Рори Пауэр – В горящем золотом саду (страница 64)
Лексос до сих пор им пользовался, и Реа с легкостью все прочла, когда поднесла сильно измятые листки к свету.
Агиокон? Он ездил в монастырь и созвал совет стратагиози. И записал все, о чем говорилось. Память у него блестящая, он годами тренировался, присутствуя на важных собраниях. Имена Насти, Аммара, Милада и Зиты сокращены до первых букв, но Тарро не упоминался – лишь его пост в Вуоморре. Пару строчек спустя все стало ясно: причина встречи и цель Лексоса, заключенная в коротких фразах. Стратагиози намерены сместить Тарро.
Реа вновь пробежалась взглядом по заметкам, выискивая самые важные детали, которые точно заинтересовали бы Пироса.
Лексос наверняка считал свой план реорганизацией федерации, но для Схорицы это был первый шаг к распаду союза. Реа не могла забрать листки, поэтому стала копаться в ящике, чтобы переписать все на чистую бумагу, а затем перевести для Пироса и Схорицы. Тогда она сможет сделать что-то полезное.
Реа успела скопировать лишь полстраницы, когда в коридоре раздался шум. Она спрятала клочок бумаги в рукав платья, дрожащими руками разложила все по местам и опустилась в кресло напротив стола. Если Васа и застанет ее здесь, она притворится, что просто его ждала. Ей удастся оправдаться. Главное, чтобы отец не увидел, как она переписывает заметки Лексоса.
Секунду спустя дверь распахнулась, и Реа вскочила на ноги, приготовившись к разговору. Отец переступил порог и, не обратив внимание на девушку, бросился к столу и склонился над ним. Васа хмуро вглядывался в заметки Лексоса: листки истрепались так, словно их складывали, а затем разглаживали пару сотен раз, после чего еще протащили по грязи.
Вот они и встретились несколько месяцев спустя. Недавно он был лишь позолоченным воспоминанием в ее сердце. А сейчас Васа предстал перед нею, живой, настоящий. В нем сосредоточено все, от чего она отреклась, и теперь, взирая на отца, Реа осознала: она ни о чем не жалеет. Сложно представить его рядом со святой. Реа едва помнила, как выглядела мать, однако не могла вообразить ту подле отца, а теперь это было и вовсе невозможно.
Как он мог ничего не замечать? А если был в курсе, почему не сказал детям? Хотя бы ей и Лексосу?
Реа понимала, что сегодня не получит ответа. Тайны матери скрывались в Ксигоре, а не в доме, вступить в который для мамы было бы хуже смерти.
–
Васа резко выпрямился и растерянно вскинул глаза на дочь, будто не сразу ее узнал.
– А ты что здесь делаешь?
– Только что приехала домой, – ответила Реа и расцеловала отца в обе щеки. – Хотела передать наилучшие пожелания от ксигорского наместника.
– Не нужны мне пожелания от дурака, – огрызнулся Васа. – Ну, ступай.
Реа могла остаться, попытаться растопить сердце Васы, выжать из отца еще немного любви, но с нее было уже достаточно.
До вечерней трапезы было еще несколько часов, но Реа решила не ужинать. Она вернулась в свою комнату, спеша записать по памяти информацию из заметок брата. Позже можно прокрасться в кабинет Васы и скопировать остальное. Или вытянуть полезные сведения из Лексоса. Хотя ни тот, ни другой варианты не казались особо привлекательными.
В спальне было невыносимо холодно, почти так же, как в Ксигоре. Девушка поежилась и дважды дернула за веревочку у двери, чтобы позвонить в колокольчик для слуг. Скоро кто-нибудь придет и зажжет покрытый пеплом камин, огонь развеет мысли о Михали и о жизни, которую Реа оставила позади. А тем временем она посидит за столом, прокручивая в голове фразы из заметок брата. К сожалению, нашла она не слишком много, но и не мало для первого же дня.
Елени прибыла несколько минут спустя, слегка запыхавшаяся и раскрасневшаяся. Было непривычно видеть ее лицо румяным, и это напомнило Рее, что служанка – такой же человек, как и все остальные.
Реа молча махнула рукой на камин и начала расстегивать серое платье, похожее на наряд Елени. Казалось как-то неправильно носить его при служанке, будто Реа насмехается над ней. Пускай девушка привыкла воспринимать персонал как данность, она вовсе не хотела никого унижать.
Было еще довольно рано, но Реа сильно устала, и к тому времени, как Елени развела огонь в камине, она устроилась на кровати, разумеется, жесткой, как и всегда, и ожидала, что сейчас служанка покинет комнату, но та задержалась с выражением неуверенности на лице.
– Что такое? – спросила Реа, стараясь говорить терпеливо. Она мечтала выспаться как следует и проснуться в новом мире, отличном от того, который окружал ее сейчас.
– Мне очень жаль,
Реа приподнялась в постели. Как странно. Она даже думала броситься за Елени – вдруг ей следует за что-то извиниться? – но заметила какой-то предмет на полу перед камином. В свете пламени узнавался листок пергамента.
