Рошани Чокши – Корона желаний (страница 37)
Там, в ночи, Викрам сидел возле кровати и смотрел на затухающее голубое пламя. Оно умирало. Но и Гаури тоже.
Вероятно, магия необъятна, но сейчас он ощущал ее как тихий гул в груди. Чары, которые вроде как были сильнее жизни, ничем им не помогли, и потому Викрам обратился к маленькому, обыкновенному волшебству. Тому, что использовала его мама всякий раз, когда жуткие кошмары вырывали его из сна, заставляя задыхаться от страха. Она прижимала Викрама к груди, раскачивалась взад-вперед и пела. Викрам отпустил мысли. Прижался губами к уху Гаури… и тоже запел. Тихие, ломаные слова. Пел он паршиво. Но если верить мудрецу, много ночей назад принесшему в ашрам приглашение на турнир, в этом деле важнее искренность. Потому Викрам не умолкал, вынуждая сердце биться в ритме несложной мелодии. И меж нотами его хриплого голоса звучал невысказанный призыв. Мольба.
28
Сладость поэзии
Гаури
Я проснулась от жжения в ноге и, приподнявшись на локте, огляделась. Над головой раскинулось усыпанное звездами и прозрачными фиолетовыми облаками небо. Как долго я была без сознания? Я застонала и попыталась приподнять ногу. Вроде не сломана и не растянута. Откинула одеяло – привычная бронзовая кожа, никаких повреждений. Словно отравленная вода никогда меня не касалась.
– Гаури?
Викрам пересел из кресла на кровать и потянулся к моей руке. Под глазами его залегли темные круги.
– Очнулась. Мы не знали, справишься ли ты.
– Мы?
Темный силуэт на другом конце комнаты шагнул в пятно света. Ааша. Она осторожно приблизилась, опустив подбородок и поглядывая на нас сквозь ресницы. Первые дни в Бхарате Налини передвигалась так же. Неуверенно. Словно ждала, что воздух ее оттолкнет, почуяв ее чужеродность. Но тут я вспомнила, почему вообще оказалась в кровати с пострадавшей ногой. Я ошиблась, положившись на слово Ааши. Перед глазами промелькнуло искаженное лицо Капилы, а на столе у стены вспыхнул синевой флакон с ядом Змеиного короля.
– Как себя чувствуешь? – спросила Ааша. – Ты весь день проспала.
Волосы упали мне на лицо, и Викрам подался вперед, чтобы убрать их, но я мотнула головой, и он отдернул руку, точно ужаленный.
– Нога болит, – выдавила я.
– А какие-то изменения ощущаешь?
Я вновь убрала одеяло, чтобы показать им невредимую кожу, как вдруг заметила что-то новенькое. Я думала, что яд не оставил следов, но на икре сзади виднелась маленькая голубая звездочка размером не больше ногтя.
Ааша тоже ее заметила и ахнула.
– Это наш знак.
На мне метка вишканьи? Сердце неистово забилось, и я повернулась к Викраму:
– Ты прикасался ко мне. Чувствуешь что-нибудь?
Его глаза расширились.
– Нет, ничего такого.
– Может, это просто шрам от яда? – предположила Ааша. – Уверена, ничего страшного не произошло.
К горлу подкатила горечь. Что такое уверенность? Я цеплялась за нее как за внутренний свет, надеясь, что он прогонит мрак неизвестности, но уверенность оказалась фантомом, порожденным надеждами. И при первой же возможности она сбила меня с пути.
– Неужели? – тихо произнесла я. – А ты была так же уверена, утверждая, что Змеиный король пленил сестру Каувери? И что ей крайне необходим его яд?
– Гаури… – выдохнул Викрам.
Я знала этот тон. Мол, остановись, пока не поздно. Но я не собиралась. У нас был шанс выбрать бескровный, безболезненный путь. И мы его упустили.
– Змеиный король не похищал свою жену. Откуда ты вообще это взяла?
Потрясенная Ааша отступила на шаг.
– Я рассказала вам то, что слышала от своих сестер. И все якши, что приходили в наш шатер, говорили о том, как Повелительница Каувери жаждет заполучить яд Змеиного короля. Все до одного. И многие повторяли, что это из-за похищенной сестры Повелительницы. Признаюсь, все это сплетни, но иных сведений у меня не было.
– Ааша спасла тебя, Гаури, – вмешался Викрам. – Ты могла бы…
– Спасла из чувства вины? Искупая собственную ложь? – повысила я голос. – Ты тоже хотела, чтобы река Капила пострадала? Ты знала, что мы явимся туда и обвиним короля в худшем на основе твоих слов. Хотела насолить? Неужто Змеиный король отверг любовь одной из твоих сестер? Или даже твою? В этом все дело?
