Рошани Чокши – Зеркало духов (страница 4)

У неё была кожа цвета корицы, шоколадно-карие глаза и густые чёрные волосы, которые она завязывала на затылке в мягкий пучок. Каждую субботу в течение последних трёх лет Алтея надевала белый брючный костюм с высоким воротом и висячие изумрудные серьги. Корасон никогда не видела свою мать без красной помады, и сегодняшний день не стал исключением.

Корасон захотелось взять мать за руку, но в этом не было никакого смысла. Она, конечно, могла попытаться и уже делала это раньше. Но её пальцы всегда проходили сквозь их иллюзорные «тела».

И всё же, видеть родителей и разговаривать с ними – это лучше, чем ничего. Всё было лучше, чем ничего. В ту первую субботу, когда они появились у входной двери, – в субботу после несчастного случая, – Корасон решила, что ноющая пустота в её груди исчезнет.

Она ошибалась.

Иногда самое мучительное – это не ночной кошмар, а хороший сон, сбывшийся лишь наполовину. И прямо сейчас Корасон наблюдала, как рушатся её счастливые грёзы, когда Алтея отвела руку, положив себе на колени. Корасон сжала под столом свою ладонь, но лучше ей от этого не стало.

– Ты что, стареешь? – прищурившись, спросил Эмилио. – Что я вижу, неужели это седые волосы? И морщины? Тебя пора сдавать в музей, малышка.

– Я не настолько стара. Мне всего двенадцать! – со смехом парировала Корасон.

Стоило Корасон упомянуть о своём возрасте, как ей показалось, что на лице отца промелькнул проблеск боли. Улыбка на лице её матери тоже слегка увяла, но она быстро взяла себя в руки.

– Скоро ты начнёшь обучаться на бабайлан, – произнесла Алтея.

Корасон застонала.

– Если мой дар проснётся!

Алтея и Эмилио украдкой обменялись быстрыми взглядами.

– Возможно, не сегодня, но в следующий наш визит… Нам следует поговорить о том, что будет, когда твой дар заявит о себе в полную силу, – сказала Алтея.

Корасон повертела в руках ключ духов. Матери почему-то не нравилось, когда она так делала, но Корасон не смогла удержаться от того, чтобы не прикоснуться к тёплому золоту.

– О том, что всё изменится и вы сможете вернуться навсегда?

– Всё определённо изменится, милая, – сказал Эмилио, беря её мать за руку. – Но это не так уж плохо.

Корасон нахмурилась. Разве плохо, что они вернутся к жизни? Ей всего лишь нужно было придумать, как это сделать. Магия основывается на выгодных сделках и поддержании баланса. В мире должно быть что-то, с помощью чего можно исправить дисбаланс, приведший к той автомобильной аварии три года назад.

– Я бы устроила вечеринку в твою честь, моя Корасон, – тоскливо вздохнула Алтея. – С сотнями воздушных шариков и ледяными скульптурами животных, которые бы оживали, заставляя тебя смеяться… Мы бы испекли вместе торт. Я бы помогла тебе застегнуть молнию на моём старом платье и закатать рукава. Я бы подарила…

Не договорив, мать Корасон замолчала и отвернулась. Её плечи затряслись от плача, и Эмилио заботливо обнял жену. Алтея всегда грустнела, когда речь заходила о подарках. Даже при взгляде на ключ духов Алтею охватывала печаль, и, по мнению Корасон, это происходило потому, что без него они не смогли бы видеться.

– Твоя мама очень драматичная особа, за что я могу винить только себя, поскольку смог когда-то растопить её холодное как ледышка сердце, – торжественно произнёс Эмилио. Алтея в ответ игриво его толкнула.

– Ладно, хватит об этом! – воскликнул Эмилио, хлопая в ладоши. – Сегодня суббота! Семейный ужин! Более того – это праздничный ужин! Только посмотрите на это пиршество, – Эмилио поднёс тарелку к лицу и вдохнул ароматный пар. – О, я улавливаю здесь явные нотки тщетности. Это лучше любых деликатесов, которые можно заказать в ресторане, поверьте моему слову!

Когда Эмилио взмахнул рукой над панситом и морской рыбой, цвет лапши с мясом медленно побледнел. Привидения – это своего рода копии умерших людей, поэтому не могут питаться так, как это делают живые. Но это не значит, что они не ценят вкусную еду.

– М-м-м, – протянул Эмилио, и его лицо на мгновение просветлело.

Алтея тоже элегантно вдохнула аромат блюда.

– Очень вкусно. Мои наилучшие пожелания заведению.

Занавески на окнах задрожали от восторга.

– Хорошо, что мне больше не нужно следить за уровнем холестерина, – произнёс Эмилио, довольно похлопывая себя по животу.

Корасон больше всего обожала именно эту часть субботнего ужина, когда всё выглядело нормальным. Почти. Они шутили. И смеялись. Корасон могла фантазировать, что на следующее утро, когда она проснётся, мама с папой будут её ждать.

После того как тарелки были убраны, Корасон с родителями расселись на диване. Диван пришёл в восторг и тут же обзавёлся пятью подушками и вязаным одеялом. Корасон стало жарко, к тому же её ужасно клонило в сон.

