Рошани Чокши – Бронзовые звери (страница 7)

Конечно, Гипнос никогда не будет испытывать к нему тех же чувств. То, что он по-прежнему испытывал удивление, было признаком оптимизма либо глупости, и Энрике подозревал, что виной всему именно последнее.

В ТЕЧЕНИЕ СЛЕДУЮЩЕГО ПОЛУЧАСА они снова обошли кладбище и вернулись к входу. В трех метрах от них находился незавершенный участок захоронения. Из нескольких надгробий только одно выглядело законченным, хотя каменщик, обтесывая его, сделал края неправильными. Это было единственное место, где они еще не искали, потому что оно казалось неуместным. Безопасное убежище матриарха, должно быть, существовало давным-давно, поэтому вряд ли располагалось на территории недавнего захоронения.

– Mon cher, – сказал Гипнос, коснувшись его плеча. – Я понимаю, что ты изо всех сил пытаешься найти разгадку, но… вынужден спросить… ты уверен, что мы ищем там, где нужно?

Энрике ощутил, как кровь прилила к его щекам.

– Что ж, в том, что касается истории, полно предположений и домыслов, но, похоже, это единственное место, в котором нам имеет смысл искать, разве нет?

Гипнос непонимающе уставился на него, и Энрике почти пожалел, что Северина не было рядом. Северин всегда находил способ избавляться от сомнений. Он увязывал хаотичные исторические предположения Энрике в серьезные повествования по поиску сокровищ, которые всех устраивали.

– Я имею в виду, что существует множество «островов мертвых» – Тартар, Нарака, Нав и другие, – но они все вымышленные, а это единственное место недалеко от Повельи и…

– Но мы бродим здесь уже больше часа! – отрезал Гипнос. – И так ничего и не нашли.

– А скоро уже стемнеет, – заметила Зофья. Солнце стремительно меркло, тени, отбрасываемые статуями ангелов, удлинялись и заострялись, а кипарисы казались неестественно неподвижными. На мгновение Энрике представил, как тонкотелые энканто смотрят на него из-за деревьев, их нечеловеческие глаза светятся в темноте от голода. Бабушка рассказывала ему, что они способны вынюхивать человеческие мечты и превращать в реальность… за определенную цену. В это мгновение рана Энрике начала пульсировать от боли. Разве я уже не заплатил эту цену? Он отвернулся от деревьев, отгоняя мысли о Потусторонних созданиях, крадущихся в темноте.

– Мы не должны прекращать поиски, – сказал Энрике. – Нужно продолжать думать. Если мы не найдем ключ от безопасного убежища, то нам некуда будет пойти. Зофье необходимо место для ее изобретений, а мне нужна библиотека и…

– Возможно, лучше нам отправиться на поиски Северина, – закинул удочку Гипнос.

Энрике остолбенел.

– Северина?

– Мы знаем, что он где-то в Венеции, – сказал Гипнос. – Мы можем воспользоваться оставшимся у нас временем и отыскать его… тогда уже будет неважно, что Лайла уничтожила мнемонического жука! Уверен, Северин знает, что делать.

Ну вот, все сначала. Это не твое место. И с чего он взял, решив, что сможет руководить ими или разгадать загадку? Это роль Северина, а не его.

– Может быть, ты сможешь расспросить его об «острове мертвых», – предположил Гипнос.

Единственное ухо Энрике сделалось пунцовым, а рана начала пульсировать от боли.

– О да, и почему я так не поступаю, – огрызнулся Энрике. Он обернулся, а затем изобразил изумление. – Что это? О да… его здесь нет, и мы не можем найти его, не выдав себя и поставив свою безопасность на карту, ведь в Падшем Доме считают нас мертвыми! Но, полагаю, лучше рискнуть жизнью, чем дать мне шанс.

Гипнос отшатнулся.

– Я не это хотел сказать…

Но с Энрике уже было достаточно. Он, тяжело дыша, торопливо направился в сторону свежей могилы, его сердце отчаянно билось. Несколько мгновений он стоял в тени кипариса, наблюдая, как мрак окутывает могилы. Возможно, они правы. Ему стоит сдаться и вернуться назад и больше не тратить попусту время… особенно время Лайлы. У нее не так много его осталось. Но как он посмотрит ей в глаза? За спиной послышались шаги, и Энрике стиснул кулаки. Он не желал извиняться перед Гипносом.

Но это был не Гипнос.

– Не люблю темноту, – сказала Зофья.

В сумерках она казалась маленькой и хрупкой. Восходящая луна посеребрила ее белоснежные волосы, и ее огромные глаза казались сверхъестественными. Энрике сжался. Неужели она тоже во всем винит его? Но в этот момент Зофья сняла с цепочки медальон.

– У меня их не так много осталось, – сказала она. – Но это поможет найти путь в темноте.

Медальон вспыхнул ярким светом, словно звездочка, пойманная пальцами Зофьи. Ослепленный, Энрике зажмурился, а когда его глаза привыкли к свету, мир вокруг изменился. Лицо Зофьи стало серьезным, она ждала, когда он возьмет медальон. Лунный свет заливал ее серебристым свечением, и казалось, словно это от нее исходит сияние, разгоняющее темноту.