Викрам вскочил:
– Ты не одна принимала решение. Я тоже ей поверил. И Ааша рассказала нам все, что знала. Мы должны были выбрать и выбрали. Сами, так что ответственность только на нас.
– О, вот так просто, да?
– Да, – холодно кивнул он. – И ты бы сама это поняла, если б так не упивалась жалостью к себе.
Щеки обдало жаром. Викрам и Ааша молча пялились на меня сверху вниз. Я чувствовала себя запертой в клетке. Крошечной. Ведомой.
Ааша побрела к двери.
– Я спасла тебя не из чувства вины. Я… лишь хотела помочь. – Она глянула на Викрама: – Я рада, что с ней все в порядке. Мне пора.
И, развернувшись, вылетела из комнаты, но я успела заметить и хромоту, и слезы в уголках глаз. Мой воинственный настрой сдулся. Да что со мной такое?
– Довольна? – воскликнул Викрам. – Мы оба переживали за тебя. Оба караулили возле постели. Ааша весь день трудилась, пытаясь вытянуть яд из твоих вен или ослабить его, чтобы он тебя не убил. О тебе заботились, могла бы проявить хоть каплю благодарности. Но вместо этого, едва очнувшись, ты предпочла кинуться на ближнего. Это и есть твое хваленое «выживание»? Бросаться обвинениями и ранить всех вокруг только потому, что сама с собой совладать не можешь?
Я встала. Боль в ноге вспыхнула и померкла. Да, я была обязана Ааше жизнью, а отплатила жестокими словами. Так же и тем же я отплатила за свое спасение Налини: позволила холодным фразам преследовать ее тень в ночи. Может, мои деяния и уходили корнями в благие намерения, но в итоге почти всегда обрастали шипами.
– Мы заслужили ответы.
– Какие ответы? Она что-то услышала и рассказала нам. И мы поступили единственно верно, потому что у нас нет опыта общения со Змеиными королями и их женами-реками! Любой поступил бы так же. Ты просто ищешь виноватого.
Его слова жалили.
– Перестань говорить так, будто понимаешь, через что я прошла.
– Думаешь, ты одна такая страдалица? – вскипел Викрам. – Я знаю тебя. Я… я видел тебя в Гроте Нежити. Ты спасала людей в родной Бхарате каждый день, хоть это потихоньку и убивало тебя саму. Ты принимала немыслимые решения, которые никто не должен принимать. И такую Гаури я уважаю.
Я вздрогнула.
– Но нынешняя Гаури… Она лишь пытается сбежать и спрятаться.
Фраза повисла между нами. Я хотела вырвать ее из воздуха, отбросить подальше, но не могла. Слова впились в мысли, пробуждая прошлое, к которому я не желала возвращаться никогда. Чтобы выжить при дворе Сканды, нужно было знать всех игроков, все ходы, все сведения. Разве могло не повлиять на меня такое существование? Я рухнула на кровать, уставившись на чуть смятую подушку кресла, на котором несла свое дежурство Ааша. Викрам провел рукой по волосам и присел рядом, выпрямив спину и высоко подняв подбородок. Дотронуться больше не пытался.
– Для выживания не обязательно вырывать из груди сердце и сжигать все чувства дотла, – сказал он. – Иногда достаточно лишь принимать все, что подбрасывает тебе жизнь – прекрасное и ужасное, отравленное и благословенное, – и складывать из этих кусочков собственную судьбу.
– Хватит источать мудрости.
Викрам вскинул бровь:
– Хватит на них напрашиваться.
Меня захлестнул стыд. Вновь вспомнилась темная ночь в Бхарате, заплаканное лицо Налини и слова, что я на нее обрушила. Я так и не извинилась, пока была возможность, но не собиралась повторять ту же ошибку.
Оставив Викрама, я проскользнула в купальню. А позже, одеваясь, коснулась пальцами странной голубой звезды на коже. Совсем маленькой и чуть размытой по краям. Не то что вычурные метки на шеях вишканий. Когда я вернулась в комнату, Викрам вертел в руке пузырек с ядом Змеиного короля.
– Завтра Джулан-пурнима.
– Что? Так быстро?
Он скривился:
– Мы потеряли время во дворце Змеиного короля.
– Отлично. Ни дня отдыха перед вторым испытанием.
– Могло быть и хуже.
– Как всегда, ищешь светлые стороны, – покачала я головой.
– Надежда формирует мир.
– Или раскрашивает его, чтоб ты не знал, как он выглядит на самом деле.
– Или так, – согласился Викрам.