Рошаль Шантье – По секрету твоя (страница 5)

«Да, мне нравится находиться с тобой», – уверенна, что именно это он сейчас в моих глазах читает. Мне кажется, я вижу нежность в его взгляде, но испугавшись излишней откровенности, хочу остановить свои мысли:

– Как финансовый аналитик становится поваром? – Марк продолжает идти, и я следую за ним. Мою ладонь он так и не выпустил. Приятно…

– Отучившись по наставлению родителей, Стас принес им диплом и пошел по собственному пути. И знаешь, я в который раз убеждаюсь, что важно заниматься тем, к чему лежит душа.

– Это не так легко… – вырывается у меня, – Мне знакомо давление родителей, когда каждое действие под контролем. Меня учили, что вседозволенность – не благо.

– Ты не согласна? – поворачивает ко мне голову и смотрит серьезно. Ему действительно интересно слышать ответ.

– У вседозволенности разные оттенки и каждый выбирает свой. Но я поняла, что благо в выборе.

– Одного выбора маловато для счастья тому, у кого он есть, не находишь? Многие ищут защиту в контроле…

– О нет! Если бы я встретила человека, которому не хватает в жизни контроля, поменялась бы телами. Пусть бы пару деньков в моем доме побыл. – Марк берет меня за запястье и плавно разворачивает к себе.

Пристально смотрит в глаза, изучает лицо, будто только-только увидел или взглянул под другим углом. Обводит взглядом каждый контур на моем лице, словно касается. Я будто чувствую горячие искорки там, где он смотрит.

И я позволяю. Пойму это уже позже. Что могла, как в фильмах показывают, смутившись, опустить глаза, а затем невозмутимо продолжить прогулку. Возможно, это бы помогло вынырнуть из забвения? Но сейчас, в это мгновение ничто не способно заставить меня улететь из объятий этого взгляда. Приятный жар прокатывается по телу, когда он проводит кончиками пальцев по моей щеке:

– Контроль бывает разным, Вишенка. Уверен, тебе бы понравился мягкий…

И этот бархатный голос, что приятным шёпотом ласкает мой слух…

Глава 7

Войдя в номер меня охватывает странное волнение, оседающее внизу живота. Пчёлки нервно помахивают крылышками в ожидании неизвестного. Марк спокоен, но собран, будто лев на охоте. Мне приятно наблюдать за ним так же, как и находиться рядом.

– Держи, – вкладывает в руки меню, забирая куртку, – выбери что-нибудь на ужин.

Марк идет в душ, а я, быстро пролистав страницы и сделав заказ по телефону, звоню матери. Нужно предупредить о моём перенесённом рейсе.

После недолгого рассказа о погодных условиях она задает вопрос, который будет волновать отца, но я к нему готова:

– Да, мам, билеты сохраняются и дополнительных трат не потребуется, – уверяю её, когда дверь ванной хлопает.

– А где ты ночуешь?

– Аэропорт поселил нас в отель по близости, – отбрехиваюсь, оглядываясь на Марка. Не говорить же матери, что номер достал мужчина, с которым я этот самый номер делю.

«Это ведь возможно?», – спрашиваю у попутчика одними губами.

«Вполне», – так же отвечает он. Оперся о дверной косяк и наблюдает с усмешкой. Конечно, для него эта сцена кажется забавной, а для меня нет. Особенно когда:

– С чего это такая щедрость? – чеканит на том конце провода властный мужской голос, и я холодею.

– Это… – дыхание сбивается от волнения – лгать ему и маме вещи разные. Он будто нутром чует даже малейшие несостыковки, – Здравствуй, отец, это компенсация, – делаю глубокий вдох в попытках справиться с собой, и продолжаю, – менеджер авиакомпании так и сказала: это малейшее, что мы могли бы сделать для вас в этой ситуации.

– От них многое и не требовалось: всего лишь выполнить свою работу, – он не доволен, впрочем, это его обычное состояние.

– Полностью согласна, отец, – с готовностью говорю то, что он хочет слышать, – Но что поделать, халатность сплошь и рядом.

– Вот именно. Смотри на чужую недобросовестность и запоминай, как она способна попортить людям жизнь.

Удивительно, однако он действительно не считает перенос рейса из-за погодных условий объективным. В смысле, он и на минуту не способен предположить, что компания может беспокоиться о пассажирах. Заговор. Везде заговор.

Мама всё это время помалкивает, давая возможность высказаться своему супругу. Что дается ему лучше всего, так это разглагольствование о чьей-то неправоте и удовлетворение мыслями, что он – то ошибок не совершает.

– Еды закажи, но не шикуй особо, я деньги не печатаю, – звучит раскатистое подобие заботы. Это награда за поддакивание.

– У вас все хорошо?

– Было бы лучше, если бы ты вылетела вовремя, всё надо делать вовремя. Поешь и ложись спать.

Звонок, не требующий прощаний, сбрасывают на той части материка, а я даю себе несколько секунд унять бешено колотящееся сердце и поворачиваюсь к Марку, пригладив волосы. Они не растрепались, просто благодаря этому жесту я успокаиваюсь.

