Рошаль Шантье – Моя до конца (страница 15)
— Арина, кто там? — кричат из глубины квартиры, и я дергаюсь, отшатываясь.
Лицо Макара ожесточается, скулы заостряются, глаза загораются хищным блеском, а взгляд не читаем. Эти перемены мгновенны, и я замечаю их только потому, что хорошо знаю своего Макара из прошлого, а этот сохранил все повадки. А еще мы стоим друг к другу слишком близко. Но он больше не смотрит на меня, он готов и собран, будто готов к обороне крепости. И эта решимость не может не пугать. Нежная, но собственническая хватка на моей талии становится сильнее прежде, чем выпустить из рук.
Артем появляется через несколько секунд и буквально застывает, словно видит перед собой статую, а не человека. Мне показалось или на лице действительно мелькает страх? Однако, видимо, все же совладав с собой, уже через мгновение Артем расплывшись в усмешке притягивает меня к себе за плечо.
Вся эта показушность только раздражает. Это неприятно и липко, особенно если учесть на какой ноте мы расстались на кухне с Артемом и приход Ветрова не повод об этом забыть, даже при желании создать видимость красивой картинки. Именно поэтому аккуратно освобождаюсь из наигранных объятий и опираюсь о стену, в желании поскорее выпроводить гостя. Я не хочу скандала, но, кажется, Лукашин не разделяет мое желание. Почему я не удивлена?
— Макар Ветров, — начинает он с издевкой растягивая слова, — Решил вспомнить прошлое? Так оно в целости и сохранности. Я его оберегаю.
Он бросает на меня скользкий взгляд, а после переводит его на Ветрова, а затем тянет руку к декольте, поправляя кружево халата. Кидаю на Лукашина негодующий взгляд, но тот делает вид, что не заметил. Я знаю, что он делает — метит территорию. Наглядно показывая, что теперь я его. Только это не так. Я принадлежу только себе. И больше никому.
Поворачиваю голову, не желая оставаться в стороне и открываю рот, чтобы одернуть Артема. Конечно, я не собираюсь закрывать ему рот, но смягчить обстановку способно. Вот только не успеваю. Ветров бесится, глаза готовы испепелять и отвечает он куда быстрее собиравшегося с едкими словами Лукашина.
— Я свое прошлое не забывал, — цедит Макар, а я вижу, как сжимаются его кулаки, — А ты, я смотрю, свой шанс использовал с лихвой.
В непонимании смотрю на человека из прошлого. Для него совершенно естественно не то, что не помнить Артема, но и не знать. В университете их пути пересекались разве что в коридоре, когда шли от одной аудитории в другую. Но что-то в этой фразе меня смущает и отчего-то заставляет задуматься и заставлять свой мозг работать в том направлении, которого избегала — мотать пленку памяти назад.
С Артемом мы сошлись спустя долгий период времени после расставания с Макаром, а фраза звучит так, будто он отлично помнит Лукашина. Конечно, Артем любил меня задолго до нашего знакомства с Ветровым, но вряд ли тот догадывался об этом, и между собой мы никогда не обсуждали подобного. Они из разных миров, планет, называйте, как хотите, но я не понимаю, где они могли пересечься. Вращаясь в разных кругах, находясь так далеко друг от друга их интерес мог сходиться разве что… на мне?
Губы Артема претензионное кривятся, а руки он складывает на груди в защитном жесте. Я знаю, он всегда так делает, когда ему не комфортно.
— Я Артем Лукашин. — Громко объявляет он, будто кто-то сейчас должен выйти на сцену. И сейчас я теряюсь, путаясь. Или я ошиблась, и фраза Ветрова была брошена со злости, что на него не похоже, хотя, вряд ли я могу судить, ведь я не знаю, какой он сейчас, а то, что знала тогда было враньем. Но если я права, то сейчас Артем делает все, чтобы я чего-то не узнала, — И я не ты, чтобы упускать возможности. Я учился в одной группе с Ариной, а потом, когда ты ее бросил забрал себе то, что ты не смог оценить.
Эти слова — мерзкие. И звучат они для меня. Как напоминание о том, что было. Будто бы я могла забыть. Хотя, как показывают наши с Ветровым встречи, мне не мешало бы проверить память и попить чего-нибудь. Не знаю, витаминчики, бады, сильное вещество, от которого вообще ничерта не помнишь… А может, мне даже удасться ощипать Лукашина и сварить из него зелье, потому что сейчас я очень-очень зла!
Ветров срывается. Он в два шага прерывает расстояние между ним и Артемом и сильно сжимая горло, прижимает к стене коридора съемной квартиры. Рука Макара, сжимается сильнее. Я понимаю это по хрипам, вырвавшимся изо рта Артема. Лицо его испуганное, глаза ошеломленные.
