Роннат – Вор (страница 71)
– Не бойтесь, это я. Сожалею, но у меня нет другого выхода. Да, я понимаю. Эффект пройдёт через несколько месяцев. Да, мальчик со мной. Где вы находитесь? Почему? Проклятье! Да, куб с нами. Недели две. Помощь не помешала бы. Да, я понимаю. Нет, забрать шкатулку нельзя. Рано или поздно он призовёт её обратно, вы же понимаете. Давно? Да, Севир справится, он сможет
Севир задохнулся от нахлынувших на него чувств. Такого вопроса он не ожидал.
– Севир, быстрее, тяжело поддерживать связь. На лишние слова нет времени.
– Эль-Тун. Её увезли в эль-Тун.
На секунду он подумал, что Ренфел может ударить – настолько сильно изменилось его лицо. Но лорд не стал прерывать разговор и лишь озвучил город.
– Вы этого не знаете! Я, стойте, нет! Проклятье!
Ренфел отпрянул от Вьюги. Зажав переносицу, он опустил голову. На пол капнуло красным. Вьюга запрыгнула на лежанку и приникла к хозяину всем телом.
– Они разобрали Оракул и решили отвезти его к Виктару. Отрицатели пытаются проникнуть в седьмую ветвь, но пока Алетару удаётся их сдерживать.
– Значит, отправляемся на север, как я и сказал, – повторил Севир.
– Эль-Тун. Как ты мог отправить бесценную в эль-Тун?
Севир сжался и не ответил.
– Познаватели считают, что она давно мертва, – сухо сказал Ренфел, открыв глаза. – Что ж, твоё видение показало правду. Вьюга нас выдаст?
– Да. – Севир задумчиво поднял выпавшее из гривы Вьюги белое перо. – Вот.
– Многие птицы сейчас линяют, так что вряд ли кто-то обратит внимание на грязное перо, – возразил Ренфел.
– Это вопрос времени. Вы ведь понимаете, что она слишком заметна. Возможно, стоит спрятать её обратно в шкатулку?
Вьюга вскочила и отпрыгнула от Ренфела. Севир от испуга вжался в стену, пожалев, что не может просочиться сквозь неё.
Разъярённый зверь растерял всю красоту и волшебность, оскалил зубы и вздыбил шерсть. Вьюга выпустила когти, а перья на её спине заострились и вытянулись, будто кинжалы.
Ренфел опустился перед зверем на колени.
– Вьюга, пожалуйста, ш-ш-ш, никто не заставит тебя забираться туда снова. Успокойся, мальчик не знает, что говорит. Ну, тише, тише.
Вьюга опустилась на пол и подползла к хозяину на животе. Она ещё скалилась и скулила, но бросаться вроде больше не собиралась.
Ренфел погладил её по голове и, не взглянув на Севира, объяснил:
– Мы не знаем, куда отправляется шкатулка, когда мы отзываем её. Когда я получил Вьюгу, она была щенком и первые месяцы постоянно скулила и выла, как будто от боли. При виде шкатулки она впадала в бешенство. Что бы там ни происходило, больше она туда не отправится. К тому же, если вдруг со мной что-нибудь случится, возможно, что она останется в шкатулке навсегда.
– Х-хорошо, кхм, никаких шкатулок, понял, – пробормотал Севир, на всякий случай сев подальше от Вьюги.
– Предлагаю лечь спать, принц Севир.
Когда мальчик заснул, Ренфел бесшумно подошёл к Вьюге.
Она посмотрела на него и тут же поняла, что он задумал.
Ренфел ожидал, что его снова будет рвать невидимый ураган, и вообще не был уверен, что сможет дотянуться до Лики. Впрочем, Ренфел был готов и к худшему. Мало кому удавалось выжить в том забытом богиней месте.
И вдруг он нашёл
Ренфел не задумался ни на мгновение. Он знал, что нужно сказать.
Наутро, когда Севир проснулся, Ренфел уже собрал их поклажу.
– Просыпайтесь, мой принц. Завтрак на столе.
Севир с трудом оторвал голову от подушки. Тело ныло от боли и требовало ещё отдыха. Но Севир протёр глаза и, оглядевшись, спросил:
– А где Вьюга? Что случилось?
– Вьюга отправилась на охоту, – подмигнул Ренфел. – Быть может, принц Севир, богиня вам благоволит. И у вас ещё будет шанс загладить вину.
Интерлюдия. Седьмая ветвь
Зубы, что рваным кольцом окружали эль-Тун, остались далеко позади. Им на смену из дрожащего раскалённого воздуха показались трёхконечные клыки, покрытые вековыми наслоениями соли и песка. Грязно-коричневые исполины склонились к земле, прижались в предсмертной судороге, как лапки к брюшку насекомого. И из каждого клыка вырывался водопад ледяной воды.
Она теперь была повсюду и подгоняла путников. На рассвете место ночёвки превращалось в мелководье. Шор и Лика вздохнули с облегчением, когда наконец поднялись по крутому склону между двух клыков и выбрались из гигантской пасти. Пройдут, должно быть, месяцы, и в мир вернётся Южное море.
