Рошани Чокши – Корона желаний (страница 46)
– И с нами вы поступите так же, – упрекнула Гаури.
– Возможно. Я никогда заранее не знаю, как поступлю. Увидимся вечером на Параде Баек.
Кубера кивнул и отвернулся.
– А что с другими участниками? – окликнула его Гаури.
Он замер и сказал, не оглядываясь:
– О, они проснулись под деревьями или лицами в ручьях, а то и вовсе не проснулись, если оказались неподходящими сосудами для историй. Зачем мне те, кто не в силах рассказать достойную байку?
Тени всколыхнулись, заключая Викрама и Гаури в гигантский пузырь. Взор заволокло чернотой, а в следующий миг они уже стояли в своих покоях.
Викрам внимательно посмотрел на Гаури. Под глазами ее залегли круги. Затейливый шальвар-камиз был разорван и пропитан кровью. Она казалась измученной. Затравленной. Не проронив ни слова, она притянула Викрама к себе, обняла за шею и поцеловала. Его тело отреагировало быстрее, чем разум. Руки сжались на талии Гаури. И на несколько мгновений они замерли, тесно прижавшись друг к другу. Но этот поцелуй ничем не напоминал вчерашний, когда они слились в неуверенных нервных объятиях, очарованные воздухом и затаенными мечтами. Этот поцелуй был тусклым и мрачным. Как будто они лишь пытались вернуть украденное мгновение. Неправильный поцелуй. На секунду Викрам словно вновь превратился в едока за столом страха. В бездумное тело, готовое тянуться к любому чувству, лишь бы отогнать холод.
Часть третья
История, которую стоит рассказать
35
Затишье перед бурей
Гаури
В прошлом году Сканда и его военный совет планировали заманить в ловушку и перебить часть армии вражеского королевства. Именно я предложила разместить солдат Бхараты по обе стороны реки, протекающей через одну из наших горных деревень.
Наши разведчики видели лагерь врага по другую сторону хребта. Мой план был прост: украсть их припасы, заставить перебраться через гору ради проточной воды.
Окружить. Убить. Сканда затею оценил. За неделю до сражения я спросила его, когда вернутся гонцы, отправившиеся сообщить крестьянам, что надо покинуть дома.
– Я не велел предупреждать крестьян, – ответил брат, подливая себе в кубок светлого вина.
– Но… они умрут.
– А ты не думала, что враг насторожится и заподозрит неладное, если придет грабить опустевшую деревню?
– Болезни порой выкашивают целые поселения – вполне разумное объяснение. – Голос грозил вот-вот надломиться. – Это же… – я проглотила слово «мой», – твой народ. Твоя земля. Твое королевство. И ты позволишь им погибнуть?
– Если это убережет остальное королевство, то да.
Я не могла этого допустить и тут же придумала новый план. Всю ночь мы с Налини трудились над капсулами с ядом, тщательно высчитывая дозу. По прошлому визиту в ту деревню я знала, что местные регулярно совершают паломничества к целебной святыне радом с горным гейзером. Я и сама там побывала: бродила в безмятежной туманной дымке, отдыхала в одной из хижин, что окружали целебное пространство. Там хватало места, чтобы приютить целую деревню. Оставалось лишь привести туда людей.
– Зло во благо, – бормотала я, дрожащими пальцами пересчитывая отравленные капсулы, которые легко растворялись в жидкости.
Я знала, что в деревне намечается праздник урожая. Что всем предстоит испить медового хмеля из церемониального чана. Дети делали свои первые глотки – жизнь к жизни, от земли в кровь, – возлюбленные впервые смущенно пили из одной чаши, а супруги хлебали смело и наслаждались теплом и безопасностью.
И я хотела их отравить.
Из-за нехватки припасов вражеские солдаты явились в почти пустую деревню. Почти пустую. Одни были слишком стары, чтобы добраться до целебных земель. Другие слишком малы. Кого-то задержали дети. Бхаратские воины быстро исполнили задуманное. Окружили. Перебили. Вероятно, в тот день мы уберегли тысячи жизней, но меня преследовали те немногие, кто не спасся. Призраки их сворачивались в моей груди, пока не набились так плотно, что полезли через рот, не оставив места для слов. Всю неделю меня рвало от еды.
