Рори Пауэр – В горящем золотом саду (страница 24)

Утром колокол прозвенел еще до восхода солнца. Дорога в монастырь была непростой и представляла собой узкую горную тропу с поворотами и изгибами, поэтому выехать следовало пораньше, чтобы успеть к полудню.

Лексос ждал остальных во дворе. От горизонта медленно поднимался солнечный диск. Васа вышел первым, в синем пиджаке с нашитыми на нем золотыми медалями, – хотя какой в них смысл, если у стратагиози нет войск, которые он мог бы повести в битву?

Зита появилась вскоре после него, с серебряной тиарой на тугих кудрях и в серебристом платье, наряд мерцал подобно доспехам и оттенял смуглую кожу.

За матерью показалась и Ставра в платье оттенка вечернего неба, из той же ткани, на которой Лексос вышивал звезды.

Они поехали через город мимо тихих, словно погруженных в почтительное молчание домов и рыночных лотков. Ставра закуталась в мантию и набросила капюшон, скрывая лицо. Слуги шли впереди и вели лошадей, не встречаясь взглядом с господами. Лексос буквально чувствовал напряжение отца. Васа неотрывно смотрел на горы, окутанные туманом, где и скрывался монастырь. Накануне отъезда из Стратафомы, после ужина, он упомянул, что хочет попросить об услуге, но не уточнил подробностей. Теперь Лексос жалел, что не осмелился его расспросить.

Воздух был пронизан солнечными лучами, когда они добрались до подножия горной тропы. Зита попрощалась со слугами и поехала без сопровождения. К тому времени, когда всадники преодолели последний поворот, небо окрасилось в ярко-синий. С высоты взгляду открывалась широкая долина и река, сиреневая на рассвете, затем серебристая, а теперь ослепительно-белая. А в небо вздымалась узкая скала, на которой покоился монастырь из плитки и камней, потрепанных временем. Издалека он походил на Стратафому, и обе постройки балансировали на краю обрыва, будто упивались любовью к опасности, которую Лексос не мог разделить.

Однако монастырь был меньше размером, не столь высокий, не с такими массивными стенами. Он пытался подстроиться под каменный шпиль, на котором стоял, и потому архитектура выглядела причудливо со всеми своими замысловатыми изгибами.

Да, называть его обрывом было бы неправильно, ведь слово подразумевало, что он находится на краю горы, а на самом деле это и впрямь оказался одинокий шпиль, каменная башня, уходящая в небо настолько высоко, что, если стоять вблизи, верхушку и не разглядеть за солнечным нимбом.

Они почти преодолели узкую тропу, теперь следовало спешиться и пересесть на фуникулер. Ставра приподнялась в седле, поправляя юбки, и Лексос задумался над тем, как отличались традиции стратагиози в разных странах. Он ехал впереди отца, чтобы охранять Васу, а Ставра – позади матери, в знак почтения. Даже пост в Меркере назывался иначе – ордукамат. По крайней мере, судя по тем редким случаям, когда Зита упоминала титул. В отличие от Васы, она относилась ко всему проще.

Они остановились, и конь Лексоса тряхнул гривой, натянув узду. Юноша до сих пор крепко держал поводья, чтобы не наседать на Ставру, и ему приятно было передать их одному из монастырских конюхов и слезть с лошади. Он потянулся, разминая затекшие мышцы, но совсем незаметно, потому что чувствовал на себе взгляд отца.

Скоро наступила очередь Лексоса перебраться в корзину. Усевшись внутрь, он окинул взглядом стенки, которые достигали фута или двух над его головой, и постарался не смотреть на узел, соединявший плетеную конструкцию с механизмом на длинном, тугом тросе, который тянулся от горы к монастырю. Лучше сосредоточиться на параллельной веревке, проходившей через окошки слева и справа.

Конюхи осторожно спускали корзину с обрыва, чтобы та повисла в воздухе, а затем Лексос тянул ее с помощью нижней веревки. И уже в самом конце монахи подтягивали каждую, орудуя посохами с загнутыми концами. По крайней мере, из-за воздушного путешествия нервничал не только Лексос. Однажды Ставра, выпившая вина, призналась, что ее тошнило от одной мысли о подвесной дороге.

Послышался скрип, корзина дернулась, раздался голос конюха, громко ведущего счет на меркерском.

– Три, – скомандовал мужчина, и корзина ухнула вниз.

Грудь Лексоса словно сдавило железным обручем, он почувствовал себя пустым и наверняка не способным устоять на ногах. Корзина покачнулась, тросы заскрипели под тяжелым весом, и юноша зажмурился, убеждая себя в том, что, если они не сорвались сейчас, не погибнут и до конца поездки.

Разумеется, так оно и было, как и всегда. Лексос мысленно тянул корзину по неизменному маршруту, но смотрел исключительно на пряжки ботинок. Он поднял взгляд лишь под приветливые крики монахов, ожидавших гостей на веранде. Они зацепили посохи за кожаные петли на корзине, и Лексос отпустил трос, полностью полагаясь на обитателей монастыря.