– Эль-Тун уже полностью затоплен? – спросила Лика, развернув горбача, чтобы посмотреть на разлитую до самого горизонта водную гладь.
– Да́. Туда ему и дорога. Столб воды видно даже отсюда, если присмотреться.
Лика приставила ко лбу ладонь, чтобы лучи рассвета не били в глаза. Вдалеке действительно различалась тонкая полоска, но если бы Лика не увидела этого вблизи, то никогда бы не поверила в бьющий в небеса поток воды.
– Если будем идти всё время на запад, то рано или поздно окажемся в седьмой ветви. Хотя, конечно, я предпочёл бы увезти тебя за Шёлковое море, – сказал Шор, немного смутившись.
– Как только узнаем, что произошло в землях рао. Я надеюсь разыскать лорда Ренфела. Вдруг получится узнать, что стало с моими родителями. Может, они тоже решили уехать. У меня на Эльре есть родня.
– Мы всё узнаем. – Шор взял руку Лики и мягко поцеловал ладонь.
Шор набрал воды про запас, наполнив все бурдюки. Если дальше не встретятся серые камни, то с водой могут возникнуть проблемы. Лика с тревогой оглядывалась. Место, откуда она хотела сбежать, теперь манило её ложной надеждой, что там безопаснее, чем впереди.
«Сколько ещё тянется эта пустыня? Есть ли там реки, есть ли поселения?»
Прошло трое суток. Днём путники старались отдыхать в крохотных палатках, которые они ставили между двух горбачей, а ночью шли, ориентируясь по звёздам. Лика благодарила богиню каждый раз, когда Шор безошибочно находил путь. Сама бы она никогда не выбралась из пустыни.
К концу третьего дня Лика проверила запасы, и её охватила паника: воды осталось слишком мало. Страх заставил сердце биться сильнее.
– Шор, надо вернуться, – затараторила Лика. – Впереди ничего нет, мы должны вернуться, нам надо…
Шор, который ещё не успел потушить костёр, поймал Лику за руки.
– Лика, нам нельзя возвращаться. Успокойся, воды у нас в достатке, посмотри, тут же уже зелень растёт. Ты видела птиц, а вчера испугалась воя хищников. Они же где-то берут воду. Я понимаю твой страх, мне тоже страшно…
– Вот видишь! Ты тоже боишься, что нам не хватит! Я не хочу умереть от жажды, не хочу!
– Я боюсь, что если вернусь, сделаю хоть полсотни шагов назад, то брошусь искать ту голубую воду.
У Лики задрожали губы. Светящийся символ со лба Шора пропал совсем недавно. Она надеялась, что, выбравшись из пасти чудовища, он избавился и от тяги к наркотику, как называл его Шор, но это были наивные надежды.
– Мне снится колодец. Во сне я пью голубую воду, и мне хочется плакать после пробуждения. Я не могу вернуться. Нельзя. Мы должны идти дальше.
– Мне так страшно, – дрожащими губами пролепетала Лика, прижавшись к Шору. Он обнял её и поцеловал в макушку.
– Мы справимся.
Костер зашипел. Шор глянул мельком на тёмное пятнышко на углевике, которое быстро снова стало жёлтым, и подумал, что, наверное, это поджарилась какая-нибудь мошка, но тут шипение раздалось ещё раз. И ещё.
Лика подняла голову, вглядевшись в тёмно-синее небо, где уже начали мерцать первые звезды, и вздрогнула.
– Мне что-то капнуло на нос, – пожаловалась она. – Ты плачешь?
– Лика… – прошептал Шор и встал. Он вытянул руку вперёд, будто хотел, чтобы на неё сел ночной мотылёк. – Это же дождь.
Она задержала дыхание, будто могла спугнуть невероятное, но спустя всего несколько мгновений пустыню заволокло мелкой моросью, которую в былые времена Лика не посчитала бы дождём. Воздух стал холодным и влажным, крошечные капельки, похожие на пух или скорее даже на пыль, закружились, завертелись. Под треск костра и недовольные, пугливые всхрапывания горбачей Шор и Лика бросились танцевать, визжать и скакать, кружиться и бегать, размахивая руками.
Он подхватил её на руки, и оба закружились, принялись кричать в небо и подставлять лица дождю.
Шор и Лика в обнимку повалились на мокрый песок и засмеялись до слёз от счастья, а потом спешно собрались, дрожа от холода, оседлали горбачей – мокрых, недовольных, внезапно дурно пахнущих и упрямых, и погнали их дальше на запад.
Если бы седьмую ветвь изображали на рисунке, то это был бы обломанный сучок, без коры и листьев. Крепкий, старый и очень острый сучок.
Единственный город владений принца Алетара был окружён стеной, выше которой считалась только статуя Двуликой в Шентаре. Так, по крайней мере, сказал Шор. Лику же впечатлило не это, а количество сторожевых башен и клубы дыма. Запах смога пропитал округу. Горбачи ступали по чёрному песку, оставляя в нём красивые светлые следы.