Рошаль Шантье – Моя до конца (страница 8)

— Простите, Вероника Матвеевна! — восклицаю, потому что у меня теперь карт-бланш и в ближайшее время на мою голову не свалится куча лишней работы, ведь это уже случилось.

Мальцева смотрит на меня теми самыми сузившимися глазами, но ожидаемо ничего не говорит и по-учительски пригрозив пальцем захлопывает дверь с той стороны.

— Чудеса! — наигранно хлопает в ладоши Астахова. Выходит забавно, голос такой еще, с придыханием. Воеводин слишком мало времени с нами, чтобы понимать.

— Ага. А все потому, что меня приставили к нашему инспектору.

— Вау, какая классная работа для бизнес-аналитика… — саркастично усмехается Федор.

— Ну не знаю, а я бы с ним поработала… — вздыхает Лика, подперев рукой щеку.

— Зато я выторговала у Горгоны отпуск, — показываю Феде язык. Потому что все мы тут мечтаем в теплые края смотаться.

Нет, отпуск у нас есть. Двадцать один день, все как положено. Но хочется ведь внеочередной. И у меня будет неделя плюсом!

— Эй, я тоже хочу! — вы только гляньте! Прямо на глазах меняется.

— Неа, — не скрывая удовольствия ёрничаю я, — а ты занимайся настоящей работой для аналитика, а не носи вот эти все бумажки в обмен на дополнительные семь дней отдыха, — уже вовсю изгаляюсь, поднося к губам чашку с капучино.

Время пришло. Не то, чтобы я там совсем уж нервничала, но полыхающим желанием не заискрилась. Я это прошлое не для того пять лет из жизни вычеркивала, чтобы оно неожиданно нагрянуло с проверкой. В прямом и переносном, кстати.

Стучать, естественно, не собираюсь, поэтому просто распахиваю дверь, шагаю в кабинет, а за мной Федя Воеводин. Я уже упоминала, что он симпатичный, высокий и как выяснилось умный молодой человек. И сейчас он подрабатывает у меня в качестве грузчика. Тащит ящик со всякой всячиной и даже ноутбук, а я несу телефон и женскую сумку на плече. Она, конечно, объемная, но материал — это все, чем она тяжела.

Макар, развалившийся в кресле, сжимает в руке мобильник. Увидев нас, лишь приподымает бровь и больше ничто его состояния не выдает. Но я, знавшая его, пусть и с пробелом в пять лет, успела изучить этого мужчину от и до. И именно сейчас по небольшой складке над бровью, едва сжатым губам и потиранию пальцев правой руки, лежащей на столе вижу, что он абсолютно точно не доволен увиденным.

— Перезвоню, — кидает он абоненту и кладет телефон на край стола.

— Вот сюда поставь пожалуйста, — указываю на стол, стоящий аккурат напротив Ветровского, — Спасибо Федь.

— Всегда рад, Арина, — сдержанно говорит он, чем рушит всю легенду.

Не знаю, почему делаю это. Наверное, тогда мне не хватило отмщения. Вернее сказать, его не было вовсе. Я чувствовала себя израненной, а он… Понятия не имею как, но точно уж не хуже меня. Учитывая, что именно он все это заварил!

И сейчас я хочу быть лучше, увереннее, успешнее. И пусть, в свои двадцать шесть я уже многого добилась, всегда ведь хочется большего. Особенно при встрече с бывшим.

— Это Федор Воеводин — отличный бизнес-аналитик, — представляю Федю.

И пусть это совсем не обязательно, и вскользь его уже представила Горгона, однако мне не хочется, чтобы Федя ощущал себя носильщиком. Это элементарная вежливость.

— Очень рад, — Воеводин пожимает подошедшему к нам Попутному руку. Но не больше. Он не лебезит, не пытается понравиться. Знает себе цену, и я невольно сравниваю его с Артемом. Тот бы уже из штанов выпрыгивал. Очень уж он любит чужую помощь.

— Взаимно, Федор. Макар Ветров, — и смотрит на меня. Мол, «Имя мое забыла?»

— Я пойду, у меня еще есть работа. Хорошего дня, Арина. Макар, — Воеводин с достоинством кивает последнему и выходит.

А мы с Ветровым остаемся вдвоем.

Не знаю, чего ждала, но потолок не рушится и пол не проваливается, а мы все еще остаемся стоять друг напротив друга.

— Я рад тебя видеть, Арина, — наконец говорит он. Наяву.

Сколько раз я представляла эту встречу в юношестве? Не счесть. Но сейчас все. Я выросла. Я больше не та обманутая им девочка. Не для меня этот ветренный поток. Правильно о нем говорят: он будто ураган сносит все на своем пути. Вот и я на ногах тогда не устояла. Но сейчас все по-другому. И я больше не споткнусь о его граблю.

— Какие бумаги Вам нужны? — с непроницаемым видом спрашиваю. Голос ровный, не дрожит.

«Я выросла, видишь?! Выстояла назло тебе! Назло всем вам!»

— Мне все уже принесли. Спасибо.

— Тогда ладно. Помимо этой проверки я веду проект, так что, пожалуй, поработаю.

— Риша…

Я сглатываю. Не могу это слышать.

— Попутный, по какой-то неизвестной случайности мы оказались вместе в этом кабинете на неопределенное время. И количество этого времени измеряется скоростью твоей работоспособности. Так что будь так любезен, займись делом. И не называй меня так! — последнее я практически рычу.

