Рошани Чокши – Звездная королева (страница 38)

– Садхви, умоляем. Пожалуйста, помоги. Уджиджайнский император их не отпустит, говорит, они военнопленные. И раджа Сканда не станет просить об их освобождении.

Уджиджайнский император… это Викрам? Я вспомнила его мать в чертогах мертвых. Она умерла в тот день, когда мальчик собрал для нее пучок цветов, а значит, Амар оборвал красную нить. И потому погибнет множество моих земляков, но королевство уцелеет. Наступит мир.

Я не могла смотреть крестьянам в глаза. Еще кто-то потянул меня за руку, я глянула вниз и увидела мальчишку с щербатой улыбкой.

– Скажи ему, чтоб послал Гаури-Ма. Она отвоюет их из плена.

Я замерла:

– Послал… кого?

– Гаури-Ма, – повторил мальчик, теперь глядя на меня как на непроходимую дуру.

Мужчина, заговоривший со мной первым, неистово закивал:

– Ее все знают. Принцесса с ямочками на щеках, разящая насмерть.

– Она сейчас там, – добавила женщина, все еще сжимая мою руку. – Придворные болтали, что ее заставляют нарушить обет целомудрия. Что раджа выдает ее замуж. Он вышлет ее из Бхараты, и супружество станет ее изгнанием.

– Раджа злющий, – прошептал мальчик и изобразил руками раздутый живот.

«Сканда».

Во мне сражались радость и гнев. Гаури была жива. Но теперь местные хотели, чтобы я отправила ее воевать с королевством, которое уже уничтожило стольких бхаратцев. Толпа подталкивала меня вперед, улыбаясь и благословляя приговорить собственную сестру к смерти.

– Это и есть слава? – заржала Камала мне в ухо. – Восхитительно.

– Это не слава, – прошептала я в ответ. – Это страх.

Пока мы шли, я все гадала, сохранил ли Сканда отцовское святилище в первозданном виде. Может, потому он и проводил встречи снаружи. Может, не хотел смотреть на ряды шлемов, ибо мерещились ему улыбки в железных прорезях, хлещущая кровь, и истошные крики. Или, может, шлемов стало так много, что для людей и свитков попросту не осталось места. Может, святилище превратилось в мавзолей.

За нами с Камалой плотным полукругом шагала толпа. У края приветственного «зала» раджи мы остановились. То была временная платформа. Цветки лотоса, украшавшие ее края, вблизи оказались лишь искусно сложенными шелковыми лентами. Живые растения у нас тоже закончились?

Сканда уперся локтями в колени и натянуто улыбнулся.

– Давно на землях Бхараты не появлялись аскеты, ты первая.

Многослойное приветствие. Хоть что-то Сканда перенял от отца, хотя бы тень его слога. Но я заметила и блеск в глазах брата. Он не верил, что я садхви, и я его не винила. Замотанная в потрепанные тряпки, я двигалась неуклюже и постоянно пыталась одернуть желтые края или смахнуть с кожи корку соли и пепла. Вероятно, настоящая садхви вела бы себя иначе.

– Чем мы обязаны такой чести?

На мне сошлись взгляды всех присутствующих, и я теснее прижалась к Камале, нащупывая верные слова.

– Я… – Я умолкла, ломая голову и вспоминая сказанное мальчиком. – Я здесь, чтобы увидеть… Гаури.

Сканда прищурился.

– Принцессу Гаури.

«О боги, не дайте ошибиться. Надеюсь, мальчик имел в виду именно это. Надеюсь, я не выставляю себя полной идиоткой».

– Зачем?

– Я странствовала по… местам… местам великого горя. Великой, – я повернулась к толпе людей, жавшихся друг к другу, прокручивая в голове их слова, их стремления, – величайшей скорби. Я пришла предупредить, что ныне нигде не безопасно. И королевству нужна армия для защиты народа.

– У нас осталось достаточно солдат.

Прежде чем я успела добавить еще хоть что-то, над платформой разнеслось яростное рычание. Я подняла голову и округлившимися глазами смотрела, как Гаури штурмует помост, с легкостью отбивая слабые попытки охранников Сканды ее остановить.

– Осталось, – гневно повторила Гаури.

Язык мне не повиновался. В сердце расцветала радость. «Она здесь. Гаури в безопасности». Более того – судя по выражению лиц жителей Бхараты, ее здесь обожали. Сестренка выросла весьма крепкой, а волосы, как и я когда-то, сплетала в тугую косу.

И даже когда она злилась, на щеках мелькали ямочки. Но более всего поражал ее наряд: отрекшись от шелков гаремных женщин, Гаури надела солдатские доспехи. Впрочем, доспехи непростые, инкрустированные изумрудами, так что, когда она двигалась, по металлу скользил свет, точно плясал на озерной глади. Гаури была похожа на прекрасную нагайну, богиню змей, окутанную сиянием, гибкую и ловкую.

– Ты же несерьезно, брат! Даже садхви видит твои ошибки. На наш город могут напасть в любой момент, нужно быть готовыми. Ты должен отправить меня в Уджиджайнскую империю, чтобы вернуть плененные войска.