Он никак не комментирует услышанный разговор, и я не хочу. Но на губах его больше не играет усмешка, в глазах засело волнение. Жаль, что не вышло закончить разговор с родителями, пока Марка не было в комнате.

Еду еще не привезли и я, пользуясь временем, намереваюсь залезть под теплые струи воды. Всё-таки Австрия – холодная страна. В это время года.

Стоя перед зеркалом, придирчиво осматриваю себя. Почему-то мне хочется выглядеть хорошо рядом с ним. Кожа у меня чистая, ресницы длинные, косметики нет, в аэропорт не красилась, как и весь отпуск. Как и всегда. Щеки горят румянцем смущения, который легко спутать с румянцем от холода. В целом на свое отражение нареканий у меня нет.

Снимаю одежду и залезаю в душевую кабину. Теплые струи воды льют сверху, но я не чувствую успокоения. Ночь все ближе и осознание, что мы проведем её вместе накатывает с новым трепетом. Только теперь трепет приятный. Всё это странно, и я не хотела бы оказаться в этой ситуации. В той, где есть неизведанные мной ощущения и мои сомнения из-за этих самых ощущений. Он не принуждает меня и самое пугающее в этом – мой выбор. Это так нравится мне – выбирать, но понимание неправильности происходящего накатывает омерзением к самой себе.

Я отвратительна и порочна. Он свободный мужчина и волен делать всё, что пожелает, а я нет. Ненавижу себя в этом моменте, но здраво оценивать собственные желания способна. И никоем образом не выходит отвергнуть глупое волнение своего сердца. Сейчас я могу выбирать. Передо мной, словно две таблетки положили. Возможно, стоит относиться к этому проще? Монетку кинуть, например…

Посоветоваться не с кем. Знаю, что меня осудят, делаю это сама, но избежать мыслей не получается. Слабачка, не способная взять под контроль собственные эмоции. Стыд сменяется злостью на себя.

Я быстро мою голову, укутываюсь в огромное гостиничное полотенце и… застываю.

Я не брала сменных вещей и белья. Ничего. Ну почему я такая идиотка?! Конечно, здесь есть халат, но под ним я буду совершенно голая. Нет, это уже слишком. Наспех стираю трусики и, найдя в шкафчике фен, сушу. Через десять минут я готова. Натягиваю на себя джинсы и лонгслив, что поддевала на прогулку под свитер и уверенность возвращается. Так- то лучше.

Ужин ждет на столе, когда я опускаюсь в единственное пустое кресло – рядом с Марком.

– Нога уже не беспокоит? – спрашивает, приступая к еде.

– Нет, больше нет. Я очень благодарна тебе за заботу.

– Это ведь я тебя сбил, забыла? – приподнимает бровь собеседник.

– Нет, но мог бы и уехать, я ведь все-равно тебя не видела.

– Я бы так и сделал, не окажись ты красавицей!

– Так дело вовсе не в филантропии, да? – улыбаюсь, склонив голову набок.

– Конечно, нет! Красивой женщине приятно помогать. Но тут холодный расчет – помогаю и любуюсь. – В его голосе – обезоруживающая хрипотца. Марк откладывает приборы, поворачивается ко мне и проводит большим пальцем по нижней губе.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌

Глава 8

Его глаза захватывают меня в плен, и я мечтаю оставаться в заложниках подольше для тщательного изучения их зелени. Он касается губами моих. Не сопротивляюсь, потому что прервать его кажется подобно смерти. Безумие какое-то.

– Всё, как я запомнил, – шепчет, гладя мои скулы, – Потрясающе сладкая, с тёрпким послевкусием, – захватывает мочку уха, – Вишня. И пахнешь вишней, – проводит носом по шее, а после меня пронзает разряд. Губы. Его губы на моей шее. – Ты безумие…

– Стой, – отшатываюсь. Вскакиваю со стула, обнимаю себя руками, в надежде скрыть подрагивающие пальцы, – У меня есть парень. Я не свободна. Возможно, тебе все-равно, но мне нет. Нет, понимаешь? – осознаю, что мечусь со стороны в сторону, кода Марк берет мои ладони в свои.

– Шшш, тише-тише, девочка. Я понял. Хорошо. Иди ко мне, Тая, – нежно, не настаивая, обнимает, и его руки словно весь мир от меня отгораживают, – Вот так, успокаивайся, а потом мы поедим. Не зря ведь ты всё это выбирала, верно? Всё хорошо, малышка, – гладит меня по волосам. Я бы навечно осталась в этих объятиях, если бы могла.

Ощущаю прикосновение губ к макушке и поднимаю голову. Он внимательно вглядывается в лицо, закладывая за ухо прядь волос.

– Невыносимо красивая нежная Вишня, – шепчет еле слышно.

– Ты путаешь мои мысли, – признаюсь.

Глаза в глаза. Мои руки на его плечах, а его – на моем лице и талии. Между нами – шёпот. Шёпот, откровенность и признание.

Марк закрывает глаза и запрокидывает голову. Когда он смотрит на меня снова атмосфера, между нами, уже другая.