И не успел он об этом подумать, как свет от медальона выхватил из темноты края надгробья. Это надгробье было примерно метр высотой и выглядело так, словно было создано из двух отдельных частей. Его поверхность покрывал лишайник, но, шагнув вперед, Энрике заметил, что гранитная поверхность была на удивление пустой, если не считать цифр, выгравированных на камне: 1,2,3,4,5. Волосы встали дыбом на затылке у Энрике, когда он подошел поближе, чтобы рассмотреть надгробье, – земля вокруг слегка просела, и в свете, исходившем от медальона, он увидел, что необычная форма надгробья представляла собой два лица, смотревших в разные стороны.

Бог, у которого больше одной головы.

– Смотри, – произнес Энрике. – Я… я думаю, мы кое-что нашли!

В этот момент к ним подошел Гипнос. Он захлопал в ладоши.

– Mon cher! Ты сделал это! А я в тебе и не сомневался.

Энрике злобно уставился на него.

– Зофья, иди посмотри!

Но Зофья стояла в трех метрах от них, сжимая в руке медальон, освещавший темноту. Ее рука была прижата к груди, и она переминалась с ноги на ногу, словно могила и сгущавшийся мрак сильно тревожили ее.

– Мои поздравления и все такое, – беззаботно произнес Гипнос. – И что же это такое? И еще, вполне разумно заметить, что, если мне придется погибнуть вместе с вами, а вероятность этого растет день ото дня, прошу подобрать мне надгробье поизящнее.

– Я думала, мы ищем бога, – сказала Зофья.

– Это и есть бог, – с улыбкой откликнулся Энрике. – Это Янус, древнеримский бог времени… он смотрит назад и вперед. Он страж врат и начинаний, проходов и порогов.

– Янус? – повторил Гипнос, сморщив нос. – А еще это имя одного из самых грубых Домов итальянской группировки. Это хранители карт или что-то вроде того и постоянно закатывают эпические тайные празднования по случаю Карнавала. Пригласили меня хоть на одно сборище? Нет. Вообще-то, я не завидую, но…

Энрике положил ладонь на надгробье. Он не знал, чего ожидал, возможно, что лишайник исчезнет или же лица выплюнут ключ. Но вместо этого Сотворенный образ возник на каменной поверхности, и они увидели пятнадцатисантиметровый квадрат, очерченный светом:

В нескольких сантиметрах под таблицей трепетали каменные цифры, и внезапно пазл сошелся.

– Посчитайте сумму того, что видите, и это приведет вас прямо ко мне, – произнес Энрике. – Это выглядит довольно просто… возможно, даже чересчур просто. Если бы это был ключ к безопасному убежищу, разве матриарх не защитила бы его более тщательно?

– Сумма? – сказал Гипнос. – Сумма чего? Квадратов?

– Я не силен в математике, поэтому предоставлю это тебе, хотя постой, – сказал Гипнос. Он уставился себе под ноги в тот самый момент, когда Энрике ощутил странную вибрацию под ногами. Просевшая земля могилы начала постепенно засасывать их внутрь. Гипнос, взвизгнув, попытался поднять ногу, но она быстро увязала в земле. Энрике ухватился за надгробье, пытаясь выбраться, однако механизм Творения заработал еще быстрее. В считаные секунды он увяз по колено. Свет вокруг них бешено скакал, раскачиваясь от могилы к надгробью и пустым глазам двухголового бога. Энрике с трудом обернулся, увидев, как Зофья пытается допрыгнуть до ветки кипариса, чтобы помочь им выбраться, но ветки были слишком высоко.

– Быстрее! – крикнул Гипнос. – Дай ответ! Это ведь девять, правда? Сделай это!

Энрике с силой провел пальцами по камню, его сердце замерло.

– Девять не подходит! Возможно, это десять, потому что вся эта штука в дополнительном квадрате? – воскликнул он.

Но, взглянув на цифры, он обнаружил, что нуля среди них не было. Ужас сковал его спину.

– Шесть? – предположил Гипнос.

– Почему шесть-то?!

– Я не силен в математике! – завопил Гипнос.

– Я бы не сказал!

Могильная земля издавала громкие хлюпающие звуки, проникая сквозь пуговицы его рубашки и сковывая холодом тело. Энрике пытался высвободить ноги, но почувствовал, как что-то твердое и гладкое скользнуло вдоль его икры. Он инстинктивно отшатнулся, но в результате провалился еще сильнее. Энрике барахтался, пытаясь удержаться за твердую землю, но она вдруг сделалась мягкой и проваливалась вниз от прикосновения. Гипнос принялся поскуливать, но тут Зофья завопила:

– Один и четыре!

– Это бессмысленно! – откликнулся Гипнос. – Возможно, это один большой квадрат, а все это – лишь ужасная шутка…

Энрике взглянул на таблицу. Девять квадратов. Один большой квадрат, объединяющий их вместе… и четыре квадрата, состоящие из четырех ячеек внутри схемы. 14.

Дрожащими пальцами он нажал цифру 1, а затем 4. Сотворенные квадраты с цифрами просели вглубь камня, а земля потянула его дальше вниз. Ледяная грязь застыла вокруг его плеч, когда яркий свет резанул его по глазам.