Я видела его таким. Ветрова. Точно таким же. В кино, когда в студенчестве Миша Латаев пытался облить меня дерьмом. Тогда я думала, что Латаев зло, на деле же, он оказался единственным, кто хоть маломальскими намеками пытался открыть мне глаза на правду.
Настоящим злом был Ветров.
— С ума сошел?! Отпусти его, Макар! — запоздало бросаюсь к ним я. Ветров переводит на меня охваченный яростью взгляд, но руку не отпускает. — Пожалуйста, Макар. Отпусти его, — пробую еще раз спокойнее, коснувшись плеча. Так всегда делает Тая, в желании успокоить мужа.
Макар не отводит от меня глаз. В них плещется слишком многое, чтобы пытаться разгадать хоть одну-единственную эмоцию. Голубые океаны, вместившие в себя слишком многое, чтобы иметь возможность доплыть до глубины, а когда ты от этой глубины сбегаешь это в принципе становится невозможным. О том, что он отпустил Артема мне говорит громкий кашель последнего и я разорвав наш зрительный контакт, склоняюсь над Артемом.
— Пошел вон из моего дома! — ревет Лукашин, а Ветров мазнув по мне равнодушными взглядом выходит за дверь, тихо её прикрыв.
И больше всего я сейчас желаю, чтобы Макар не подумал, что я считаю его не правым. Артем провоцировал и допросился. Конечно, Ветрову не стоило приходить, мой отказ знаменовал лишь отказ…
Он прав. Нам нужен этот разговор. Нужен. Во избежания вот таких ситуаций. Если это поможет, хорошо. Я его выслушаю.
Глава 16
— Да как ты могла не рассказать, что именно он меня проверяет?! Он меня посадит, Арина! Твой съехавший с катушек бывший засунет меня за решетку, хотя сам тот еще уголовник!
— Артем, что ты несешь? — устало приложив пальцы к пульсирующим вискам, я кривлюсь на последней фразе.
— А ты что, не видела, что он меня чуть не задушил?! Ему место в тюрьме, Арина!
Частота его крика зашкаливает и мне давно хочется выпить воды и прилечь. Вместо этого я отпаиваю пострадавшего чаем и возродившиеся мелкие частицы жалости к Артему с каждым его словом снова сменяет раздражительность.
— Он не посадит тебя, если ты не напортачил. А ты же не напортачил, так ведь? — я опускаю ладони на колени, чтобы выразительно посмотреть на него, приподняв бровь.
— Хватит обвинять меня. Как он это делает?! Как он снова сделал так, что ты вцепилась в этого Ветрова, а? Он же тебя до сих пор любит! — лицо Лукашина дергается, словно от удара, однако продолжает сыпать никому не приносящие радости предположения, — Пойдешь к нему да? Побежишь?! — Он говорит быстро, кричит, эмоционально размахивая руками. Артем сильно нервничает; сильнее, чем в обычных наших ссорах и я не пытаюсь переубедить его или успокоить. На сей раз в его глазах что-то меняется и он, резко выдохнув, начинает уже совершенно в другом тоне, — И вообще, у меня болит горло, если ты не заметила, так что налей еще чайку и не мучай меня своими глупостями.
Если он снова собирался надавить на вину или жалость, то очень зря. Меня не смутить подобным, поэтому я даже с места не двигаюсь. Ничем нельзя оправдать весь тот фарс, который он пускал пыль в глаза Макару. Даже если не брать чувства моего бывшего, то существуют еще и мои собственные.
— Я сейчас с тобой, Артем, но хватит выставлять себя жертвой, — говорю прямо и холодно. Таким тоном мой брат выставляет своих барышень вон, — Я стояла рядом, когда ты провоцировал Ветрова и все слышала. Он не больной на голову, чтобы кидаться на людей. И не нужно быть гением для понимания, что он ответит на такое.
На самом деле они должны были поменяться местами. По логике вещей это Ветров должен был провоцировать, а Артем, как рыцарь круглого стола, подаривший даме цветок на скаку и вернувший эту самую даму из башни вступился бы за мою честь. Или за свою, уж как посмотреть. Я никогда в этом никому не признаюсь, потому что должна быть на стороне своего мужчины, но лающей собакой в моих глазах сейчас выглядит именно теперешний, а бывший сильным степным волком, который своего не отдаст и горло перегрызет, если надо.
Вам известно, как волки выбирают себе вожака. Не выбирают, ага. Бьются на смерть. Вот Ветров похож на того, кто способен на смерть. Только уже не надо.