— Коко Шанель была права. Ты от пяток до горла закрыта одеждой, но все равно невероятно сексуальна.

Глава 8

Остаток рабочего дня проходит в молчании. Ветров погружен в документы. Я занята проектом. Сегодня Попутному не понадобилась моя помощь, а завтра я могу искать какой-нибудь лист макулатуры целую вечность и выпасть из рабочего ритма. Так что не расслабляемся.

День какой-то скомканный и сев в машину я ощущаю опустошенность. Хочется обдумать эту встречу и не допустить следующей, но оба варианты невозможны. Вчера я ночевала у Аланьевых, так что мне нужно домой. Хотя…

Достаю из кармана сумки смартфон и набираю тому, кто для меня всегда в открытом доступе и кого больше всего на свете люблю.

— Владик, даже если ты занят этим вечером, отменяй. Я еду.

Конечно, отказать мне он не может, поэтому я выезжаю с парковки и еду туда, где селятся киевские мажоры. На Оболонь. Цены на квартиры там космос, но именно спрос рождает предложение, а не наоборот. Престиж и потрясающий вид из окна — то, за что согласны платить успешные мира сея. А мой братец именно такой.

Красавчик — стоматолог, который провел два года на стажировке в Швеции и вернулся абсолютным профи. К нему не просто мечтают попасть, очередь на прием может достигать больше пары месяцев, но и клиентоориентированность Владислава Туманова заканчивается на первом посетительском хамстве. Мой брат знает цену своему стоматологическому мастерству. Если и так не говорят, то ничего страшного, с почином!

В своем возрасте Владик проводит конференции по всему миру, а ему всего тридцать два. Его слушают, с ним хотят познакомиться и именно его зовут на важные и большие мероприятия. Он добился настоящего успеха в своем деле, не просто построив карьеру, а совершив настоящий прорыв.

В общем, его жена когда-нибудь получит не только симпатичного успешного молодого мужчину, а и прилагающиеся к нему овации. Только вот покорить Туманова почти невозможно. Почему почти? Потому что я не теряю надежды, что где-нибудь живет та самая.

— Арина Туманова, — представляюсь охране после «Здрасьте» и через минуту прохожу в лифт.

Этот новострой был сдан пару лет назад, а Владик как раз вернулся из Швеции и, конечно, жить в родительском доме больше не желал. Да и не по статусу было. Так что, выкупив квартиру и обсудив с профессионалами дизайн, очень скоро мы отмечали здесь новоселье. Я, Влад и бутылка красного полусладкого. Потому что мой брат не любит людей. Не сказать, что он изгой. Скорее, изгои в его глазах все остальные. Он предпочитает нужные знакомства простой болтовне и выбирает не связывать себя любыми эмоциональными узами. Не скажу, что полностью в этом вопросе разделяю выбранную братом позицию, но в чем-то он ведь прав.

У каждого человека есть история, когда его предали. Будь то друг или любовь. И не все такие, как Тая Аланьева, не способные изувериться в чуде и людской человечности. Есть еще такие, как Влад, доверие которых и без того шатко, а когда его растоптали, то близость будь то дружбы или любви — абсолютное табу. И ни права на помилование, будьте уверенны.

Влад встречает меня в вафельном халате, и я в недоумении вскидываю брови на сей неожиданный наряд.

— А это еще кто? — пищит блондинка при виде меня, наспех застегивая блузку.

Девушка похожа на белокурую овечку и эта ассоциация заставляет поморщиться.

— Арина Туманова, — звучит тем же тоном, что и охране при входе.

Прохожу сразу в глубь квартиры, не обращая внимания на ошарашенный взгляд и усаживаюсь на кожаный диван. Надеюсь, он чист.

— Так ты все-таки женат, да? А я-то думаю, что это он серьезных отношений не хочет?! — да тут целая трагикомедия, не иначе, — Конечно! Такой, как ты, не может быть холост! А я дура, кольца на пальце не нашла и обрадовалась… — бормочет растерянно, а потом поворачивается ко мне и мстительно орет, — Девушка, он вам изменяет!

— Влад, есть поп-корн? — вздыхаю притворно, взглянув на него, мол, «долго еще»?

Братец все это время подпирает спиной стену. Он не пытается ничего объяснить или успокоить девушку. Ему скучно. Это видно по выражению лица. Влад просто стоит и ждет когда наконец закончится сцена, актриса, которая, как мы уже поняли по её собственным словам, не за длительными отношениями в эту квартиру шла, насладится овациями и удалится или, проще сказать, когда его спутница на ночь соберет свои вещи и засунет в них себя. А та, нарочно тянет, ожидая оправдания, которых не будет.

Вы видели человека, которому перманентно скучно? Будто он уже видел все и от всего успел устать? Словно у него есть план на все годы этой жизни вперед, и он молча и правильно ему следует? Я вижу прямо сейчас. И это больно. Больно, когда всего одна овца заставляет погрузиться в работу, а как из работы выгрузиться инструкции отсутствуют. А я сомневаюсь, что даже если бы такая инструкция существовала, Туманов бы следовал написанному тексту. Без прочего, Владу такое положение дел нравится, а я его сестра, а не психоаналитик. Пробовала встряхнуть, тщетно.