Рошани Чокши – Золотые волки (страница 56)
В большинстве случаев она не принимала участия в кражах, а ждала всех в условленном месте, вмешиваясь лишь при необходимости. Она никогда не была на передовой линии и не руководила процессом. Зофья тяжело сглотнула, стараясь не обращать внимания на дурное предчувствие. Все изменилось. Тристан нуждался в ней, и она его не подведет.
Серебряная ткань, которую девушка изготавливала несколько часов, выскользнула из ее рук и упала на пол. Зофья собралась с мыслями, посмотрев на рукава своего платья и сосчитав все стежки. С двух противоположных сторон к стене подкрались Гипнос и Энрике.
Зофья притворилась, что рассматривает один из артефактов на подсвеченной витрине. Затем она тихо прошептала:
– Вперед.
Гипнос и Энрике схватились за края ткани, растягивая ее по всей длине стены. Сама по себе ткань была устойчива к любым повреждениям, но ее все еще можно было оторвать от стены, поэтому она добавила в волокна сотворенный клей. Даже если кто-то окажется в павильоне после их ухода, он не сможет снять ткань с этой стороны стены.
Гипнос и Энрике одновременно стукнули каблуками. В их подошвах были спрятаны сотворенные ходули, которые мгновенно подняли их под потолок. Серебряная ткань вытянулась вверх, как перевернутый водопад, и накрыла всю стену от пола до потолка.
Когда с этим было покончено, Зофья достала мнемо-жучок. Она потерла маленькую кнопку на его правом крыле и почувствовала жужжащую вибрацию. Внешний механизм жучка требовал навыков, связанных со способностью материи, но внутренний механизм работал за счет разума. Устройство было соединено с ее мозгом и могло запоминать, и воспроизводить все, что она видела своими глазами.
– Что мне сделать, милая? – спросил Гипнос. – Спеть? Станцевать?
– Почему я должен быть на виду у мнемо-жучка? – жалобно спросил Энрике. – Можно я отойду в сторону?
– Что бы сделал Северин?
– Наверное, выглядел бы привлекательно и загадочно, задумчиво уставившись в одну точку.
– И жевал бы гвоздику, – добавила Зофья.
Энрике усмехнулся.
– Точно.
– Сейчас? – спросил Гипнос.
– Еще нет, – сказала Зофья.
Они должны были дождаться определенного времени, иначе Северина и Лайлу могли раскрыть.
В этот момент стрелки часов остановились на одиннадцати.
Зофья настроила линзы на мнемо-жучке и сказала:
– Начинайте притворяться.
25
Лайла
Ноги Лайлы скользили по гладкому полу катакомб. Ее пульс сбился и отдавался в ушах. Впереди виднелась высокая и крепкая фигура Северина. Она медленно пыталась нащупать дорогу в темноте, не решаясь дотрагиваться до костяных стен.
Она никогда не пробовала читать череп. В Индии мертвых обычно кремировали. Согласно легендам тот, кто не был захоронен по всем правилам, становился существом, называвшимся «бхут» – привидением. Она знала, что не может читать живых, и не хотела испытывать мертвых.
Потолок покрывала круглая резьба, отбрасывающая на пол зеленый свет. Лайла вздрогнула, вспомнив предупреждение над входом в катакомбы.
Она не хотела находиться в этом месте, и даже от здешнего воздуха ей становилось дурно. Он был неподвижным и холодным, как в гробнице. С каждым вдохом он замораживал ее горло. Лайла завернула за угол, и от вида детского черепа ее чуть не стошнило. Все вокруг напоминало о цене жизни, и она невольно задумывалась о цене своего собственного существования. Не это ли использовал колдун, создавая ее тело?
– Здесь, – прошептал Северин.
Лайла осторожно шагнула к нему. Чем ближе она подходила, тем больше ее терзали тревожные мысли. Когда костяные часы открыли им тайное место Падшего Дома, они дали не только изображение, но и знания. Лайла встряхнула головой. Ей не нравилось ощущение того, что в ее мыслях словно поселился паразит.
Она посмотрела, куда указывал Северин, и подумала, что они ошиблись. Перед ними была еще одна стена из костей с аркой, над которой ухмылялись черепа. Сквозь их пустые глазницы пробивался тусклый свет. Северин положил ладонь на костяную стену, и у Лайлы перехватило дыхание. Его рука исчезла в стене по локоть.
– Еще один тескат, – сказал он со зловещей улыбкой. – И никакой защиты.
Судя по всему, Падший Дом был настолько убежден в секретности своего укрытия, что не предпринял никаких дополнительных защитных мер.
– Готова?
Лайла кивнула. Главной задачей Северина было найти Тристана, а ей оставалось только читать предметы. Где-то на другой стороне их ждало не только Кольцо Дома Ко́ры, но и украденный Глаз Гора. После этого Гипнос сможет сообщить обо всем Ордену, и Ру-Жубер с его сообщником будут пойманы.