Через минуту он ступил на твердую землю – если можно так сказать, когда находишься на вершине каменного шпиля – и встретился глазами со Ставрой, Зитой и отцом, которые уже находились на площадке. Судя по измученному лицу Ставры, беседа с двумя стратагиози явно не заладилась.

– Наконец-то, – проворчал Васа, развернулся на каблуках и отправился в глубины монастыря, где для гостей подготовили покои.

В самом начале правления стратагиози монахи устраивали обед после заседания совета, но примерно двести лет назад стратагиози Превдъена объявил войну, а затем объяснил свою угрозу сильным голодом, поэтому трапеза предшествовала собранию.

Еду подали как раз к тому моменту, когда Лексос вошел в скромную монастырскую столовую. Сводчатый кирпичный потолок возвышался красивой аркой, два низких деревянных стола тянулись от стены до стены, отделенные друг от друга рядом каменных колонн. Лексоса не смущала простота – Стратафома была обставлена в том же стиле без претензии на роскошь, – однако забавляла реакция важных персон вроде Аммара, амоловакского стратагиози, который с трудом сдерживал отвращение, глазея на деревянные столовые приборы.

Юноша уселся с краю стола напротив Васы. Аммар устроился чуть дальше и спорил о чем-то со своей преемницей по имени Ора, совсем взрослой и с сединой на висках. Аммар давно занимал пост и являлся одним из старейших стратагиози. Насколько известно, его матагиос, ответственный за море, менял хозяина трижды, прежде чем перейти к нему. Но из-за некоторых… накладок, как предпочитал выражаться Лексос, часть обязанностей – управление приливами – перешла под влияние Тизакоса.

В том не было вины ни Лексоса, ни Васы, но Аммар явно таил на них обиду.

– Эладо, – позвал Васа, привлекая внимание сына.

Стол сервировали двумя большими блюдами и отдельными мисками для каждого гостя. Васа, очевидно, хотел, чтобы сын положил ему еды. Сегодня монахи подали холодную зеленую фасоль в томатном соусе – тизакский рецепт, которым Васа очень гордился. Хотя монастырь старался поддерживать нейтральную атмосферу, без налета политики даже здесь было не обойтись.

На второй тарелке красовались капустные рулетики с начинкой из риса и мяса, приготовленные на пару. По сути, яство относилось к меркерской кухне, но Лексос регулярно лакомился этим блюдом, сколько себя помнил. Он положил Васе зеленой фасоли и аккуратно увенчал ее капустным рулетиком. Себе он взял то же самое и проследил, чтобы еда случайно не перемешалась.

– Вчера я разговаривал с Зитой, – прошептал Васа.

Лексос не видел его, разгуливающим по дому стратагиози, и предполагал, что отец закрылся в комнате и жаловался на что-то, глядя в пустоту.

– Хотел прощупать ее до собрания.

– И что? – спросил Лексос.

Призналась ли Зита, что получила письмо от рокерского наместника? Стоит ли об этом упомянуть или тем самым он подставит Ставру?

– Зита обещала меня поддержать, а в ее слово я верю, – сказал Васа, и Лексос расслабился.

Нет смысла поднимать тему с письмом, если стратагиози на их стороне.

– Превосходно, – искренне отозвался Лексос, но нельзя было забывать и о других стратагиози.

Аммар даже ни разу не посмотрел в их сторону, но такое поведение для него вполне нормально. И это еще не означает, что он получил приглашение Сперосов.

– Но Зиты явно недостаточно, – резко бросил Васа. – Меркер – сердце федерации, но для противостояния прямой угрозе нам нужно побольше поддержки.

Лексос сразу понял, к чему он ведет.

– Домина?

Они руководили самой древней и богатой страной – Трефацио. История рода уходила корнями в далекое прошлое, и семейство заслужило столь глубокое уважение, что их язык использовали во всех официальных документах и на встречах правителей.

Представители вели свою родословную от Люко Домина, последнего из святых, первого стратагиози. Именно он убил собратьев и объединил страны в федерацию. Пожалуй, если бы наследники захотели, они могли бы свободно менять фигуры на метафорической шахматной доске. Семью возглавлял Тарро Домина – даже монахи не помнили, кто занимал пост до него.

– Тарро пока не прибыл, – добавил Васа, – но мне потребуется твоя помощь, чтобы мы могли потолковать наедине.

Разумеется, личные беседы были строго запрещены, что совершенно не волновало Васу.

– Изотта до сих пор является преемницей? – уточнил Лексос.

Преемники Тарро менялись пугающе часто: отпрыски часто умирали один за другим. Наверное, выжившие уже поняли, что отец не уступит место стратагиози, и выше статуса главного помощника им не подняться. Поэтому в столице Трефацио, Вуоморре, царила напряженная атмосфера. На каждом собрании появлялись новые лица, и Лексос гадал, что будет, если однажды у Тарро попросту закончатся дети? И на что он готов пойти, дабы избежать подобной ситуации?