Да, точно. Реа подошла к пергаменту и присела на корточки. Записка была сложена во много раз, причем крайне замысловато, и девушка не сразу смогла ее развернуть. Тянуть за уголки не получалось, поэтому она взяла лист в ладони, сложив их лодочкой, и слегка надавила.
Записка раскрылась, как бутон.
На святом тизакском была написана одна фраза.
«Мы с тобой, даже если Михали уже нет».
От подступивших к глазам слез сдавило горло, и Реа всхлипнула. Елени напросилась к ней в служанки, умоляла взять в Стратафому. Почему Реа тогда ее послушала? Теперь было трудно вспомнить.
Вероятно, северная Схорица давно раскинула свои сети. Давно ожидала чего-то.
Ждала… Рею.
Глава 34
Александрос
Реа не спустилась на ужин, но Лексос старался не переживать. Обычно ей не терпелось провести время с ним и Хризанти после возвращения из дома очередного супруга, но теперь сестра вела себя странно, и вот очередное тому свидетельство.
– Наверное, она устала, – предположила Хризанти, когда Лексос об этом упомянул. – Все-таки дорога долгая.
Лексос подумал, что Реа скорее устала от разговора с Васой, чем от дороги, но прикусил язык.
Они стояли возле своих мест, дожидаясь отца, чтобы приступить к ужину. Слуги уже принесли еду, но Ницос, Хризанти и Лексос ни к чему не притронулись.
Вряд ли Васа собирался скоро подойти. Свет за окном померк, от овощного супа не шел пар, стул отца никто не отодвинул, не было слышно ни шороха.
– Может, хотя бы усядемся? – спросила Хризанти. – На это он не рассердится.
Лексос фыркнул.
– С него станется.
– Просто мы до сих пор стоим, и…
– Хватит, – бросил Ницос, устраиваясь на стуле.
Лексос и Хризанти с удивлением взглянули на брата, который тянулся к корзинке с выпечкой.
– Что? – спросил он. – Вы не голодные?
Хризанти сочувственно посмотрела на Лексоса.
– Это просто ужин.
– Сегодня оправдываешься в мелочах, завтра – в чем-то серьезном, – строго проговорил Лексос. Юноша понимал, что реагирует слишком остро и пытается наказать брата и сестру за собственное предательство, но не мог сдержать лицемерную злобу. – Если мы не соблюдаем правила, не выражаем малейшего уважения, то…
– Кстати, – вдруг вставил Ницос, – а совет стратагиози, который ты созвал, тоже был выражением уважения?
Лексос похолодел.
– Откуда ты знаешь о совете?
– Ты и впрямь считал, что сможешь держать встречу в секрете? – Ницос покачал головой, загребая суп ложкой. – В Агиоконе многие готовы поделиться слухами.
Не очень похоже, чтобы он подразумевал обычные сплетни, гуляющие среди простого люда. Голос Ницоса звучал уверенно, и Лексос не сомневался: пока он путешествовал, пытаясь обеспечить светлое будущее Тизакоса, младший брат тоже строил планы.
– Значит, у тебя есть свои источники? – спросил Лексос.
– Было бы глупо впустую тратить все время в мастерской, правда? – с горечью сказал Ницос. – Я нашел более полезное занятие, – он говорил практически словами Васы.
Лексос не раз слышал подобное от отца и видел, как речи Васы влияют на брата. И вот результат.
– Что будешь делать? – спросил Ницос, откидываясь на спинку стула.
Русые волосы были припорошены сажей, вероятно, от какого-то эксперимента на чердаке, и выглядел он не старше, чем накануне, но Лексоса вдруг поразили его резкие скулы. Да и детская пухлость щек куда-то исчезла…
– Возможно, именно поэтому наш дорогой отец не присоединился к нам за ужином? – предположил Ницос, склонив голову набок. – Уверен, ты поделился с ним задумкой? Если честно, милый брат, поразительно видеть тебя еще живым.
Лексос понимал, что поступает не слишком мудро, но не мог спокойно смотреть, как Ницос осуждающе ухмыляется. Младший брат и понятия не имел, каково это – быть преемником стратагиози, тем более Васы.
– У меня есть план, – пылко ответил Лексос. – И между прочим, Васа согласился.
Ницос нахмурился и подался вперед. Хризанти с тоской смотрела на свой стул, но Лексос не обращал на нее внимания и не сводил глаз с брата. Тот отломил веточку от кипарисового букета в вазе и согнул дугой.
– Интересно, в чем он состоит? – спросил Ницос, покосившись на сестру. – Совет попросил от тебя того, на что Васа вряд ли согласится.
Даже об этом он знал. Хорошо хотя бы не пускался в детали при Хризанти. Однако сложно поверить, что младший брат, которого Лексос всегда видел угрюмым увальнем, в детстве не желавшим покидать объятия матери, имел столь глубокие связи в совете, что до него доходили самые тайные сведения.