– На мой город, – поправил Сканда, вскочив так резко, что опрокинул стоявшее рядом блюдо со сладостями. – Мое королевство. Я слишком долго потакал тебе. Позволил тренироваться рядом с солдатами, позволил потешить жителей Бхараты, демонстрируя твои успехи в стрельбе из лука. Я позволил тебе покинуть гарем и отправиться странствовать в роли моего посла, а теперь ты смеешь спорить со мной на глазах у народа?

Мужчина рядом со мной скрипнул зубами, и я поняла, что еще одно неверное движение – и толпа бросится кулаками защищать Гаури. Сканда, должно быть, тоже это почувствовал, потому как вдруг сел, всем своим видом излучая спокойствие.

– Раз уж нас посетила садхви, пусть она и укажет правильное решение.

С таким никто спорить не стал. Даже Гаури почтительно склонила голову. Я помялась с ноги на ногу, пытаясь казаться таинственной и всеведущей.

– Живот прихватило? – шепотом поинтересовалась Камала.

Попытка явно провалилась.

– Для меня будет честью разрешить ваш спор, – громко произнесла я.

Гаури уставилась на меня насмешливо, взгляд ее прошелся по моему лицу, рукам… и замер на шее. Она узнала ожерелье, когда-то принадлежавшее ей? Если так, то внешне это никак не проявилось. Я глубоко поклонилась и ловко перекинула сапфировый кулон за спину. Я любила Гаури, но, не доверяя мне, она могла случайно прославить меня как воровку.

– Тогда решено. Ты будешь моей гостьей, – объявил Сканда.

– А я? – буркнула мне на ухо Камала.

– А моя лошадь?

– И лошадь, – протянул братец с такой фальшивой любезностью, что я едва не позволила Камале его съесть.

22. Вечности и миги

Нет ничего более странного, чем увидеть старое знакомое прибежище перекроенным на чужой лад с незнакомыми словами и фальшивыми шкурами, растянутыми тут и там точно новые покрывала. Сканда и его поддакивающая свита вели нас с Камалой по окрестностям дворца и просили благословлять то одно, то другое. Я пыталась казаться высокодуховной, но вряд ли преуспела. Когда Сканда поинтересовался, какое подношение принесет ему счастье, я велела угождать Варуни. Богине вина. А когда брат попросил предсказание о его правлении и наследии, Камала помочилась ему на ногу.

Сканда привел нас в сад и метнул взгляд на хорошенькую служанку, которая постоянно – пусть и нехотя – протягивала ему кубок, наполненный темной как кровь жидкостью.

Над садами витал призрак былого величия. Отец годами трепетно ухаживал за ними и прогуливался по здешним тропинкам, сложив за спиной руки. Много лет назад здесь журчали зеркальные фонтаны, ловившие солнечные лучи и озарявшие всю округу, так что над каждым цветком сиял золотой нимб. В чернильных прудах плескались рыбы – живые маленькие луны, – радужная чешуя переливалась под поверхностью воды. И с тысячи деревьев тут и там свисали яркие, как самоцветы, фрукты. Кому знать, как не мне. Я взбиралась на стволы, срывала ароматные гуавы и съедала их прямо среди ветвей.

Все изменилось. Бхарата изменилась. Воздух был все так же пропитан теплом, но теперь стал сухим и пыльным. Деревья обкромсали до простых столбов, к которым прикрепили знамена, но без единого порыва ветра они понуро обвисли. Горло сжималось, пока я оглядывала знакомое, но совершенно чужое место. Если Бхарата не верила в призраков, когда я жила здесь, то теперь-то наверняка поверила. Все вокруг, весь город выглядел иссушенным и сточенным до основания. Когда мы замерли в саду, Сканда всех отослал. Даже Гаури, упрямо не выпускавшая нас из виду, уловила его настроение и ушла.

– Здесь меня когда-то наставлял отец, – сказал Сканда, указывая на знакомую рощицу теперь уже высохших деревьев ниима, сладкого миндаля и инжира.

«Скорее уж, отчитывал». Я сдержала смех.

– Редкий правитель проводит много времени со своим чадом. Вам, без сомнения, повезло, ваше величество. Какие уроки он вам преподал?

– Как-то он велел запомнить, что иллюзия силы так же влиятельна, как и настоящая сила, – протянул Сканда.

Я напряглась. Он знал, что я не садхви.

– Ты же понимаешь, в каком я оказался затруднении, – вкрадчиво продолжил братец.

Камала покосилась на меня и, заржав, ударила копытом землю. Но я и без ее предупреждений все прекрасно видела и не отводила от Сканды внимательного взгляда.

– Объясните, и я пойму.

Он тяжело вздохнул:

– Нынче в королевстве все совсем не так, как было когда-то. Мой отец храбро пал в бою, и вместе с ним люди утратили веру. На окраинах Бхараты война шла задолго до того, как я стал правителем. В какой-то момент мы даже взяли верх, и отец пригласил военачальников сюда на свадьбу.

Я стиснула кулаки:

– И что случилось?

– Никто не знает, – пожал плечами Сканда. – В один миг невеста стояла перед всеми, а в следующий – исчезла. Предводители рассвирепели.