Росс Уэлфорд – Гость из космоса (страница 6)

Моей задачей было завернуть эти подарки.

Тамми спустилась с верхнего этажа с продолговатыми коробками, обёрнутыми в красную бумагу и перевязанными ленточками, в хозяйственной сумке. Тогда-то мы и поругались. Всё началось с того, что Тамми вытащила один из подарков и с сарказмом сказала:

– Отличная работа!

– Я сделал всё, что мог, – ответил я.

Бумага измялась, отовсюду торчал скотч, а ленты были завязаны кое-как. Когда Тамми подняла свёрток, один из ярлыков отвалился. Заворачивать подарки нелегко.

– «Я сделал всё что мог, Тамми», – передразнила она детским голоском. – Ты вечно так говоришь! Но это всегда враньё, не так ли? Ты делаешь так, чтобы казалось, будто ты сделал всё, что мог. Ты делаешь так, чтобы люди думали, будто это всё, что ты можешь. Ты делаешь ровно столько, чтобы когда ты скажешь «Но я сделал всё, что мог», люди поверили бы тебе и сказали: «Ой, бедненький Итан – он сделал всё, что мог». Но знаешь что, Итан? Я знаю, что ты действительно можешь. Мы с тобой близнецы, помнишь? Я другая половина тебя. Кому, как не мне, знать? И ты сделал не всё, что мог – далеко не всё, так что не ври. – В доказательство она помахала одним из как попало упакованных подарков, и от него отлетел ещё один ярлычок.

– Где твой костюм? – спросил я, чтобы сменить тему. Мы договорились тем вечером переодеться в рождественских эльфов. Должно было быть весело.

Тамми закатила глаза и цокнула языком.

– Ты как дитя малое, Итан. – Когда она это сказала, я посмотрел на свой костюм с прошлогоднего школьного карнавала: полосатое трико, зелёная куртка с ремнём и остроконечная шляпа, которую я держал в руках. Ненавижу, когда Тамми говорит что-то в этом духе: будто то, что она на десять минут меня старше, даёт ей какое-то возрастное преимущество.

– Но ты же согласилась! – сказал я, пытаясь (безуспешно), чтобы голос не звучал плаксиво.

Тамми была в своей обычной одежде: джинсы, кроссовки, плотная флисовая кофта. Она не очень следит за модой, наша Там. Она натягивала свою новую красную дутую куртку, которую ей загодя подарила на Рождество живущая с нами Ба.

– Ну так я могу и отказаться. Вот. Я отказываюсь наряжаться и скакать по Скучновиллю как какая-нибудь шестилетка. А ты – давай. Выглядишь шикарно.

– Нет уж, один я так не пойду. Тогда я переоденусь, – прорычал я и затопал вверх по ступенькам.

– Увидимся у Шейлы-Шотландки. Я ухожу.

– Что, и меня не подождёшь?

– Нет. Мы уже и так опаздываем. Пока. – Она открыла входную дверь и вышла на улицу, и вот тогда-то я и крикнул:

– Ненавижу тебя!

(Порой я надеюсь, что она не услышала меня, но скорее всего услышала. Я это громко крикнул, а она ещё даже дверь не успела закрыть.)

Пять минут спустя я снял дурацкий костюм эльфа и успокоился. «Может, она была права», – подумал я. Я пошёл на компромисс и переоделся в свитер с оленем, у которого нос светился красным. (Я не собирался полностью сдаваться, понимаете?) Я захлопнул за собой дверь и поехал на велике догонять сестру.

Вскоре я наткнулся на велик Тамми, лежащий в канаве возле дороги. Его передние и задние фары ярко горели белым и красным, освещая подмёрзшую обочину. Самой Тамми нигде не было.

С тех пор я её не видел.

Глава 9

Когда люди узнают, что мы с Тамми близнецы, они иногда говорят: «О-о, а вы читаете мысли друг друга?», и это настолько тупо, что мы заготовили стандартный ответ. Я говорю: «Да, конечно читаем. Тамми, какое число я загадал?» И какое бы Тамми ни назвала число, я отвечаю: «Абсолютно верно! Ого!»

Ну, в любом случае, нам это казалось смешным. Новая подруга Тамми, Надя, даже повелась на это, но она чему угодно поверит.

Так что нет: мы не читаем мысли друг друга. Но в тот вечер, когда я увидел велик Тамми, валяющийся возле дороги с включёнными фарами, я догадался, что что-то неладно. В животе у меня что-то оборвалось, и я остановил свой велик рядом с её. От шеи вниз по спине расползся холод, будто кто-то насыпал мне за шиворот льда.

– Тамми! – крикнул я, сначала негромко, поскольку, хоть я уже и догадался, я не мог быть уверен, что что-то неладно, если вы меня понимаете. – Ты тут?

Луна ещё висела низко, скрытая за плотными облаками, а когда небо здесь такое, в Килдере становится темнее, чем можно было бы ожидать, так что единственным источником света служили велосипедные фары.

– ТАММИ! – заорал я и наклонил голову, прислушиваясь, но услышал лишь тишину. Ветер, обдувавший голые деревья, был такой слабый, что почти не издавал шума.

