Рошани Чокши – Корона желаний (страница 40)
Я наконец вышла. Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Увидел меня. И закрыл.
– Ты стал настолько древним, что окаменел?
Викрам расправил плечи:
– Решила проложить путь к победе своими прелестями?
– Зависть тебе не к лицу, – мягко сказала я и прошагала мимо него к лестнице.
Он поспешил следом.
– Я не завидую. Если б я мог ради победы кого-нибудь соблазнить, то не мешкал бы. На самом деле я подумывал надеть твой наряд, но волосатая грудь портит все очарование.
– Твоему очарованию мешает далеко не только волосатая грудь.
Сквозь толпу к нам устремилось несколько крошечных огоньков. Проводники Куберы. Никто на них и внимания не обратил, но, вероятно, потому, что все были слишком поглощены друг другом. Вокруг нас переплетались руки, жались друг к другу тела, прижимались к ямочкам на шеях губы и скользили по обнаженным плечам пальцы.
Да по раскаленным углям и острым клинкам пройти было бы проще, чем пробраться сквозь толпу влюбленных. Я отмахнулась от пары блуждающих конечностей и попыталась взглядом убить особо страстную парочку, занявшую дверной проем.
– Ну серьезно, – буркнула под нос.
Вскоре мы стояли перед огромными двойными дверями главного зала. Викрам дернулся было открыть створку, но я перехватила его руку. Вчера мы обсуждали, что делать с ядом Змеиного короля. Мол, если встретим сегодня Куберу или Каувери, то расскажем ли им про флакон в надежде на второй пропуск на волю или все скроем? В итоге решили промолчать. Кто знает, как работают умы иномирных правителей. Вдруг, узнав про яд, они усложнят для нас второе испытание?
– Помни, ничего не рассказывать, – пробормотала я.
– Мне жить еще не надоело.
За дверью нас ждал довольно простой зал из серого камня. Никаких привычных убранств и роскоши.
Кубера и Каувери сидели на противоположных концах свисающих с потолка качелей. На Владыке был морозно-синий шервани, а на его супруге – сари из вод замерзшей реки, по которой плыли тонкие, как пергамент, осколки льда.
Качели украшали душистые венки из цветков лунного лотоса, шелковые птицы и мерцающие ленты.
– Ах, вы живы! – тепло воскликнул Кубера и похлопал себя по животу.
Каувери окинула нас проницательным взглядом, и я вновь вспомнила заплаканное лицо ее сестры.
Повелительница поняла, что мы что-то скрываем? Что знаем правду? Я присмотрелась повнимательнее. В броне речной богини не было прорех, по крайней мере, заметных человеческому глазу. И все же чувствовалась в ней какая-то усталость, почти истощение.
Викрам улыбнулся и поклонился вслед за мной.
– Мы полны сюрпризов, Владыка.
Кубера усмехнулся и слегка подпрыгнул на троне:
– Да, вы меня поразили. Безумно хочется узнать, куда же вы исчезли на неделю! Может, открыли новые земли? Или даже…
– Сегодня никаких испытаний, – вскинула руку Каувери.
– А вот завтра!.. – засмеялся Кубера.
– Зачем вы звали нас, Владыка?
– В основном из любопытства. А еще хотел напомнить, что второе испытание начнется завтра. Вы получили половину ключа к бессмертию, сразившись с ядовитыми страстями. Что помогает нам пережить любые невзгоды? Вечность – это не только борьба с желаниями. Но и борьба со страхом. Я никогда не боялся, но, полагаю, это как не иметь языка, чтобы вкусить победу. Как желудок полный снега. – Кубера пожал плечами, подпер подбородок ладонью и посмотрел на нас с выражением крайней скуки. – Но, возможно, залог успеха в желании увидеть что-то насквозь.
Мне его слова не понравились. Борьба со страхом? А на что, по его мнению, походила битва с ядовитыми куртизанками? На прогулку по шатру? Под укоризненным взглядом Викрама я попыталась нацепить на лицо маску безразличия.
– Спасибо, – выдавили, слегка поклонившись.
Каувери подалась вперед и впилась в нас глазами:
– Наслаждайтесь, дорогие чемпионы. В Алаке есть где разгуляться и что покорить. Впейтесь зубами в наше золото. Опустошите наш дворец. Или найдите, с кем разделить свою тень к концу ночи, ведь потом мир может вовсе лишить вас тени.
Поднявшийся из-под земли туман окутал пару, а когда рассеялся – они уже исчезли. Мы остались одни. Прощальные слова Каувери разворошили мое нутро: сегодня был день влюбленных и последних наслаждений, прежде чем страх попробует лишить нас всего.
Я стиснула зубы. В голову лезли непрошеные мысли, отмахнуться от которых не получалось. Я балансировала на грани – между тем, чего не хотела, и тем, о чем мечтала.