Каждую осень Эмилио настаивал на том, чтобы посмотреть какой-то из его любимых классических фильмов ужасов. Они начали с фильма 1922 года «Носферату: симфония ужаса» и закончили «Молодым Франкенштейном» 1974 года. Как правило, Сасо наслаждался видом льющейся на экране крови, а Алтея в страхе прикрывала глаза… но только не сегодня. На этот раз Алтея выключила звук телевизора, чтобы вампиры на экране резвились в полной тишине.

– Обычно мы делаем это в твой день рождения, но, поскольку расписание наших визитов от нас не зависит, я расскажу тебе любимую сказку сегодня, – объявила Алтея. – Ну что, ты готова?

Знакомая дрожь возбуждения пробежала по коже Корасон. Каждый год в день её рождения Алтея рассказывала ей историю о Небесной Деве. Это была невесёлая сказка, но Корасон обожала её и знала наизусть, а всякий раз, когда мама рассказывала эту историю, в воздухе витало волшебство.

– Давным-давно жила-была одна прекрасная девушка, дочь бога неба, – начала Алтея. – У неё и десятков её сестёр были волшебные башмачки, позволявшие им слетать из царства богов в королевство смертных, потому что сёстры любили купаться в прохладных водопадах Земли.

– По-моему, это звучит очень неуютно. Бр-р, аж мурашки по коже! – шуточно воскликнул Эмилио.

Алтея чмокнула его в щёку.

– Однажды Небесная Дева спустилась на Землю, чтобы поплавать в одиночестве… Но не тут-то было. По воле случая неподалёку проходил красивый охотник, и когда он увидел сияющее лицо девы, то тут же в неё влюбился.

– Любовь не зависит от внешности, верно, Корасон? – вмешался Эмилио. – Внутренняя красота не менее прекрасна! Внутренняя красота никогда не стареет! Кроме того, когда кто-то за тобой следит, это на самом деле очень жутко и…

– Эмилио, ты мешаешь мне рассказывать.

Он поправил очки с оскорблённым видом.

– Я просто добавляю контекстуальных оттенков повествованию, исходя из современных взглядов и… – он посмотрел на Алтею. – Ладно-ладно, замолкаю.

Корасон рассмеялась. Теперь она ещё больше хотела спать, убаюканная знакомыми дурашливыми перепалками родителей и мягким голосом матери, рассказывающей любимую историю.

– Чтобы она не смогла улететь, охотник украл её туфли. Небесная Дева осталась на Земле и тоже полюбила находчивого юношу. Они были очень счастливы вместе, но её муж был смертным… и не мог жить вечно, – сказала Алтея. – После того как он отправился в царство духов, Небесная Дева решила, что не хочет когда-нибудь вновь испытать боль утраты. Поэтому она вынула из груди своё сердце и превратила его в камень.

Корасон уже почти заснула, её веки отяжелели. Когда она взглянула на родителей, они уже становились прозрачными.

– Никогда не позволяй своему сердцу окаменеть, моя Корасон. Камень нельзя ранить, но в то же время он не может плакать. Камни не смеются и не любят. Тот, кто сделан из камня, не может измениться… и это противоречит законам жизни, – объясняла Алтея. – Боль – это цена, которую мы платим за жизнь… Мы не можем этого избежать.

Корасон опустилась на пол и прислонилась к дивану, положив голову поближе к руке Алтеи. Сасо похрапывал у неё на макушке. По телевизору шёл фильм о вампирах, но никто не обращал на него внимания.

Время от времени Алтея оглядывалась через плечо на украшенную резьбой дверь в мастерскую Тины. Та никогда не показывалась во время визитов родителей Корасон. Когда Корасон однажды спросила её, в чём причина, Тина резко ответила: «Это не мои родители». Больше она не произнесла ни слова.

– Никогда не встречала более упрямой женщины, – пробормотала Алтея, поворачиваясь на месте.

– Странно, – улыбнулся Эмилио жене, подперев рукой подбородок и картинно приподняв брови. – Я встречал.

В этот момент Корасон зевнула. И тут же об этом пожалела, раздосадованная, что не справилась со своей сонливостью. Ей не хотелось отдаваться во власть сна.

– Отдохни, анак, – мягко сказала Алтея. – Мы побудем здесь, с тобой.

– Мы останемся так долго, как сможем, – добавил Эмилио.

– Вы останетесь насовсем, – пробормотала Корасон, сонно прикасаясь к ключу духов.

Родители ничего на это не сказали. Но Корасон едва обратила на это внимание. Алтея наклонилась, и её лицо замерцало, став прозрачным, как стекло. Сквозь затуманенные сном глаза Корасон разглядела за мамиными плечами очертания дивана.

– Я люблю тебя и всегда буду любить, – прошептала Алтея.

– И будем мы жить долго и счастливо, – добавил Эмилио.

И затем, еле слышно, так тихо, что Корасон, ненадолго проснувшись, решила, ей это приснилось, Алтея произнесла своим мелодичным голосом: