Рошани Чокши – Звездная королева (страница 47)

Но все это видела только я. Амар моргнул, сдвинул брови и отвернулся. Сердце ударилось о ребра. Если бы я сомневалась в его словах о том, что он меня не вспомнит, то теперь сомнения развеялись бы пеплом на ветру.

Для Амара я была незнакомкой.

26. Дуэль загадок

Нритти уставилась на нас, на лице ее не дрогнул ни один мускул.

Я спрыгнула со спины Камалы, кожей чувствуя острые взгляды тысячи глаз. «Думай, Майя». В груди вспыхнула злость. На Нритти, которая вытеснила тех, кто обитал здесь по праву, и привела тех, кто этого права не имел. На Амара, оказавшегося на ее стороне. На ее ложь. Но я подавила всколыхнувшиеся чувства, проглотила гнев, как горький осадок. А затем сделала то, что должен сделать любой пред лицом лжеправителя…

Я поклонилась.

Камала покосилась на меня с мерзкой усмешкой:

– Я знаю, чего она хочет, знаю, чего жаждет, как изголодавшаяся по влаге земля. Зубы ее скрежещут, скрежещут, пахтая звезды. Ты слышишь скрежет, фальшивая садхви?

– О чем ты? – пробормотала я в ответ, так и не распрямившись. – Чего она хочет?

Камала склонилась ближе:

– Тебя.

В воздухе щелкнул хлыст, и, подняв взгляд, я увидела прямо перед собой Нритти. Она склонила голову набок столь легко и равнодушно, что почудилось, будто она сейчас вонзит в меня клинок просто из любопытства.

– Твоего мнения я, кажется, не спрашивала, садхви, – произнесла она.

Я опустила глаза, шея горела. Похоже, Нритти меня не узнала. Не узнала девчонку, которую накормила своей ложью в Нараке. Но на всякий случай я натянула на голову край балахона.

Острие кинжала уперлось в горло, заставив вскинуть подбородок.

– Может, мне лучше использовать тебя вместо мальчика…

Я застыла, подавляя страх, от которого перехватывало дыхание. Я не собиралась радовать ее видом жилки на моей шее, неистово бьющейся о клинок. Я стиснула руки в кулаки, готовая выхватить кинжал, как вдруг другой голос эхом разнесся над руинами Ночного базара.

Амар.

Он стоял, протянув руки. На лицо его набежала тень радости, но в тот же миг исчезла, и теперь выражение колебалось между растерянностью и злостью.

– Пусть говорит, – велел Амар. – Говори, что думаешь, садхви. Ты под моей защитой.

Нритти опустила клинок на пару волосков, но смотрела при этом не на меня, а на Амара. Под ребрами встрепенулась надежда. Нритти взирала на него, как на ручного тигра, вдруг без позволения вспоровшего другому зверю горло. Она взирала на Амара со страхом, и надежда бурным потоком хлынула по моим венам. Никакой плен не укротит дикого тигра. И Амар ничем не отличался. Он был диким. Он был моим.

Оправившись от затянувшегося молчания, Нритти низко поклонилась:

– Как пожелает мой господин. Но если мы не хотим отступать от плана, нам нужна душа. И что может быть лучше души, предложенной добровольно? – Она указала на мальчика на краю помоста, упиравшегося подбородком в прижатые к груди колени и смотревшего на Нритти как на свое единственное спасение. – Взгляни на него, он жаждет смерти. Я должна выполнить его просьбу.

– Ваши чары лишили его воли, – выпалила я, не сумев сдержаться.

Неверный шаг. Камала придвинулась ближе и, ткнувшись носом мне в плечо, раздула ноздри. Защитница. Мне захотелось ее обнять. Рядом ахнула чурел, и разбежались в стороны ракшасы, будто мои слова и их подвергли опасности.

Толпа вокруг рассмеялась, но как-то натужно, принужденно. Нритти склонилась ко мне:

– Мы все равно опустошим верхний мир, так не милосерднее ли убить мальчишку? Или хочешь, чтобы он вернулся и обнаружил разрушенный дом? Потому что так все и будет.