Эти призраки всегда будут порождать новые страхи… а все ли я сделала, а достойна ли я? Страх размывал границы между душой и пустотой, напоминая, что контроль – лишь иллюзия. Пиршество страхов Алаки, может, и не уничтожило меня, но эмоций поглотило вдоволь.
Опустошило.
Притянув Викрама к себе, я ощутила лишь холод. Холод, от которого покрывались инеем даже воспоминания о тепле. Викрам первым прервал поцелуй. Я отшатнулась от него, растерянная.
– Не хочу быть лишь способом отвлечься, – сказал он, поглаживая меня по щеке. – Даже для тебя.
– Это был просто победный поцелуй. – Во рту пересохло, и я шагнула к Викраму ближе. – Я могу лучше.
Он молча смотрел на меня, затем опустил взгляд на мои губы и с грустной улыбкой покачал головой:
– Даже не сомневаюсь.
После чего взял меня за руку и отвел в купальню. Там достал свежую, не залитую кровью одежду, набрал теплую ванну и отвернулся. Я оцепенело погрузилась в воду. Пока я мылась и переодевалась, Викрам напевал глупый ломаный мотивчик, разгоняя мрачные мысли, а затем повел меня к кровати. Я смутилась, нахмурилась. Но он ничего такого не сделал, только откинулся на подушки, устроил меня на своей груди и обнял.
– Рассказать секрет?
Я вздрогнула. Алака раскопала предостаточно секретов.
– Если ты так легко с ним расстаешься, значит, не особо важный секретик.
– Ладно, не хочешь, так не…
– Выкладывай.
Викрам засмеялся:
– Я пел тебе, когда ты отравилась.
– Неудивительно, что я так долго не могла очнуться.
Он щелкнула меня по уху. Я шлепнула его по руке.
– Могу раскрыть и другие.
Он рассказывал мне забавные истории. О том, как, будучи тощим юнцом, нарядился куртизанкой, чтобы пробраться в уджиджайнский гарем, но показался стражнику слишком убедительным. Или как натаскал одного попугая из отцовского зверинца осыпать бранью дворцовых храмовников. Викрам не просил делиться тайнами в ответ, словно просто хотел меня рассмешить. И вскоре я поняла, что действительно улыбаюсь.
Холод уже не вгрызался в сердце. Мало-помалу чувства возвращались. Пережитое на пиршестве страха не исчезло бесследно, но померкло. Не знаю, сколько мы так просидели, но казалось, прошли часы.
– Не такой я представлял себе победу, – признался Викрам, скользнув пальцами по моим влажным волосам.
– А какой?
– Не столь печальной, полагаю.
– На войне все именно так, – прошептала я.
– Как ты с этим справляешься?
Я помолчала. Я видела ужасающие битвы и порой не понимала, как вообще выжила. Не знала, заслужила ли этот шанс.
Наверное, единственный способ встретить новый день – взглянуть на историю под новым углом да так и жить.
Иногда призраки прошлого блекнут и умолкают. Иногда нет. Я сказала об этом Викраму, и он кивнул. Прежде я бы решила, что он соглашается из вежливости, но теперь верила: он и правда понял.
– Сказки на ночь, – пробормотал он.
Я вздрогнула, и Викрам обнял меня крепче.
– Мы в кошмаре, а не в сказке.
– Ошибаешься. Вот, слушай. Жили-были Принц-лис и Принцесса-зверь…
– Принцесса-зверь? Ужас какой, я…
Он шикнул на меня и продолжил:
– …и приходилось им делать всякие жуткие вещи. Например, говорить друг с другом.
Я рассмеялась.
– А еще бороться с воспоминаниями, которые пытались их поглотить, с ядовитыми красотками и… со страхом.
Сердце в груди разбухло.
– Они справились со всеми испытаниями во имя свободы. И однажды поймут, что она стоила пережитой боли, пусть сейчас и сложно в это поверить.
Мы притихли. Я невольно потянулась к ожерелью. Это была первая рассказанная мне сказка с тех пор, как Майя покинула гарем. Я почти позабыла истинную силу историй… как они убаюкивают, рассеивают мысли, позволяя увидеть мир с хорошей стороны. Не тронутой ядом. Меня окутало спокойствие.
– Ты забыл упомянуть о жертве.