшь. Может, это он и есть. Пей же, пёс.

Кожа камыса начала розоветь, в глазах появилась жизнь, и он мотнул усами, скривившись от жара огненной воды.

— Зря ты пришла сюда, — сказал он, сел и снова уставился на огонь. Не сводя с него глаз он подкинул туда ещё полено.

— Ты как живой-то оказался? Почему?

— В жильё доброго человека злой дух никогда просто так не войдёт. Только обманом. Я тебя не пускал. Стало быть, ты человек живой. Зря ты сюда пришла.

— Твои где? Охотники где?

— Все полегли. Кроме Хэргэка, если послушал. А я вот шатёр поставил. Никогда не прятался. Но поставил. Больше нельзя было сделать.

— Ты ранен?

— Да нет, — Зигой провёл рукой по пузу. — Помяло меня, конечно, но куда хуже мяли. Как так вышло, сам не знаю.

— А твои-то где? Мужики где?

— Нету их, — Зигой подтянул непослушные руки и сомкнул их в замок. — Надо было домой идти.

— Так пойдём, — взмолилась Зильда. — Пойдём домой, миленький. Я согласная. Только забери меня.

— Не дойду уже. Здесь сидим. Может прояснится всё. А может нет, — Зигой загадочно замолк.

— Хочешь сказать, мы тут в безопасности?

Камыс не ответил, только пожал плечами. Зильда оглянулась на полог и поближе подгребла саблю.

— Что оно с тобой сотворило? Ты не в себе был, пока я в тебя горилки не залила.

— Не знаю. Замёрз внутри. В себя ушёл. А там ничего не было. Даже страха. У нас говорят — злой дух страхом сыт, не кровью. Так наверное было, — камыс безучастно посмотрел вверх, на дымовую трубу и крышу. — Снег ещё идёт?

— Да.

Они помолчали. Зильда ещё пригубила, бутылка почти кончилась.

— Что делать-то будем? — спросила она.

— Можно ещё за дровами сходить.

— И?

— И всё. Не хочу уже домой.

— Как это не хочешь? — закричала на него Зильда. — Ты что, пёс, сдался? Тут хочешь остаться?

— Не дойду всё равно. Какая разница? Хэргэк посмотрит за моими. Скажет, я хорошо умер. Ты не ищи смерти, она тебя сама поцелует когда надо будет. Тут посиди у костра. Дом не твой, но тебе здесь почти что и рады.

— Да что ты мелешь? Ты же Зигой. Поймал там кого-то и убил много кого. Усы вон какие отрастил смешные, а никто их у тебя не оттяпал. Нос такой, но видать не ломал никто за твою смесь собачью, а ведь знаю сама — желающих много было. Не будем мы так умирать. Или прорвёмся или в бою подохнём с зубами на горле этой твари. Слышал меня?

Зигой не ответил и снова уставился на огонь.

— Ты что, мать твою шлюху, оглох? Бабам у тебя слова не давали, да? А сам сидит посмешищё.

Зильда поднялась на ноги, подошла к камысу, занесла над ним саблю и замерла.

— Ух, я тебя! — закричала она, дёрнула рукой, но саблю не опустила.

Зигой так и смотрел в огонь, и второй рукой она наотмашь ударила его по щеке. Но на этот раз она шевельнулся и грубо схватил её за запястье.

— Обморозилась же, дурная, — тихо сказал, смотря на её ладонь. — Надо лечить будет. Или плохо.

Зильда попробовала вырвать руку, он не отпустил и от слабости она рухнула рядом на колени.

Зигой отвёл взгляд от костра и смотрел на неё, лежащую рядом. Она тихонько хихикнула, рассматривая его усы.

— Наверное… и правда уже нет никакой разницы, — сказала она и прижалась к нему. Удушливый его запах почти исчез, он пах словно ребёнок-дворянин, который хорошо питался и каждый день принимал ванну. Почти что ничем.

Там где она прильнула к нему, она почувствовала, что могильный холод в нём отступает и возвращает место жизни. Почувствовал и он. Посмотрел на неё… посмотрел так, как было нужно.

Она схватила его за воротник, подтянулась на нём, забралась сверху, опрокинула на землю и впилась губами.

Снег так и падал крупными хлопьями.

Глава 5

Тайпен

Встречая первые лучи солнца Тайпен обмакнул тряпицу в кубок с водой, поднёс ко рту и безучастно втянул влагу сухими и потрескавшимися губами. Он проделал это трижды, затем собрал остатки воды в ладони и плеснул себе в лицо.

Утренний ветер, принесённый морскими течениями из далёких стран, холодил его кожу, и это было чувством интересным и непривычным. В месте, откуда он происходил, никогда не было холодно.

Он уже был чист и покончил с утренней гигиеной и гимнастикой, поэтому позволил себе «завтрак» — совсем небольшую гроздь винограда, который запил водой, но уже не сдерживаясь, так чтобы можно было потом не пить весь день.

— Ты чего-то хочешь, тень? — чуть слышно бросил он, и гостья в тёмном углу за его спиной пошевелилась.

— Да, магистр. Если Вы закончили с утренним таинством… Я нашла князя Вацлава. Слухи о его состоянии подтвердились.

— Что с ним?

— Он слабоумен и немощен, — подумав, ответила Нидоу. — По естественным причинам, надо полагать. За ним хорошо ухаживают и относятся, он пленник лишь своего состояния. Мальчик не травил его. Он не узурпатор.

— Какое смелое заявление. Ты уверена?

— Да.

— Впрочем, это не особо меняет дело, — Тайпен задумался и замолчал.

— Мне убрать его?

— Нет. Пока нет. И мальчика тоже пока не трогай. Составь колоду местного двора, проходных фигур, его сторонников и тех, кто подчинится нам. Это большая работа. Не торопись. Мы должны быть нежными с Триданией, хоть это и кажется глупым.

— Слушаюсь.

— Что слышно от теней, что мы послали в Гуйай и Зарийское Царство?

— Ничего, что было бы Вам интересно. Ни они, ни большая часть княжеств Узорицы даже не знают о нашем присутствии тут.

— Когда это изменится, ты тут же сообщишь мне, тень.

— Да, Ваша твёрдость. Что-то ещё?

— Тебе нравится наблюдать за мной тень? — спросил Тайпен, но ответом ему была лишь тишина.

Тайпен спустился в тронный зал, поклонился действующему правителю, как того требовал этикет, и уселся на своё место рядом с ним. Изысканная еда и спиртное уже давно не манили его, вместо этого он предпочитал держать своё тело и разум в лишеньях, но зато на пределе возможностей. Как обычно Тайпен молчал и занимал свою голову вычислениями. Он бы делал так, даже если бы Император не передал ему такую грандиозную Задачу.

— Итак, благородный Тайпен, — спокойно сказал князь, смотря в тарелку и задумчиво нарезая запечённую птицу, — две недели с Вашего приезда прошли. И началась третья. Когда же настанет та знаменательная дата, о которой Вы говорили при нашей первой встрече? Церемония моего хм… «вокняжения».

— Через четыре дня. В полночь, Государь.

Горан постарался не подать вида, но глаза его немного округлились, а рука дёрнулась, и нож соскочил в тарёлку. Ответ его удивил.