Среди руин Ночного базара я слишком остро осознавала собственную смертность. Мое сердцебиение приводило монстров в восторг. Я была едой. Лишившись крови мальчика, они заберут мою.

– Вы непременно станете величайшей правительницей, госпожа. Но в преддверии вашей победы не окажете ли услугу скромной садхви?

Нритти стиснула челюсть и гневно сверкнула глазами, но кивнула.

– Сыграем? – предложила я. – Вы загадаете загадку. Если я отвечу правильно, то заберу мальчика.

– Что ж, сыграем, садхви, – ухмыльнулась она. – Но если ошибешься, то займешь его место.

– Так жаждешь умереть, юная королева? – прошипела мне на ухо Камала.

– При одном условии, – добавила я.

Нритти прищурилась:

– Каком?

Я перевела взгляд с нее на Амара. Все это время он не отводил глаз от моего лица.

– Я прошу личной аудиенции у Дхармараджи.

Он не выказал никаких эмоций, но кивнул, и эта крошечная победа забилась под ребрами, словно второе сердце. Толпа темных тварей вокруг нас отступила в тень. Кто-то облизывался. Кто-то просто глазел.

– Помощи можешь не ждать, – объявила Нритти.

И склонившись, дернула воздух, будто связку невидимых цепей. Из-за тернового трона вывалился Гупта – весь покрытый грязью, с изможденным лицом. Я кинулась к нему, но Нритти ударила пяткой оземь, и стена ветра отбросила меня назад.

– Ну уж нет, – упрекнула она. – Забери пишачу.

Гупта кивнул. Я пыталась поймать его взгляд, но он словно намеренно отводил глаза. Камала заржала и встала на дыбы, стараясь держаться поближе ко мне.

– Мы договорились, – прошептала демоница мне на ухо. Голос ее дрожал. – Не смей умирать, пока я не куснула пару раз твою сочную руку, как ты обещала. Если умрешь, я тебя убью.

Я силилась улыбнуться.

– Значит, ты воспылала ко мне любовью?

– Как можно воспылать любовью к тому или иному блюду, не более.

Камала пыхтела, но на меня не смотрела. Вскоре Гупта утащил ее прочь. Разбитая надежда покрылась корочкой льда. Ветры теребили кончики моих коротких волос, а одеяние садхви от холода не спасало.

– Какой зверь самый неуловимый? – Нритти водила кинжалом меж пальцами, поглаживая лезвие.

Я нахмурилась. Какая ж это загадка – скорее дело вкуса.

– Наша игра так скоро тебя утомила? – спросила Нритти, вырисовывая лезвием маленькие круги на моей коже.

«Медведь? Слишком неуклюж. Тигр? Слишком заметен». Меж лопатками струился пот. Я не знала ответа на этот вопрос. Я вдруг замерла. «Никто не знает ответа…»

– Самого неуловимого никто еще не видел, – произнесла я, прочистив горло.

Улыбка Нритти превратилась в оскал, зато Амар позади нее чуть усмехнулся уголком губ. Камала засмеялась, топая копытами и мотая головой. Но наша игра еще не закончилась.

Нритти шагнула вперед:

– Я ношу одежду, но никогда не вырасту, кто я?

Я сглотнула страх:

– Одно из двух: речь либо обо мне, либо о камне, заросшем мхом.

Амар на помосте издал тихий звук, который я могла бы принять за смешок, если б позволила слабой надежде расцвести.

– Я доволен ее ответами. Отдай мальчика, – лениво махнул он рукой.

Нритти улыбалась так, будто рот ее полон битого стекла, но повеление все же выполнила: подвела ко мне мальчика и убрала руку с его плеча. В комнате воцарилась тишина. Я потянулась к ребенку, но даже коснуться не успела – Нритти вновь схватила его.

И засмеялась, запрокинув голову:

– Я сказала, что отдам мальчишку. Но не сказала, надолго ли.

Она повернулась и направилась к Амару, и в этот миг я увидела, что к ее шароварам прикреплен не только кинжал – в петле на бедре висел аркан Дхармараджи. Нритти крепко его сжала.

– Нам нужна душа, мой господин. Ты сам сказал. Если я сделаю, как ты просишь, то пусть садхви займет место мальчика. Душа за душу.