У двери я обернулась и наткнулась на Викрама, стоявшего гораздо ближе, чем ожидалось.
Высокий, стройный, с хитрыми карими глазами, пронизанными золотом. Он что-то со мной сделал.
В Бхарате я держалась начеку. Слабость была непозволительной роскошью. Она выворачивала душу, раскрывала все секреты, дарила другим безраздельную власть над тобой. Я себе такое позволить не могла. Меня прозвали Жемчужиной Бхараты, и возможно, такой я и была. Не сияющей драгоценностью. А холодным камнем с сотней лиц, отраженных на гладкой поверхности.
Но Викрам словно смотрел сквозь все маски. Он подносил меня к свету, будто я полупрозрачная, и вместо того, чтобы чувствовать себя желанной вещицей, я чувствовала себя… увиденной. Я опустила взгляд на его руку.
Даже сквозь фугу отравленного сна я запомнила его прикосновения. Трепетные и мучительно-нежные. И запомнила, как Викрам посмотрел на меня после пробуждения. Так смотрят на святыню – не опустив веки и скромно потупив взор, а широко распахнув глаза, полные благоговения, благодарности и даже немного жадности, ибо одного взгляда всегда будет мало.
Такие чувства даруют облегчение и освобождение. А еще отвлекают. Впрочем, стоило только подумать о предательстве Арджуна и заключении Налини, как я мигом вспомнила, почему оказалась здесь. И почему должна быть в другом месте.
– Пожалуй, пройдусь по садам и залам Алаки, – сообщила я. – Может, найду что-нибудь полезное и пойму, как использовать наш полуключ.
– Я тоже пройдусь. – Викрам скрестил руки на груди.
– Я бы предпочла искать в одиночестве.
Лицо его совсем заледенело.
– Я и не говорил, что собираюсь составить тебе компанию.
– Вечером можем обсудить наши находки. Если, конечно, тебя не отвлечет кто-нибудь на гуляньях.
Викрам прищурился:
– То же касается и тебя. Если не вернешься, я пойму, что ты… отвлеклась.
– Отлично.
– Отлично.
– Повеселись.
– Всенепременно, – хмыкнул он.
Остаток дня, гуляя по дворцу, я старалась не думать над тем, что значило это его «всенепременно». Если в Алаке и существовала какая-то тайная арена для сражений или конкретное место проведения следующего испытания, мне ничего такого найти не посчастливилось. Зато посчастливилось на каждом шагу натыкаться на проявления любви и дружбы. Все вокруг словно пропиталось нежностью. Ствол огромного баньяна покрылся тонким слоем снега. С холодных ветвей его сверкающими бриллиантами срывались замороженные капли и свисали крошечные качели и колокольчики, так что мир был окутан льдом и музыкой. Над землей дрейфовал туда-сюда призрачный шатер, из которого вываливались странные штуки: песочные часы с жемчугом вместо песка, еще и падающим снизу вверх; хрустальные пляшущие фиалы, из которых расплескивались мелодии; миниатюрные лебеди и лошади из лепестков роз, скачущие по деревьям.
Меня не возмущала любвеобильная толпа вокруг, но с каждой секундой пропасть в моей груди становилась все шире. И казалось, я стою у самого края, смотрю вниз. Сломает ли меня падение или сделает сильнее? В Бхарате не было соблазна упасть. Теперь же я погружалась в тихую панику осознания (желанное совсем рядом, только протяни руку) и сомнений (схватить или отпустить?).
Бестолково блуждая по Алаке, я вдруг очутилась перед шатром вишканий. У входа не было ни очереди, ни охранников. И над шелковыми крыльями и павлиньим хвостом не струился дым. За спиной хрустнула ветка, а следом раздался мягкий шелест шагов, которые я тут же узнала.
– Решила вступить в наши ряды?
Из-за деревьев появилась Ааша с целой охапкой цветущих ветвей.
– Может, в следующей жизни. Чем занимаешься?
– Экспериментирую. Я поняла, что роща за нашим шатром тоже невосприимчива к нашим прикосновениям, так что… Смотри! – Она бросила ветки наземь, сорвала с одной из них цветок и, прижав его к щеке, вздохнула. – На ощупь… лучше, чем шелк. Жаль, что это последний турнир. У меня никогда больше не будет такого шанса. А ты чем занимаешься?
– Пытаюсь найти зацепки к следующему испытанию.
О прочих терзавших меня желаниях я предпочла умолчать, но, судя по понимающему взгляду, Ааша все равно их унюхала. А затем вдруг отняла бутон от щеки и прищурилась.
– Ааша, не стоит…
Она сунула цветок в рот. Глаза ее округлились. Выплюнув мокрые лепестки, Ааша издала стон отвращения, и я не смогла сдержать смех. Вскоре мы уже вдвоем загибались от хохота.