– Я пойду первым, – сказал Северин.
Первой мыслью Лайлы было остановить его. От этого места у нее по телу бежали мурашки. Может, она просто переволновалась? В конце концов, когда она молча наблюдала за тем, как Северин исчезает в костяной стене, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Лайла подождала несколько секунд. Ее рука потянулась к маленькой сумке на бедре. Девушка отодвинула ее и вытащила из-под юбки маленький нож. Она глубоко вдохнула и шагнула в стену.
На другой стороне находился большой зал, который открыли им костяные часы. Грязевые уступы, образующие амфитеатр, уходили вниз, плавно переходя в широкую сцену. Сама сцена напомнила ей раковину улитки. Странный завиток, уходящий в землю. Когда они впервые увидели эту комнату в проекции часов, Зофья начала рассказывать что-то про логарифмическую спираль, и Лайла не поняла ни слова. А вот Северин посчитал, что земляной завиток – это что-то совершенно другое. Возможно, это механический проход, действующий по принципу водяной мельницы, работающей от напора воды. Может, он устроен по образцу горящего шара Дома Ко́ры, который двигался по спиралевидному маршруту. Но они понятия не имели, куда ведет этот проход. За сценой с потолка свисал изношенный алый занавес. На нем золотой нитью были вышиты символы четырех Домов Франции. С краю извивался уроборос – змея, кусающая свой хвост, – символ Дома Ванф. В центре растянулся полумесяц Дома Никс, похожий на жуткую улыбку. Шипы с закрытыми бутонами занимали место между змеей и полумесяцем, символизируя Дом Ко́ры. Внутри змеиного кольца расположилась шестиконечная звезда Падшего Дома. За этим занавесом, должно быть, находился проход на Выставку Колониального Язычества. Лайла старалась не думать о Зофье, Энрике и Гипносе. Они были близко и в то же время недосягаемы. Она тихо пробормотала слова молитвы и продолжила осматривать зал.
Слева от сцены находилась запертая дверь. Лайла могла разобрать лишь исходящие с той стороны звуки скрипки и чей-то очень тихий голос. Она ощутила легкое волнение, но не стала паниковать. Все шло по плану. Конечно, Ру-Жубер и его сообщник были здесь. Через час они пройдут через тескат, чтобы забрать Вавилонское Кольцо Гипноса и вновь вернуться в катакомбы. Краем глаза она заметила на противоположной стороне сцены какое-то движение. Она еще крепче сжала маленький нож, но в этот момент Северин схватил ее за руку.
Тристан.
Он сидел на стуле, завалившись набок. На его голове все еще виднелся Шлем Фобоса. Даже на расстоянии Лайла могла разглядеть бледное голубое свечение, пробегающее по стеклу на внешней части устройства. Его бледные руки вцепились в подлокотники. Ноги Тристана были опутаны веревками и вытянуты вперед. Лайла зажмурилась, чтобы сдержать слезы.
– Почему они не сняли с него эту проклятую штуку? – сказал Северин охрипшим голосом. – Почему продолжают его мучить?
У Лайлы не было ответа на этот вопрос…
– Мы ее снимем. Скоро все это закончится.
Северин заметно побледнел, но все-таки кивнул в ответ. Лайла с трудом отвела взгляд от Тристана и осмотрела правую сторону зала. За спиной Тристана стоял рабочий стол, утопающий в механических деталях. Она заметила какие-то металлические инструменты, деревянное шило и целую банку пуговиц. Там же на кусочке бархата лежал Глаз Гора. Рядом с ним виднелся маленький блестящий предмет. Издалека Лайла не могла хорошо его разглядеть, но голубое свечение подсказывало ей, что это Вавилонское Кольцо.
Северин протянул руку. Лайла открыла свою сумочку: рядом с мешочком Ночных Кусак лежала маленькая табакерка, наполненная зеркальной пылью. Северин взял щепотку пыли и, растерев ее между ладонями, дотронулся до грязевого настила. В мгновение ока его тело слилось с окружением. Он начал двигаться вниз, к сцене, выдавая себя лишь колебаниями воздуха. Лайла тоже взяла щепотку зеркальной пыли и последовала примеру Северина. Даже воспользовавшись сотворенным приглушающим колокольчиком, она продолжала идти на цыпочках. Инстинкты танцовщицы позволяли ей двигаться аккуратно и точно. Земля под ногами была покрыта скользкой грязью и гравием. Лайла понимала: если один из них упадет – они мгновенно выдадут свое присутствие.
Добравшись до конца земляных уступов, они осторожно подобрались к углублению, где сидел Тристан. Северин подбежал к нему и схватил за запястье. Он подождал несколько секунд и, наконец, выдохнул:
– У него учащенный пульс.
По крайней мере, у него был пульс.
Северин наклонился и дрожащими руками потянулся к веревкам, стягивающим ноги Тристана. Шлем Фобоса блеснул зловещим голубым светом. Глаза Тристана закатились под закрытыми веками.