Велик Тамми остановился рядом с заросшей тропой, которая вела вниз, к водохранилищу и маленькому причалу, где мы с сестрой играем в нашу игру «брось-камень-как-можно-дальше». Я схватил фонарик со своего велика и пошёл вниз по тропе.

«Ерунда какая-то, – сказал я себе. – Зачем бы ей сюда идти?»

– Тамми! Тамм! – продолжал звать я.

Тропа, ведущая к берегу озера, довольно крутая, и я то и дело спотыкался в темноте, пока не добрался наконец до усыпанного галькой и камнями пляжа. Я уставился на чернильную тьму Килдерского водохранилища и вот тогда-то и услышал тот шум: низкое жужжание, становящееся всё пронзительнее.

О-О-О-О-О-О-М-М-М-М-М-М-М-М-М, о-о-о-о-о-о-о-о-о-м-м-м-м-м-м-м-м.

Этот звук вроде как смахивал на гул самолёта, но это точно был не самолёт. Он вроде как походил на шум моторной лодки, но это точно была не моторная лодка; и ничего не было видно. Здесь, прямо у воды, небо казалось немного яснее и скрытая облаками луна освещала пространство тусклым серым светом. Я прищурился и уставился на озеро. Там появился столб тумана, он вытянулся в небо, замер так на несколько секунд, а потом ветер рассеял его.

Ещё я учуял запах. Неприятный запах: едва уловимый, будто вонь немытого тела и засорившихся труб, но вскоре и его унесло ветром.

Может, она спустилась к озеру, чтобы попрактиковаться в бросании камней? Потому она постоянно меня побеждала, что тайком тренировалась? Я знал, что это дурацкое предположение, но, думаю, тогда я уже начал паниковать.

Моё сердце грохотало от страха, пока я взбирался вверх по тропе туда, где велик Тамми так и лежал на боку с включёнными фарами.

Я снова выкрикнул её имя, отчаянно надеясь, что она появится из обступавшего дорогу леса. Она скажет: «Ита-а-а-ан, ради всего святого, чего ты орёшь? Я просто отошла в лес пописать» или что-нибудь в этом духе.

Но она не появилась, и я знал, что должен позвать на помощь. Я вытащил телефон, но сигнала не было. Здесь вообще редко связь ловит. Выйти из деревни – всё равно что в 1990 году оказаться.

Я взгромоздился на велик и закрутил педали так быстро, как только мог, к дому Шейлы-Шотландки, всю дорогу крича «Тамми!», пока едва не охрип.

Глава 10

Если события до обнаружения велосипеда Тамми я помню отчётливо, то всё, что произошло дальше, немного смазалось в моей голове.

Несясь по изрезанной рытвинами лесной дороге к деревне, я всё размышлял, почему велик Тамми оказался брошен.

Она оставила его и решила идти пешком. Маловероятно. На самом деле, настолько маловероятно, что практически невозможно.

Кто-то предложил подбросить её на машине, и она согласилась. Опять же, маловероятно. Зачем бы ей? И кроме того – кто? По этой дороге почти никого не ездит, и с чего бы кому-то предлагать Тамми подбросить её, и с чего бы ей оставлять свой велик? И… нет, это глупое предположение.

К тому времени, как я пересёк мост над ручьём, у меня появилась уверенность, что с Тамми произошло нечто ужасное.

Южная часть деревни в общем-то представляет собой одну-единственную улицу, на которой располагаются ряды блочных домиков. Я притормозил возле дома Шейлы-Шотландки, спрыгнул с велика, роняя его на землю, и заколотил в дверь.

– Иду, иду! – раздался изнутри голос пожилой леди.

Я заговорил ещё до того, как дверь успела открыться.

– Тамми тут? – протараторил я. – Она должна была прийти сюда – вы её видели?

– Здорóво, малец, – сказала Шейла с улыбкой, будто не услышав меня.

– Ну так что вы? – гаркнул я, и она явно оторопела.

– Что я чт…

– Вы видели Тамми? – крикнул я.

В панике я позабыл о манерах.

– Ну, не. Сегодня не видала. Я думала…

– До свидания! – бросил я и побежал обратно к велику. Развернул его и поехал на наш конец деревни так быстро, как только мог.

«Звездочёт» был ярко украшен, на огромном дереве рядом с пабом светились огоньки, которые мы с Тамми помогали развешивать на прошлой неделе. Уже с подъездной дорожки я слышал пение. Собравшиеся петь рождественские песни начали рано, и через окно я видел, что Кора Фокс-Темплтон, мама Игги, подыгрывает им на старом расстроенном пианино. Игги стоял с ней рядом, а Сьюзи сидела на пианино сверху, будто собиралась отложить яйцо. Из окна доносилось:

– Вести ангельской внемли! Царь родился всей земли!

Я соскочил с велика, вломился через двери в вестибюль и направился прямиком к бару, и там меня с головой накрыло шумом, духотой и музыкой.

– Милость, мир Он всем дарит, грешных с Богом примирит…

У барной стойки раздались радостные возгласы, и Па крикнул:

– Ну ладно, народ! Кому Кубок Огня?

Это один из его барменских фокусов, который я видел кучу раз: на поднос ставятся в ряд коктейли, а потом Па поджигает алкоголь, и они загораются. Обычно я люблю на это смотреть.

Ма взяла поднос в руки, а я начал проталкиваться через компании людей, пока не подобрался к ней.