Рошани Чокши – Бронзовые звери (страница 33)
– А пока ждем, – сказал Энрике.
Хрустальный детонатор лежал на дне гондолы прямо перед Зофьей. По сигналу Евы она нажмет на кнопку, гондола разлетится на куски, и утром они смогут спокойно отправиться в Повелью. Возможно, завтра в это же время Лайла уже будет в безопасности. Эта мысль согревала Зофью.
– Зофья… прости меня, гм, за то, что произошло тогда, – сказал Энрике.
Его слова нарушили ее размышления. Обернувшись к нему, она нахмурилась. О чем это он?
– Мне кажется, я не был тебе хорошим другом.
Однако Зофья считала иначе, но Энрике не дал ей и слова сказать.
– Настоящие друзья не думают только о себе и интересуются теми, кто им дорог, – продолжал он. – А я не спросил, что ты чувствовала после нашего поцелуя, потому что думал, что тебе это неприятно. Но теперь мне кажется, это что-то другое. Но если дело все-таки в поцелуе, я прошу прощения и за это.
– Я не жалею, что мы поцеловались, – ответила Зофья.
– Правда?
– Это ни с чем не сравнимо. – Энрике просиял.
– Я никогда ни с кем не целовалась, поэтому мне не с чем сравнивать.
Теперь нахмурился он.
Немного помолчав, Зофья добавила:
– Мне понравилось.
Это была правда, но Зофье было немного больно. Она знала, что Энрике поцеловал ее для того, чтобы лебяжьи крылья раскинулись и спрятали от Руслана. А она поцеловала бы его просто так. Она давно
Выражение лица Энрике изменилось.
– Зофья, я…
Краем глаза Зофья заметила, что Ева подает сигнал, что означало, что ее гондола оказалась рядом с гондолой Руслана. Глянув в оптическое устройство, Зофья увидела, что Руслана парализовало, его руки застыли в воздухе, челюсть отвисла. Глаза расширились от ярости.
Зофья с силой ударила ладонью по детонатору, и яркая вспышка озарила окрестности.
20. Лайла
За пять минут до взрыва Лайла, затаив дыхание, сидела в гондоле, упершись руками в днище лодки. Обрывки чужих воспоминаний проносились в ее голове. Лодка хотела поведать ей о маленьком ребенке, пытавшемся опустить руку в грязную воду, об ужасе его родителей. О запахах ранней весны, гирляндах фиалок, свисающих с мостов, чтобы заглушить запах сточных вод. Лайла отмахнулась от тайн лодки и уперлась взглядом в темное днище. Плескавшаяся вокруг вода донесла звуки разговора, и когда он на мгновение умолкал, ей чудилось, словно ее собственная судьба разворачивалась перед ней.
– И как тебе твой последний праздник в образе человека, месье Монтанье-Алари?
Это Руслан.
Лайла ощущала улыбку в его голосе. Теплую и великодушную, ласковую и полную любопытства. Точно так же он говорил, прежде чем вскинуть свою золотую руку и ударить ее с такой силой, что у нее свело челюсть от боли. По ее спине пробежала дрожь.
– Замечательно. Теперь у меня есть все, что необходимо.
На этот раз голос Северина.
Прошло еще мгновение. Лайла слышала, как качавшаяся на воде гондола рядом с ней слегка ударялась о деревянный причал. Внутри Энрике и Зофья ждали сигнала Евы.
–
– Почти все.
Снова тишина. В жилах Лайлы бурлил огонь.
– Дай мне футляр с лирой.
Вот оно.
Сигнал.
Лайла услышала шуршание тяжелых складок плащей, а затем –
Лайла ничего не видела, но слышала, что все идет по плану. Руслан вскинул руку, металлический шип разрезал его запястье, и Сотворенное кровью Евы снадобье разлилось по его венам. Каждый день патриарх Падшего Дома принимал его понемногу, чтобы стать неуязвимым.
Однако сегодня доза была намного превышена.
Голос Руслана сделался визгливым, в нем звучала паника.
– Северин, что ты…
– Апофеоз уже близко, но, боюсь, небеса переполнены, и мне сообщили, что осталось место лишь для одного божества.
Гондола застыла неподвижно. Руслан не мог вымолвить ни слова.
– Кстати, Ева надеется, что ты сгниешь и даже воды лагуны посчитают твою душу слишком грязной, и потому ты сразу же отправишься в ад. О, а также
Ева услышала негромкий смех рядом с собой.
– Отлично сказано.
Лайла повернулась и увидела рядом с собой настоящего Северина, в лунном свете его глаза казались черными. Чтобы хитрость Евы сработала, он дал ей каплю своей крови для Творения, чтобы она смогла на время сделаться им. На ней была и его одежда с защитой от пламени, сделанная из специальной ткани Зофьи, а Северин остался лишь в тонкой рубашке цвета слоновой кости, облегавшей его плечи и распахнутой на груди. Похоже, холод его совершенно не беспокоил.
Пока они ждали, что будет происходить дальше, Лайла старалась не смотреть на него.
Но когда она все-таки взглянула на него, ее охватило непрошеное чувство близости.
А затем мир взорвался.
Взрывной волной гондолу Лайлы отбросило далеко от причала. Что-то врезалось в борт лодки, деревянный остов начал рассыпаться, словно ломающиеся кости. Мир вокруг казался чересчур ярким, чересчур оглушительным. В ушах звенело.
– Лайла!
Она почувствовала, как кто-то схватил ее и поволок вниз. Какое странное ощущение дежавю. Они уже делали нечто подобное в Пэлас де Ревз. Она вспомнила измученные ноты в голосе склонившегося над ней Северина. Он обнял ее, тяжело дыша.
– Тебе больно? – спросил он.
До Лайлы донесся звук второго взрыва. Арендованная лодка, в которой она пряталась, качнулась назад. Рваный кусок деревянной обшивки настиг Северина, вонзившись ему в живот. На мгновение на его лице застыло удивление, а затем он повалился вперед.
На вымощенной булыжником пешеходной дорожке, окаймлявшей лагуну, послышался звук быстрых шагов.
– Надо уходить! – завопил Гипнос.
Голову Лайлы разрывали пронзительные крики. Перед ее мысленным взором метались лица людей: растянутая улыбка Руслана, печальные глаза Евы. Однако затем они сменились одним-единственным образом: Северин. Он ничком лежал на дне гондолы, и под ним медленно растекалась лужа крови. Лайла едва дышала. Дрожащей рукой она потянулась к нему.
– Лайла! – позвал Гипнос, на этот раз более настойчиво.
Лайла коснулась Северина, откинув волосы с его лба, словно он просто спал. Он защитил ее, как всегда обещал, но, как всегда, даже такой поступок ранил ее в самое сердце.
– Если ты умрешь,
Лайла не сомневалась, что он откроет глаза, услышав имя, которым она раньше называла его. Она смотрела на него, мысленно приказывая ему пошевелиться. Но он оставался недвижим.
Часть III
21. Северин